Рунный Страж (СИ) - Тактарин Ринат - Страница 3

Машина проскочила через железнодорожный переезд, я посмотрел на удаляющуюся полоску рельс.

На поезде тоже классно, лежишь себе на верхней полке, никто не мешает, а поезд «чух-чух», «чух-чух» — летят километры. Вот бы там поработать… Во, точно, проводник! Работа — не бей лежачего, чай разнёс и можно смотреть в окошко в своём купе, а за это ещё деньги платят…

Как ни странно, дорога пролетела быстро. Насчитал двести тридцать три дорожных столба, на одном из них сидела крупная птица с крючковатым клювом, последние столбов двадцать, встречных машин не попадалось, впрочем, как и попутных.

Деревня, где обитала бабушка, представляла собой реальную деревню — то есть дно. Первые четыре дома были более-менее, даже забор из профлиста, остальные же, деревянные, местами скособоченные хибары с крышами из позеленевшего шифера, на некоторых уже росли какие-то кусты. Встречались и заброшки.

Я бывал тут всего один раз, в далёком детстве, помниться, в тот год пошёл в первый класс. Тогда деревенька казалась чем-то сказочным, я играл с соседскими девчонками рядом с домом, похожим на эльфийский дворец, это было самое яркое воспоминание.

И где сейчас этот дворец?

Папа свернул на просёлочную улицу, машину подбросило на ухабе, заставив меня клацнуть зубами, щека резко заболела, я непроизвольно шикнул.

— Лосев, можно аккуратнее, — потребовала мама, папа промолчал.

Глядя на узкую улочку и невзрачные дома, я начал что-то припоминать: за забором замычала корова, в калитке торчал небритый толстяк в тельняшке, в зубах тлела сигарета.

— Дядь Паш, привет! — крикнула мама, открыв окно пошире.

Толстяк что-то буркнул и махнул в ответ, непонятно послал или поздоровался. Это уже никого не волновало.

Бабушкин дом я узнал по резным окнам, не запомнил, из чего он был построен, а сейчас видел потемневшие от времени брёвна. Однако строение не выглядело древней хибарой, вполне приличный дом, или, как называла его бабушка, изба.

Я вышел из машины и едва не упал. Ноги затекли, спину ломило, да и бок неприятно ныл, не хотелось, чтобы это увидела мама, начнутся опять причитания, но она смотрела в другую сторону.

Тут что-то заскрипело, залаяла собака.

— Ой, приехали? — старческий голос со спины, заставил обернуться.

— Баб Лен, здравствуй! — мама подбежала к открытой калитке, из-за которой вышла старушка и полезла обниматься.

— Здравствуй, Светочка… А Николай-то как возмужал, — папа её тоже приобнял.

— А это Антошка, что ли? Ох, большой какой… И тощий, будто с концлагерю сбежал. Не кормите, что ля?

— Да всё мы кормим, баб Лен, это конституция тела такая.

— Констятуция?

Папа весело хмыкнул, а мама начала объяснять.

— Ну это термин такой научный, сколько ни корми, без толку, значит.

— Не в коня корм, так бы и сказала, — дошло до соседки.

Мне надоело слушать, пошёл к дому бабушки. Подход к воротам начал зарастать бурьяном, колючка, крапива и ещё какая-то лебеда. Я смело пошёл на штурм, схватился за створку, и под ладонь попалась колючка.

— С-с! — не ожидал такой подлянки.

— Антошка, что с тобой? — истерично вскрикнула мама.

Подошёл папа, потрогал пальцем мою ладонь и хмыкнул. Потом резко что-то выдернул.

— С-с, — я опять не удержался.

— Ой, а малахольный-то какой, — заметила соседка, осуждающе глядя на меня. — Бабу тебе надо, боевую! Ох, у нас раньше бабы были, без сватьёв не подступишься, мигом коромыслом приголубит.

Соседка начала вспоминать свою молодость, а я прошёл в бабушкин двор вслед за папой. У крыльца ютилась помятая временем собачья будка, с другой стороны, аккуратно составленный садовый инвентарь. Папа подхватил лопату и срубил торчащий у крыльца сорняк, мама на правах хозяйки поднялась по скрипучим ступенькам и вошла в сени.

— Ох, нелюдимая Валька была, порой даже не поздоровается, мимо пройдёт, — затянула новую песню соседка.

Папу прикололо выпалывать сорняк, а я поднялся в дом, в сенях пахло лечебной травой, бабушка её всегда привозила, а мама заваривала, с вареньем было вкусно. Войдя в дом, обнаружил множество занавесок, они были в дверях, на окнах и просто перегораживали комнату. Из-за самой широкой вышла мама, я сразу понял, что она едва сдерживается от слёз.

— Там на столе хлеб засохший. Мама никогда не оставляла хлеб… — родительница подошла ко мне и уткнулась в плечо, послышались сдержанные рыдания.

Я впервые попал в такую ситуацию и не знал, что делать. Хорошо, что пришёл папа и посадил её на диван.

Осмелевшая баба Лена, начала рассказывать про нехитрый деревенский быт, я иногда кивал, а сам осматривал дом. На самом деле, он представлял собой одну большую комнату, перегороженную цветастыми занавесками.

…– Мужиков в деревне, почитай нет, вот и томится девка в ожидании, сначала прынца ждала, а теперича за любого пойдёт, — я кивнул, думая о своём.

Мама вроде успокоилась, несмотря на то что она постоянно наезжала на папу, он действовал на неё умиротворяюще. Я даже представить себе не могу, как бы она справлялась без него.

…– Так, я ж и говорю, девка огонь и коня любого на место поставит, сейчас за ней схожу, познакомитесь, — я машинально кивнул. А когда до меня дошёл смысл её слов, бабка была уже в сенях.

— Мужчины, вы, наверное, кушать хотите? — мама, как обычно, утверждала, верный признак того, что она пришла в себя.

А я вправду хотел есть и насколько помнил, в машине были пирожки с картошкой и лимонад. В моём животе забурчало, чтобы не ждать, пока мама отправит папу за пакетом с едой, я направился на улицу.

Открыв пассажирскую дверь, посмотрел в начало улицы, у своей калитки стоял тот самый толстяк в тельняшке, мама назвала его дядей Пашей. Я помахал ему рукой, а тот почему-то плюнул под ноги и зашаркал к себе во двор. Пожав плечами, я нашёл пакет с едой и отправился в дом.

Мы устроились за бабушкиным столом. Я, глядя на фигурную хлебницу, в которой так и лежали сухари из батона, наворачивал уже третий пирожок, запивая сладким лимонадом. Мама с папой залипли в альбоме со старыми фотографиями.

— Вот смотри, это я, мне тогда лет пять, наверное, было, это мы на сенокосе. Мать отцу обед принесла, а я увязалась.

— Я думал, это мальчик, — задумчиво выдал папа.

— Какой мальчик, смотри, серёжки видно, дурной, что ли? — мама хохотнула.

На входе послышалась какая-то возня, донеслись шаги. Я думал, баба Лена вернулась, но это оказался мужчина в возрасте папы, в полицейской форме.

— Здравия желаю, граждане! Старший лейтенант Назаров, участковый.

Родители подскочили, участковый поставил на стол кожаный портфель, достал оттуда папку.

— Итак, давайте знакомиться, — он подозрительно посмотрел на меня, остановил взгляд на щеке, затем перевёл взгляд на папу.

Мне это не интересно, поэтому подхватив ещё один пирожок и бутылку с лимонадом, я вышел на улицу.

Лето в деревне классное, так говорили родители. Я считал по-другому. Воняет коровами, санузла нет, ладно туалет, но ведь даже душа нет. Как здесь моются, раз в неделю в бане, типа предков? И насекомые всякие.

Не хочу жить в деревне, отстой!

Непонятно откуда вынырнула битая жизнью крупная дворняга, язык чуть ли не до травы висит, драным хвостом виляет.

Я ж подпрыгнул от неожиданности, в щеке опять отдало болью.

Ну вот, начинается!

— Чего тебе? — я начал пятиться к сараю, а дворняга радостно за мной и на руку смотрит, в которой пирожок.

Догадавшись, я поставил бутылку с лимонадом в траву и поделил пирожок пополам. Пока думал, какую половину отдать, дворняга подпрыгнула и отхватила свою долю, тут же отбежав в кусты. Я даже испугаться не успел, а псина сожрала мамину печёность и теперь лупала глазёнками на вторую половинку.

— Ладно уж, доедай, — кинул на траву.

Дворняга умяла как ни в чём не бывало и опять подняла морду.

— Нету больше, иди другого ограбь.

— Валет, Валет! — донеслось откуда-то из-за домов с начала улицы. — Где шляешься? Пёс паршивый!