Бывает и хуже? Том 7 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 6

— Так что случилось? — спросил Афанасий Андреевич, видимо, уставший от этого разговора про фамилии.

Да, то, что я скажу дальше, понравится ему ещё меньше.

— Андрей Александрович, пришёл положительный анализ на сифилис, — сообщил я. — Это пока не диагноз, потому что положительные результаты у пожилых пациентов бывают по разным причинам, от перенесённых инфекций до сопутствующих заболеваний. Но по протоколу мы обязаны вас известить и направить на дообследование.

В кабинете повисла тишина. Дед пару раз моргнул. А потом голос подал его сын.

— Та-а-а-а-к, — медленно протянул Афанасий Андреевич. — Бать, ты опять? Серьёзно? Я тебе после прошлой осени что говорил? Я тебе говорил, что ты едешь в санаторий как порядочный пенсионер, на массаж, в грязевые ванны и играть в шашки! А ты снова там молодость решил вспомнить?

— В этот раз ничего не было! — воскликнул Андрей Александрович.

— А анализ тогда откуда? — сын упёр руки в боки. — В прошлом году закрутил с какой-то Зинаидой Петровной, шестьдесят семь лет. Младше меня! Весь корпус на ушах стоял от вашего романа! Полгода потом тебе из Перми звонила. Теперь кто?

— В этот раз ничего не было, — повторил Андрей Александрович. — В своей последней поездке в санаторий я не встретил ни одной приличной дамы. А сейчас через две недели снова еду в Сочи. И поэтому сдавал анализы.

— Откуда тогда сифилис⁈ — не унимался сын.

Андрей Александрович вздохнул и поправил галстук. Затем аккуратно сложил руки на коленях.

— Сын, я сейчас кое-что расскажу, — заявил он. — И вам, доктор, конечно. Я в шестьдесят первом году, когда служил в советских войсках в Германии, переболел сифилисом. По молодости, дурак был, понравилась немка одна. Да не знал я тогда даже, что существует зараза такая. Полечили меня тогда нашими методами, бициллином по полной программе, выписали из части на месяц, потом обратно в строй. Ну вот, с тех пор я об этом и не вспоминал. Симптомов не было, и до сегодняшнего дня все анализы я сдавал нормально.

Афанасий Андреевич от этой истории явно был в шоке. Видно было, что такого он не ожидал.

— Бать, ты серьёзно? — спросил он. — У тебя ж уже и я был, и мама! Ты никогда мне не рассказывал!

— Да что тут рассказывать, — вздохнул Андрей Александрович. — Я тогда комсомольцем был, при погонах, при обещании партии. Замолчали и забыли. И я бы и дальше не вспоминал, кабы не доктор с анализами. Да и гордиться тут нечем, сам понимаешь. Но все мы делаем ошибки.

Картина начала складываться.

— Андрей Александрович, а лечение тогда точно было полноценным? — уточнил я. — Бициллинотерапия в советских условиях вашего времени велась довольно жёстко. Венерология была на особом контроле. Но иногда, особенно в военных частях, курс могли свернуть раньше или провести не в полной дозе.

Я читал научные статьи на эту тему. Надо же было изучать мой новый мир.

— Санчасть у нас была что надо, — строго ответил Агапов. — Никто никуда никого не выпускал, пока все анализы не приходили в норму. У меня и контрольные брали, потом ещё через полгода брали, и через год. Всё было чисто. А с тех пор, повторяю, ни разу ничего подобного у меня не находили, и я диспансеризацию прохожу, между прочим, регулярно.

— Тогда это, вероятно, серологический рубец, — задумчиво сказал я. — Это медицинский термин. У части пациентов, переболевших сифилисом много лет назад и полностью излеченных, антитела в крови сохраняются пожизненно. Реакция РПГА у таких людей может оставаться положительной до конца жизни, и это не означает, что инфекция активна. Это значит, что иммунная память помнит и реагирует, а самих бактерий в организме давно уже нет.

— Ну вот, что я и говорил! — обрадованно подхватил тот. — Не было у меня ничего.

— Подожди, бать, — всё ещё с подозрением протянул сын. — Доктор сказал «вероятно». А если это всё-таки снова сифилис?

— Именно поэтому и существует протокол дообследования, — вмешался я. — Мы сейчас направим Андрея Александровича на повторное исследование, плюс на специфические трепонемные тесты. ИФА на разные классы антител, RPR с титрами в динамике и при необходимости на консультацию к инфекционисту. Если это серологический рубец, как я предполагаю исходя из анамнеза, то иммуноглобулины класса М будут отрицательные, RPR будет в очень низком титре или нулевой, и активного процесса нет. Если по какой-то причине процесс всё-таки активен, то это сразу будет видно, и мы начнём лечение. Но забегать вперёд не будем.

Скорее всего, тут именно рубец, но стопроцентную гарантию я давать не мог.

Агапов-старший гордо глянул на сына, мол, так всё и будет. Тот только переносицу потёр.

— Ещё один момент, — добавил я. — Вы сказали, что через две недели снова едете в санаторий. Я всё понимаю, но с таким анализом отпустить вас не смогу. Чтобы получить результаты повторных тестов, понадобится в среднем семь-десять рабочих дней. Поэтому я сейчас выпишу вам направление, и на повторный анализ я бы рекомендовал пойти прямо завтра с утра. Если результаты будут такими, как я предполагаю, вы вполне успеете получить полноценную справку для санатория.

— Это разумно, доктор, — кивнул Агапов-старший. — Завтра с утра и пойду сдавать.

— И ещё, — добавил я. — Вы сейчас живёте с супругой?

— Овдовел десять лет назад, — вздохнул тот. — Маша моя в две тысячи шестнадцатом ушла. С тех пор один.

Не считая романов в санаториях, конечно же.

— Соболезную, — кивнул я. — Тогда по эпидпоказаниям вопросов нет. А до санатория на всякий случай до получения окончательных результатов лучше воздержаться… от личной жизни.

— Никаких пока «к соседке за солью», — строго перевёл мои слова Афанасий Андреевич.

— Да понял я, — кивнул дед. — Понял!

Лена выписала повторные направления на анализы и отдала их Агапову. Отец и сын поднялись с мест.

— Спасибо вам, — кивнул мне Агапов. — Так подробно всё объяснили. Рад, что у нас такой хороший участковый терапевт.

— Всего доброго, — кивнул его сын.

Они гордо удалились. Да уж, ну и ситуация. Рассказать кому — не поверят. Хотя я рассказывать и не собирался, всё-таки врачебная этика.

Но всё-таки бывает же и… смешнее.

— Вот это да! — Лена не выдержала и прыснула в кулак. — Это пока что лидер по нашим странным случаям.

— Бывает, — невозмутимо пожал я плечами. — Главное, что ещё и однофамилец. Видела бы ты глаза Жидкова, когда он мне анализ отдавал.

Мы рассмеялись, а затем продолжили работу. Я вспомнил о ещё одном своём обещании. Карина Вячеславовна просила меня подумать насчёт работы для Филинова Владимира Вениаминовича.

Того самого пациента, которого я направлял к ней с синдромом патологического вранья. По словам психиатра, ему стало гораздо лучше, и теперь требовалась работа.

Я откинулся на спинку стула и задумался.

Где у нас в Аткарске можно пристроить человека, который, конечно, идёт на поправку, но при этом всё ещё имеет склонность красиво и убедительно сочинять небылицы? В медицину точно нельзя. В торговлю тоже нельзя, там его патология обернётся катастрофой для работодателя в первый же день. В образование нельзя ни в коем случае. Он молодой парень, крепкий. Хочется, чтобы работа была интересной…

И тут меня осенило.

Вчера, когда мы разговаривали с Гришей и Вадиком, они говорили про поиск сотрудников. Им нужен администратор, человек, который будет сидеть на ресепшене и принимать клиентов. Работа с минимальной материальной ответственностью, но при этом интересная. И Вадик говорил про камеры и сигнализацию, так что контроль будет.

По-моему, вариант отличный. Тем более что я обещал помочь Грише и Вадику с Бородиным, так что ответная услуга от них будет весьма кстати.

Я взял телефон и набрал Гришу.

— Саш, привет, — почти сразу взял он трубку. — Что-то случилось?

— У меня деловое предложение, — ответил я. — Вы вчера говорили, что вам администратор нужен.

— Ищем, — оживился Гриша. — Даже объявление на Авито закинули. Но в городе не так-то просто подходящего человека найти. А что, кто-то есть на примете?