Истинная под елкой (СИ) - Алая Бетти - Страница 12

И хочу, и больно. Закусываю губу от разочарования.

— Ты должна переехать ко мне, — заявляет Яр, — сразу же, как только я найду достойное жилье. Риэлторы в праздники вряд ли работают.

— Жить вместе? — испуганно бормочу.

— Прости, Катюш, — подмигивает мне босс, — но у нас, волков, всё быстрее, чем у вас. Свою самку мы не отпускаем и хотим как можно скорее покрыть, оплодотворить и нянчить волчат.

— Волчат⁈ — пучу глаза.

Я даже подумать не могла, что он мыслит на такую далекую перспективу. Или не далекую? Ведь мы сегодня не предохранялись. Яр в меня кончил. А от этого бывают дети.

Но волчата…

— А я смогу родить тебе волчонка? — опускаю взгляд.

— Это хороший вопрос… — хмыкает Яр, — но, если ты моя истинная, точно сможешь. Слушай, Катюш, можно нескромный вопрос.

— Какой?

— С тобой ничего сверхъестественного раньше не случалось? То, чего ты не могла бы объяснить рационально?

В голове всплывает случай с медведем.

— Однажды я услышала оборотня… — тихо говорю, — тогда я не поняла, а теперь, кажется, осознаю.

— Где? В смысле голос?

— В зоопарке… мне тогда было десять лет. Нас повели смотреть на белых медведей. Мишка один был. Несчастный такой. И я услышала его голос в голове. Мужской. Он словно был заперт…

— В клетке? — Яр умело нарезает крабовые палочки.

— Нет, в собственном теле.

— Хм, — босс задумывается, — и ты его слышала? Думаешь, белый медведь был оборотнем?

— А что таких не бывает? Только волки?

— Нет, Катюш, — усмехается, — нас много. Не только волки, но и мишки, коты, лисы… даже драконы есть.

— Ничего себе! — меня всю разрывает от любопытства. — А белые мишки?

— Уж лет двадцать о них никто не слышал. Говорят, жили раньше двое, куда-то пропали… уехали или умерли. Но белые медведи — скорее легенда в нашем мире.

— Жалко. А мне показалось, что он со мной говорил. Или я нафантазировала…

— Не думаю. Но странно, что оборотень в зоопарке и не может выбраться. Просит помощи ребенка. Он может быть опасен…

— А среди вас и такие есть? — вдоль позвоночника пробегает холодок.

— Всякие. Оборотни, сошедшие с ума или желающие пойти против наших порядков… наш мир также многогранен, как и ваш.

Мы доделываем салатики и топаем в комнату. Включаем телевизор. Я не могу оторваться от Ярослава. Хочу его узнать! Ведь сам он не спешит рассказывать о себе.

Босс перетаскивает стол, я раскладываю закуски, достаю вино и сок.

— Ну вот! И потрахаться успели, и Новый Год встретим, — подмигивает мне Яр, а я густо краснею, — не смущайся, ночью мы продолжим… я до тебя голоден, Кать.

Но тут мой желудок издает трель-напоминание, и мы садимся за стол. Играет музыка, я с любимым мужчиной, еще и оборотнем. Это словно сон!

— Ты пьешь алкоголь? — спрашивает, открывая бутылку красного вина.

— Не пробовала, — опускаю взгляд.

— А хочешь? — ухмыляется Яр.

— Можно.

— Отлично! Хорошо, что я захватил бокалы, — достает странный стакан с длинной ножкой и широким дном, наливает мне вина, — вот. Полусладкое, должно понравиться.

Делаю глоток. Мягкий вкус приятно ласкает рецепторы. А по телу разливается тепло. Яр наливает себе янтарный ром и осушает бокал.

Замираем, услышав бой курантов. Каждый удар оставляет позади одинокое прошлое. И приближает будущее с мужчиной, которого я уже безумно люблю! И пусть мне предстоит многое узнать…

Я хочу стать частью мира оборотней. Ведь меня всегда влекло ко всему мистическому. А Яр — моё личное новогоднее чудо.

— О чем думаешь? — шепчет, прижимая меня к себе и целуя в висок.

— О тебе, — тихо говорю, чтобы не спугнуть тот короткий миг, когда часы заканчивают свой бой.

— Ну вот и всё, — улыбается мужчина, наливает мне еще вина, — мы оба были одиноки в этот непростой год. И теперь нашли друг друга. Ты — моё солнце, Катя. Моя Луна… ты всё для меня.

Делаю глоток.

Мы с боссом сливаемся в жарком поцелуе. Пока играет гимн, мы с возлюбленным впитываем друг друга. Мне так хорошо, что вот-вот упаду без чувств.

Быстро пьянею от терпкого вина. Хочу еще! Хочу жить! Познать все грани удовольствия. Любви!

И тут меня посещает безумная мысль. Но она такая навязчивая, что никак не получается отмахнуться.

— Яр…

— Что, милая?

— Мы должны помочь тому медведю!

Яр

— Милая… Катюш, ты уверена? — вылезаю из машины, на улице пиздец какой снегопад.

Сугробы по колено. И мы приперлись сюда по требованию моей истинной, чтобы спасать медведя, которого она видела тут более десяти лет назад.

Выглядит это всё как сумасшествие, но Катя потребовала, а мы со зверем подчинились. Он точно тут! — заявляет безапелляционно.

— Малыш, можно было до утра подождать, — складываю руки на груди, пока моя неуклюжая истинная пробирается по высоченным сугробам, — к тому же прошло десять лет. Может, он умер или его в другой зоопарк отправили?

— Нет! — уверенно заявляет моя любимая малявка. — Я еще тогда должна была помочь! Он просил, умолял!

Она чуть не плачет. Такая милашка! Вот поэтому я и сдался.

— Тогда я не знала о том, что оборотни существуют. Но теперь знаю и, — слезы высыхают, и взгляд истинной становится воинственным, — я ему помогу!

Громко стону. Я-то мечтал всю ночь наслаждаться нежным телом истинной. А теперь мы посреди ночи стоим у ворот зоопарка.

— Нужно как-то туда попасть! — заявляет Катя. — Ты умеешь вскрывать замки?

Вот те на!

— Да, — вздыхаю, направляюсь к воротам, — погоди, сейчас.

У них тут не московский зоопарк. Замок на воротах примитивный, можно снять даже ломом. С моей силой точно. Катя семенит следом. Во что я, блядь, ввязался?

И почему тогда из глубины души поднимается воодушевление? Свежесть, словно дуновение морозного ветерка в мою спокойную, затхлую и немного подпорченную жизнь.

— Не замерзла? — сгребаю свою сладкую малявку в охапку, прижимаюсь губами к ее виску. — Моя маленькая?

— Яр, — она улыбается, — спасибо тебе огромное! Ты спасаешь меня во всех смыслах. Я так рада, что тебя встретила, мой милый волк.

От трёх последних слов пах сводит желанием. Нехотя отпускаю Катюшу, затем огибаю машину, достаю лом. Осматриваюсь.

— Так, там вот камера. Направлена прямо на ворота. Нужно её как-то вывести из строя… — хмыкаю, радуясь, что поставил тачку подальше.

— У меня есть идея! — восклицает Катя, бежит к сугробу, лепит огромный снежок.

На мой вопросительный взгляд истинная звонко смеется. Рай для волчьих ушей.

— В нашем детском доме проводили соревнования по игре в снежки. Я была постоянным чемпионом, — Катя встает в одной ей понятную стойку, замахивается.

Внимательно наблюдаю за истинной. Перекладываю лом из руки в руку. Почему-то я верю своей малявке.

— Опа! — она швыряет снежок поразительно высоко и попадает прямо в глазок камеры.

Её заляпывает снегом, ослепляя устройство.

— И правда, — хмыкаю, — ты мастер, Катенька.

Она снова смеется, затем бросается ко мне на шею.

— Никогда раньше мне не было так весело, — смачно чмокает меня в щёку.

— Мне тоже, — улыбаюсь, — что ж, пошли твоего медведя спасать. Надеюсь, он всё еще там.

Я не говорю Катюше, что от этого зоопарка за километр разит чем-то тёмным. Он словно окутан мрачной дымкой. Возможно, Катя права. Нет, она определенно права.

Быстро выламываю замок. Катя проскальзывает в ворота зоопарка, но я останавливаю ее, крепко схватив за руку.

— Катюш, ты только не беспокойся… но тут воняет.

— Разве? — она втягивает носом воздух. — Ничего не чувствую. Холодно тут, правда. Словно температура на несколько градусов ниже. Разве так бывает?

— Потому что с зоопарком что-то не так, — хмыкаю, — обычно в зимнем режиме они работают часов до четырех. Ряд павильонов закрыт, теплолюбивых переводят в теплые закрытые загоны. Но белый медведь наверняка на своём месте.