Ветеринар для Его Чешуйчатого Величества (СИ) - Ник Сия - Страница 10

Шенн смотрел на эскиз.

— А вторая сторона? — спросил он. — Так и оставить выпуклой?

— Так и оставить. Но тоже отполировать. Без единой царапины. До зеркального блеска. Понимаете?

— Понимаю. Сколько раз вы хотите, чтобы я это сделал?

Вера моргнула.

— В смысле — сколько раз?

— Чтобы получилось то, что нужно. Я могу за день сделать одну попытку. Если первая не подойдёт — я возьму вторую жемчужину. У меня будет столько попыток, сколько мне дадут жемчужин. Я хочу понять, на сколько мне рассчитывать времени.

«Хороший вопрос», — подумала Вера.

— Сколько обычно у вас получается с первого раза?

— С первого — никогда. С третьего — почти всегда.

— Хорошо. Тогда давайте три. Если третья не подойдёт — мы поговорим.

Шенн коротко кивнул. Взял жемчужину. Положил её в маленькую кожаную коробочку. Сказал:

— Я пришлю в течение трёх дней.

— Можно быстрее?

Шенн на неё посмотрел.

— Госпожа, — сказал он. — Если я сделаю быстрее, я сделаю плохо. Если я сделаю плохо, ваша линза покажет вам кривую картинку. Кривая картинка, я так понимаю, вам не нужна.

— Не нужна.

— Тогда три дня.

Вера развела руками. Согласилась. Шенн вышел.

Тэо, всё это время стоявший у двери, осторожно подошёл.

— Просто Вера, — сказал он. — Я могу спросить?

— Спросите.

— Что мы будем делать три дня? Пока мастер Шенн работает?

Вера посмотрела в окно. Из окна был виден кусочек дворцового сада и за ним — кусочек крыши какого-то дальнего корпуса. Над крышей плыло то самое невозможное синее небо.

— Три дня, — сказала она, — мы будем делать всё остальное.

Она составила список. Прямо за тем длинным столом в кабинете, на куске пергамента, который Тэо ей дал. Список выглядел так:

1. Найти плесень.

2. Найти серу.

3. Найти травника, который знает местные растения.

4. Осмотреть кухню — узнать, что ест император.

5. Осмотреть купальню — узнать, в чём моется император.

6. Найти аптеку или склад с лекарственными запасами.

7. Поговорить с придворными магами.

8. Не убить Лорда Верана.

Последний пункт она вычеркнула, подумала и вписала заново.

— Что это? — спросил Тэо, заглянув через плечо.

— Список того, что мы будем делать.

— А последний пункт?

— Это для меня лично. Профессиональная задача. Сложная.

Тэо ничего не сказал, но Вера видела, что он еле сдерживает улыбку.

— Тэо. Где у вас тут плесень?

— Плесень?

— Плесень. На хлебе. На сыре. На фруктах. Где-нибудь, где есть органика и тепло — там должна быть плесень.

Тэо задумался.

— На кухне, наверное. И в подвале. И в Восточном крыле есть библиотечный подвал, там очень сыро, и я знаю, что там стоят бочки с забытыми соленьями — повара говорят, что туда не лазили лет двадцать.

— Идём в библиотечный подвал.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас.

Тэо снова кивнул. Вера видела, что у него на лице — впервые с момента их знакомства — было что-то живое. Любопытство. У него горели глаза.

«Хорошо, — подумала Вера. — Это правильный ассистент. С горящими глазами далеко идут.»

Библиотечный подвал был великолепен.

Вера сама себе удивилась — она была не из тех, кто восхищается грибком. Но этот подвал был, с её профессиональной точки зрения, просто Эльдорадо. Низкие сводчатые потолки, каменные стены, сырость, прохлада. Между бочками — бледно-зелёные, голубовато-серые, чёрные с белым ободком, нежно-розовые колонии плесени всех возможных видов. Запах — землистый, кислый, грибной — был для Веры запахом надежды.

Тэо прикрыл нос рукавом.

— Тут страшно, — пробормотал он.

— Тут красиво, — поправила Вера. — Просто вы не привыкли. Дайте мне те маленькие глиняные горшки, которые мы взяли. И крышки.

Они собирали образцы час. Вера брала по чуть-чуть с каждой колонии — белые, голубовато-зелёные, бархатистые, ватные. Подписывала горшки углём — по местоположению: «дальняя стена, нижняя полка», «бочка с соленьями, северный край», «угол у двери, на тряпке». Тэо подавал и держал. К концу часа у них было пятнадцать образцов.

— Зачем нам столько? — спросил Тэо.

— Потому что я не знаю, какие из них работают, — сказала Вера. — В моём мире из тысяч плесеней только несколько штук дают то, что мне нужно. Я надеюсь, что хотя бы одна из этих пятнадцати — это что-то полезное. Когда у нас будет микроскоп, я их посмотрю и выберу самые перспективные. Дальше будем размножать на питательной среде.

— Питательной среде?

— Это такая еда для плесени. Чтобы она росла.

Тэо посмотрел на горшок с зеленовато-голубой колонией.

— И вы будете её выращивать?

— Буду.

— Внутри дворца?

— Внутри дворца.

Тэо помолчал. Потом сказал, очень серьёзно:

— Просто Вера. Я не уверен, что Семь Голосов это одобрят.

— А я уверена, что не одобрят.

— И что?

Вера выпрямилась. Отряхнула колени.

— Тэо, — сказала она. — Слушайте меня внимательно. У нас тридцать дней. У меня одна задача: вылечить пациента. Я не могу тратить время на то, чтобы кому-то нравиться. Если Семь Голосов хотят со мной поговорить — пусть приходят и говорят. Я отвечу. Если они хотят запретить мне работать — пусть запрещают императору, а не мне. У меня от него есть прямое разрешение. Понимаете?

— Понимаю.

— Хорошо. Берите горшки. Идём искать серу.

Сера нашлась в часовой башне.

Это было неожиданно. Вера, расспрашивая по дороге слуг, ожидала найти серу где-нибудь у алхимиков или в кузнечном крыле. Но в часовой башне — четырёхэтажной, тонкой, стоящей у юго-восточного угла дворца — Тэо вспомнил, что там хранят запасы серы для часовых механизмов. Сера в Архипелаге, как объяснил он, использовалась для пропитки тонких нитей, которыми соединялись детали водяных часов: она защищала от ржавчины, грибка и каких-то морских насекомых, которые иначе съели бы нити за месяц. Запасы были небольшие, но чистые — жёлтая, кристаллическая, в маленьких глиняных банках.

Часовой мастер, седой и молчаливый, спорил с Верой полчаса. Потом ему сказали, что приказ от Айри (Айри, оказывается, имела вес — Вера сделала зарубку на память), и часовой мастер сдался. Выдал ей две банки серы. Сказал, что больше нет, и больше не будет до следующего сезона. Вера согласилась — на её первые опыты двух банок хватало с запасом.

К вечеру у неё в кабинете лежали: пятнадцать горшков с плесенью, две банки с серой, три пучка местных трав, которые Тэо опознал как имеющие, возможно, целебные свойства, и кувшин с морской водой.

К вечеру у неё в кабинете стояло шесть человек в синих рясах.

Они появились, как появляются плохие новости — без предупреждения, тихо и сразу. Вера, заходя в свой кабинет с очередным горшком, обнаружила их стоящими полукругом перед её рабочим столом. Шесть мужчин и одна женщина. Все в одинаковых длинных синих рясах с капюшонами, отброшенными на спины. У каждого на груди — медальон в форме открытого рта. Возрастов — от тридцати до семидесяти. Лица — все одинаково постные и неприветливые, как будто их вырезали из одного куска бледного дерева.

Тэо, шедший за Верой с двумя горшками, споткнулся на пороге. Чуть не выронил горшки. Прошептал:

— Семь Голосов.

— Шесть, — сказала Вера. Она остановилась в двух шагах от ряс. Голос у неё вышел спокойный. — Один отсутствует?

Самый старый из синих — высокий, худой, с длинной седой бородой — выступил вперёд.

— Седьмой — это Голос Глубины. Он сейчас при Его Величестве. Мы пришли без него. Меня зовут Первый Голос Аммар. Я возглавляю Совет.

— Очень приятно, — сказала Вера. — Меня зовут Вера. Я думаю, вы это уже знаете.

— Знаем.

— Тогда давайте сразу к делу. Я устала и хочу есть. Что вы от меня хотите?

Первый Голос Аммар чуть приподнял брови. Видимо, он не привык к тому, чтобы к нему обращались таким тоном. Видимо, он привык к долгим вступлениям и приветствиям. Видимо, в этом дворце вообще никто не привык к тому, как разговаривает Вера, и это начинало становиться её фирменным приёмом.