Аромат апельсинов - Джордж Кэти - Страница 1

Kathy George

THE SCENT OF ORANGES

Copyright © Kathy George, 2024

First published in English in Sydney, Australia by Harlequin Enterprises (Australia) Pty. Limited in 2024.

This Russian language edition is published by arrangement with Harlequin Enterprises (Australia) Pty. Limited.

The author has asserted her right to be identifi ed as the author of this work.

All rights reserved

Издательство выражает благодарность литературному агентству Andrew Nurnberg Literary Agency за содействие в приобретении прав.

© П. А. Смирнов, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка^®

Когда я впервые увидела Оливера Твиста, он напомнил мне одного из херувимов из убранства собора Святого Павла. Лицо – ангельское, с льняного цвета кудрями, обрамляющими румяные щеки. Губы напоминают бутон розы или, скорее, бледный пион вроде тех, что продают цветочницы. Кожа грязная, но чистые участки бледные и гладкие, будто луковая шелуха.

Кто он? Что он делает вместе с Плутом поздно ночью в переулке и что задумал Плут?

Рядом с моим другом мальчик смотрится необычно, потому что Плут – курносый и некрасивый, довольно чумазый и не особо высокий ростом. Но, к его чести, по всем повадкам он – настоящий мужчина. Он носит темное пальто с широкими рукавами, подвернутыми почти до локтя, и любит расхаживать, небрежно сунув руки в карманы. Полы пальто достают ему почти до пяток, и Плут, время от времени резко дернув бедрами, беззаботно взмахивает рукой, словно манерный джентльмен. Он честолюбив. И он меня смешит. В самом деле смешит, и за это я его люблю. Мальчик же…

Мальчик пробуждает во мне другие чувства. Я стою в тени, прижавшись к грязной стене, и мимо медленно движется поток людей, бесстыдно рассматривающих меня. А мальчик… Он словно сошел со страниц книги. Нет, читать я умею едва-едва. Я имею в виду гравюры в дорогих книгах. Он невинен и чист. Он… он… Ха! Он – видение. Вот что он такое! Где Плут его нашел?

Я на людях. Сейчас – на Саффрон-Хилл. Фейгин послал меня встретиться с новым клиентом. Обычно меня сопровождает Билл, чтобы взглянуть на клиента и увериться, что тот хотя бы отчасти пристоен и заплатит как положено, но, когда Фейгин отдает распоряжение, Билла – вам лучше звать его «мистер Сайкс» – нигде нет. Не знаю, где Билл. Я вообще половину времени не знаю, где он, а другую половину он проводит в «Калеках». Я там была, и Барни, человек за стойкой, говорящий так, будто нос ему снесли начисто и забили клеем с опилками, сказал: «Тут дет дикого. Ди души», из чего я заключила, что в заведении пусто.

– Я виделся с клиентом и рад, что он – человек приличный, – сказал мне Фейгин. – Не сможешь найти Билла, придется пойти одной. Да ты и раньше уже ходила одна.

Да, я и раньше ходила одна. Подумать только, все эти годы я была сама по себе. Не считая Фейги, разумеется. Но теперь я привыкла, что со мной Билл, так ведь? Я привыкла чувствовать себя во время работы в безопасности, под его защитой, зная, что кто-то меня всегда прикроет. Временами мне хочется побыть в одиночестве, когда меня утомляет вечная манера Билла командовать и запугивать, но по большей части его присутствие мне нравится. Но не его обращение. Этого я не говорила.

Я отрываюсь от стены – пора идти – и в последний раз бросаю взгляд на двоих мальчишек, скрывающихся в полумраке. Плут что-то пространно объясняет – его голос доносится сквозь туман, а лицо мальчишки обращено к новому приятелю. У меня такое чувство, что мы еще встретимся. У меня случаются подобные предчувствия. Не знаю почему. Фейгин называет их «инстинктами». Фейгин получил кое-какое образование и постоянно учит меня новым словам. Нужно понимать, что у меня, похоже, неплохой слух. Достаточно сказать слово один раз, и я его уже не забуду.

В общем, я чувствую, что еще увижу это дитя. Не знаю, разыгралось ли это воображение, но инстинкт мне подсказывает, что мы с ним связаны. Думаю, я могла бы часами сидеть и смотреть на этого ребенка. Я свернута плотно, словно катушка хлопковой нити в работном доме. Всегда была такой. Ему нужно будет лишь потянуть за ниточку, и я начну распускаться.

Улица узкая и грязная, со множеством заброшенных ветхих лавок, но, как ни странно, на ней кипит жизнь, и множество детей снуют туда-сюда и кричат не то потехи ради, не то ссорясь друг с другом – не разобрать. Собирается дождь. Я накидываю на голову шаль, поддергиваю повыше юбки и перепрыгиваю через сточную канаву, несущую потоки нечистот. Ароматы Лондона… Фу! Представьте себе самый отвратительный запах. Теперь представьте, каково это, когда он бьет вам в нос каждый день, весь день, а потом и всю ночь. Представьте себе, что весь остальной мир закрыт от вас плотным слоем дыма и тумана, висящим над головой. Голубое небо и пушистые белые облака – просто абстракция, о которой остается только мечтать.

Из тускло освещенной двери прямо передо мной вываливается огромный, похожий на медведя мужчина и пытается сграбастать меня своими лапищами: «Куда спешишь, милашка?» Но я ловко увертываюсь от него (да, для этого нужен кое-какой опыт) и ускоряю шаг. Я прохожу двором, чувствуя под подошвами неровный твердый булыжник, уклоняюсь от двух бегущих оборванцев, таких грязных, что с таким же успехом они могли бы оказаться парой дьяволят, выскочивших из тумана, и сворачиваю в очередной узкий проход. Это тупик, и здесь тихо и темно. Клиент – в самом конце, в пятнадцатом доме. Конечно же, место глухое. Но я все равно не боюсь. Я ничего не боюсь на открытом месте, потому что я шустрая. Пугаюсь я только тогда, когда окружена со всех сторон. Я считаю дома и, приближаясь к нужному, вижу мерцающий в окне хиленький огонек свечи. Значит, он меня ждет. К двери ведут ступеньки, да еще и каменные – это уже что-то. Не, едва поставив ногу на первую ступень, я слышу на клумбе какой-то шорох.

Сначала я ничего не вижу. Но чувства подсказывают мне, что там что-то есть. Я приподнимаю юбки и опускаюсь на корточки, чуть склонив голову, чтобы разглядеть получше.

Лисенок, должно быть, линяет, потому что он наполовину рыжий и наполовину черный как сажа. Только из-за мордочки я не принимаю его за котенка. Он рычит, блестя в сумраке клыками, я сдергиваю шаль, обматываю ею руки и поднимаю щуплое костлявое тельце. Шерстка у него мокрая и холодная, и лисенок отчаянно бьется у моей груди. Я глажу его, чешу между ушами, и он начинает успокаиваться. Должно быть, родители бросили его или погибли.

– Какой малыш, – тихо шепчу я.

Я кутаю лисенка в шаль так, что наружу торчит только нос, и кладу на землю рядом с клумбой. Кажется, на ней растет рододендрон. Модное растение уж точно составит малышу компанию.

– Жди здесь, – шепчу я. – Я вернусь, как только смогу.

Я поднимаюсь по ступенькам и быстро и тихо стучу в дверь. Лязгает засов, дверь приоткрывается, и над цепочкой появляется полоска человеческого лица. Нужно сказать, не лишенного привлекательности. Не молодого, но и не старого. Лицо обрамлено кудрями цвета корицы. У мужчины глубоко посаженные карие глаза, россыпь веснушек на щеках и темно-рыжие усы. Я наблюдательна, да, но при моей работе это полезное умение.