Рыжее проклятие Инквизиторов (СИ) - Солнечная Тина - Страница 2

— Горячая… — выдохнул он, словно сам не осознавая, что делает.

Я судорожно дёрнулась, но брюнет не дал мне уйти, его руки уже были на моих плечах, скользили вниз, очерчивая контуры моего тела.

— Мы… мы должны… — мой голос сорвался, когда пальцы пробежались по тонкой ткани платья, высекая по коже искры.

— Должны, — согласился брюнет, сжав пальцами мой подбородок.

Он посмотрел в мои глаза, и я ощутила, как что-то темное, запретное, пробежало между нами.

— Должны, но не можем, — добавил он, прежде чем его губы накрыли мои.

Мир взорвался.

Всё поплыло, исчезло, кроме ощущений.

Страсть вспыхнула мгновенно, дикая, необузданная. Я захлебнулась в ней, проваливаясь глубже, пока не осталось ничего, кроме его губ, горячих, настойчивых, властных.

И я ответила.

Без сомнений, без раздумий — просто поддалась тому, что сжигало меня изнутри.

Блондин сжал пальцы на моей талии, прижимая крепче, пока я не ощутила, как его дыхание смешивается с моим.

Магия цветов охватывала нас, тянула друг к другу, заставляла забыть всё, кроме первобытного желания. Чтобы сопротивляться надо было хотя бы уйти от цветов, но для нас уже было слишком поздно.

Губы блондина разошлись в довольной усмешке, когда он увидел, как я поддалась, как мой разум сдался перед магией цветов.

— А ведь она вкусная, — хрипло произнёс он, ласково сжимая мою талию.

— Никто не говорил, что ведьмы такие сладкие, — усмехнулся брюнет, его рука мягко скользнула по моей шее, спускаясь вниз.

Ткань платья стала казаться слишком обременительной, лишней. Я едва осознала, как чьи-то пальцы начали расстёгивать его, медленно оголяя кожу.

Воздух обжигал, касаясь меня, пока чужие ладони тянулись к каждому сантиметру обнажившегося тела.

Они ласкали меня в четыре руки.

Тёплые, сильные пальцы изучали меня — по изгибу талии, по линии ключиц, по животу, по внутренней стороне бедра. Их прикосновения разливались по коже электрическими всплесками, заставляя дыхание срываться с губ в коротких судорожных вздохах.

Я зажмурилась, не в силах даже думать, когда губы блондина нашли мою шею, оставляя горячий след.

— Ты наша пленница, — шепнул он, прикусывая кожу чуть выше ключицы.

Я не могла ответить, не могла даже думать, когда губы брюнета скользнули ниже, оставляя влажный, обжигающий след на моём теле.

Они изучали меня.

Каждую линию. Каждый изгиб.

Пальцы пробегали по изгибу бедра, по внутренней стороне запястья, по животу, по бокам, вызывая дрожь.

Я запрокинула голову, не в силах сопротивляться ни им, ни собственному телу, которое отзывалось на каждое движение.

Они ласкали меня, пробуждая что-то древнее, дикое, первобытное.

И мне больше не хотелось бежать.

Губы блондина скользнули вниз, оставляя горячие поцелуи вдоль шеи и, когда он добрался до ключицы, я почувствовала, как его язык нежно обводит выступающую кость, прежде чем он прикусил кожу, заставляя меня выдохнуть сдавленно и прерывисто.

Брюнет не остался в стороне. Его ладони, тёплые, умелые, жадные, скользнули выше, и пальцы легли на грудь, мягко сжимая, исследуя, дразня. Тонкие нити удовольствия пробежались по позвоночнику, и я невольно выгнулась, подаваясь навстречу ласкам.

— Чувствительная, — довольно выдохнул он, кончиком пальца обводя затвердевший сосок.

Блондин не дал ему забрать всё внимание себе — его губы нашли вторую грудь, оставляя поцелуи вокруг, пока я не почувствовала, как он дразняще провёл языком по чувствительному кончику.

Я задохнулась, вцепившись пальцами в их плечи, ощущая, как жар разливается всё глубже, всё сильнее.

Им было мало.

Губы и языки изучали, исследовали, пробуждали каждую клеточку моей кожи. Их прикосновения были одновременно дразнящими и требовательными, лишая рассудка, заставляя забыть обо всём.

Одежда тяготила. Она сковывала, мешала, раздражала.

Я потянулась к брюнету, пальцы легко пробежались по его груди, сжимая ткань. Он посмотрел на меня — его взгляд потемнел, и лёгкая усмешка тронула губы.

— Нетерпеливая ведьма, — выдохнул он.

Я не ответила. Просто стянула с него рубашку, наслаждаясь тем, как под моими пальцами проступают жёсткие, горячие мышцы.

Блондин хмыкнул, не желая оставаться в стороне, и моя вторая рука потянулась к нему, оголяя его тело так же быстро, как и первого.

Мужчины были идеальны.

Горячая кожа, сильные тела, властные руки.

Они снова потянулись ко мне, обжигая прикосновениями, губами, языками.

Тепло в животе разгоралось всё сильнее, разливаясь по венам сладким, томным огнём.

Я больше не могла думать.

Я просто желала и была желанна. Получала всё, чего хотела.

Губы, пальцы, прикосновения — они заполнили мой мир. Два сильных тела сжимали меня между собой, исследуя каждую линию, каждую чувствительную точку. Их ласки сводили с ума, лишая способности думать, оставляя только ощущение пьянящего жара.

Губы брюнета нашли мои снова, на этот раз настойчивее, требовательнее. Я застонала в его рот, когда его ладони скользнули ниже по спине, притягивая меня к нему.

— Скажи, — пробормотал он, не отрываясь от моих губ. — Сколько у тебя было мужчин до нас?

Я не ответила.

Не могла.

Не хотела.

Блондин за моей спиной хмыкнул, и его рука скользнула вниз, мягко, но уверенно.

Я ахнула, когда его пальцы проникли в меня, и замерла, осознавая, что сейчас произойдёт.

Он тоже замер.

Тишина повисла между нами, наполненная чем-то новым.

Я чувствовала, как он напрягся, как его дыхание стало чуть резче.

— Невинна, — произнёс он, его голос прозвучал как удар грома среди этой опьяняющей, дурманящей ночи.

Брюнет отстранился от меня на долю секунды, его светлые глаза сверкнули в темноте.

— Ведьмы не бывают невинными, — недоверчиво пробормотал он.

Блондин не убрал руку. Напротив, его пальцы медленно, почти восхищённо двинулись, вызывая во мне волну жара, пока его губы снова не прижались к моей шее.

— Это какой-то обман? — спросил он, осыпая кожу поцелуями.

— Вы же спите с дьяволом, — брюнет прищурился, пристально изучая меня.

Я ничего не ответила.

Только потянулась к этому глупцу за поцелуем, позволяя ему утонуть в моей сладости, в моем запахе, в моей покорности, что была вовсе не покорностью.

Позволяя жадным рукам изучать меня всюду.

Позволяя им забыть, что я ведьма.

Позволяя себе забыть, что они инквизиторы.

Ласки становились всё смелее, всё глубже. Они изучали меня, пробовали на вкус, жадно впивались губами в мою кожу, оставляя горячие поцелуи и лёгкие прикусы.

Блондин крепче сжал мои запястья, склоняясь над самым ухом.

— Ведьма… — его голос был низким, тягучим, наполненным хрипотцой желания.

Я выгнулась навстречу, чувствовала, как тепло их тел прижимает меня к земле, к этим проклятым цветам, от которых моё дыхание стало неровным, а тело — податливым, требующим большего.

Они уложили меня на этот мягкий, дурманящий ковёр, и я потонула в их прикосновениях.

Брюнет склонился надо мной, его светлые глаза горели тёмным пламенем.

— Тебе не страшно? — спросил он, скользя пальцами по моему животу.

Я покачала головой, закусив губу.

— Совсем?

Я потянулась к нему, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе.

— Возьми меня, — прошептала я, и он зарычал, не выдержав.

Его губы снова накрыли мои, жадно, властно, врываясь в этот поцелуй так, будто пытался выпить меня до дна.

Блондин, что всё это время наблюдал, усмехнулся.

— Жадная ведьма…

Он провёл ладонями по моим бёдрам, разводя их шире, помогая своему напарнику занять своё место.

Брюнет не заставил себя ждать.

В одно мгновение он заполнил меня, и я на мгновение замерла, почувствовав легкую вспышку боли, но она исчезла так же быстро, как пришла, оставляя только растущее удовольствие.