Мой сумасшедший новогодний Роман (СИ) - Инфинити Инна - Страница 11

У него что, встал член!? Или что это такое твердое в меня упирается?

— Ладно, так уж и быть, — зловеще шипит на ухо. — Обойдемся без ремня. Но ты все равно будешь наказана.

Он шлепает меня ладонью по попе. Сильно. Тонкая ткань платья не защищает от удара. Я ойкаю, а в следующую секунду чувствую, как горит место удара. Не столько от боли, сколько от позора и унижения. Меня всю до кончиков ушей обдает огнем, пожаром. Рома опускает ладонь мне на живот и снова сильно прижимается сзади. Я опять чувствую его член.

— У меня терпение не железное. Я твои выходки долго терпеть не буду. Еще раз ляпнешь кому-нибудь про какое-то там наше родство, я не такое с тобой сделаю.

Мое парализованное от ужаса и возмущения тело испытывает странные чувства. С одной стороны, я хочу развернуться к Роме и влепить ему смачную пощечину. А с другой, мне хочется, чтобы он продолжал прижиматься ко мне дальше. Между ног ноет и нетерпеливо пульсирует. Огонь гуляет по телу. Теперь он доставляет удовольствие. Бесстыжее удовольствие. Оно вселяет мне чувство вселенской вины перед Максимом. У меня же есть парень!

Но, слава Богу, разум сильнее плотских желаний. Я скидываю с себя руку Самохина, разворачиваюсь к нему и что есть сил залепляю пощечину. Он не ожидал.

— Ай! — вскрикивает.

Пользуясь его секундной заминкой, что есть сил толкаю Рому в грудь. Он отступает на маленький шаг, но во что-то упирается спиной.

— Значит, слушай меня внимательно, — цежу. — Утром я уйду из твоего дома, и чтобы до экзамена по английскому ты больше не попадался мне на глаза, понял!?

— Вообще-то это я говорил, чтобы ты не попадалась мне на глаза до экзамена.

— Нет, Рома. Не я тебе, а ты мне чтобы больше не попадался. Не дай Бог я увижу тебя до экзамена, весь универ узнает про твоих родителей-извращенцев.

Мы стоим вплотную друг к другу. Оба злые как никогда. Моя грудь касается его груди. Мы дышим одним раскаленным воздухом. Теперь я чувствую эрекцию Ромы животом. Да он гребанный извращенец. У них вся семейка такая.

— И еще, — самодовольно роняю. — Я чувствую твой член. Ты меня хочешь, даже не отрицай это. Так вот знай: хрен тебе со мной что обломится. Смотри на мою задницу и пускай слюни. Можешь закрыться в своей комнате и подрочить.

Не дожидаясь, что он мне ответит, я распахиваю дверь кладовки и выбираюсь на свет и воздух. Но не даю Роме выйти следом. Захлопываю дверь обратно, оставляя его в пыльной каморке. Бегу по коридору, ожидая, что Рома выскочит следом и помчится за мной. Однако он остается в кладовке. У нашей с Владой комнаты я торможу и оглядываюсь. Самохина там случайно не заперло от моего сильного удара? А впрочем, по фиг. Пусть посидит в кладовке.

Я захожу в комнату и сразу поворачиваю замок. Наверное, у Ромы есть ключ и, если он захочет, войдет сюда, но все равно испытываю острую потребность забаррикадироваться.

— Что случилось? — сходу спрашивает Влада.

Она не спит, сидит на кровати в темноте, поджав под себя ноги. В темноте ее глаза блестят неподдельным страхом и беспокойством.

Я без сил опираюсь спиной на дверное полотно и прикрываю веки, чтобы успокоить колотящееся сердце. Ягодица горит от удара Ромы. Спина чувствует на себе вес его тела. А живот ощущает его каменный член.

— Кира, не молчи, все хорошо?

Из голоса Влады пробиваются нотки паники.

— Я поругалась с Ромой. Ерунда. Мне на него по фиг.

Как хорошо, что Влада не включила свет. Я не хочу, чтобы она видела, как горит мое лицо. Надеюсь, свет фонаря и луны из окна не сильно освещает цвет моей кожи.

— Который час? — спрашиваю.

— Пять ночи.

Только сейчас обращаю внимание, что в доме не играет музыка и вообще царит тишина. Гости разошлись по домам? Или всем им Рома выделил по комнате? А, плевать. Я подхожу к своей кровати, сворачиваю одеяло, которым меня заботливо накрыла Влада. Она даже мою сумку с вещами убрала с постели и поставила к шкафу. Улыбаюсь про себя. Добрая она.

— Я пойду в душ, — говорю, — а где-то часов в семь утра, пока никто не проснулся, уйду.

— Куда ты пойдешь? Ты же поругалась с родителями и ушла из дома.

— Поищу какую-нибудь гостиницу. Мне всего-то сутки надо где-то перебыть, пока не улетим второго числа в Сочи.

— Если хочешь, поехали утром ко мне домой, а второго января вместе в аэропорт от меня поедем.

Удивленно гляжу на Владу.

— А твои родители не будут против?

— Я живу одна.

— Снимаешь квартиру?

— Нет, у меня своя.

— Ого, повезло.

Влада горько хмыкает и отводит глаза в сторону.

— На самом деле не очень. Ну так что? — снова на меня смотрит. — Я не собираюсь долго здесь задерживаться. Часов в восемь утра можем уехать отсюда.

Я уже говорила, что эта девушка послана мне свыше?

Глава 12. Новая подруга

В восемь утра мы с Владой собираемся и уезжаем из коттеджа Самохина. В доме царит идеальная тишина. Гости разошлись, а кто не разошелся, тот спит. На первом этаже порядок. Нет ни разбросанных пустых бутылок, ни грязной посуды. Всю ночь в коттедже работали кейтеринг и клининг. Рома хорошо подготовился к вечеринке и все предусмотрел.

Мы уходим незамеченными. Я убеждаю Владу, что надо ехать на такси. Она настаивала на общественном транспорте. Но я не знаю, как первого января ходят маршрутки от коттеджного поселка в Москву. К тому же мама перевела мне достаточно денег. К чему мучиться на маршрутке и метро с пересадкой, когда можно доехать быстрее и с комфортом?

Дорога до Влады занимает почти час. Утром первого января по пустым дорогам — это слишком долго. Она живет в противоположном конце Москвы, в спальном районе, где одинаковые серые девятиэтажки построены в ряд. Когда-то давно мы с родителями тоже жили в такой же девятиэтажке. Я тогда ходила в начальную школу. Но по мере развития папиного бизнеса наши жилищные условия стали улучшаться.

Мы заходим в третий подъезд серой девятиэтажки и поднимаемся на последний девятый этаж. Там на лестничной клетке три квартиры. Влада достает из сумки ключи и открывает ту, что посередине напротив лифта. Дверь старенькая, обитая дермантином с узором в виде ромбиков. Мы проходим в квартиру, Влада зажигает свет. Я осматриваюсь и ловлю дежавю. Даже запах в квартире такой же — уютно-домашний с примесью чего-то старенького.

— Я тоже жила в такой квартире, — говорю, оглядывая прихожую, как из своего детства. — Туда ванная, туалет и кухня, — показываю пальцем налево. — Здесь изолированная комната, — показываю на ближайшую к нам закрытую дверь, — Там проходной зал, — тычу пальцем вперед, — а из него еще одна комната с балконом.

Влада смеется.

— Да.

Я заражаюсь смехом своей новой подруги.

— Все девятиэтажки одинаковые.

Я прохожу в ванную помыть руки. Продолжаю ловить флешбэки из скромного детства абсолютно во всем — в потертом линолеуме, в голубом кафеле, в стареньких обоях в цветочек. Не знаю, что там в комнатах, но ванная и коридор почти такие же, как в моем детстве. Только мы жили на пятом этаже, а на лестничной клетке у нас было четыре квартиры, а не три. Вымыв руки, иду на кухню к Владе. Оглядываю помещение. На стенах бежевые обои, кухонный гарнитур цвета светлого дерева, на подоконнике три цветка в горшках.

— У тебя большая кухня, даже диванчик поместился. У нас меньше была.

Я сажусь за кухонный уголок и наблюдаю, как Влада готовит нам утренний кофе и сооружает на скорую руку бутерброды. У Самохина мы не завтракали, поэтому сейчас желудок больно сжимается.

Видно, что последний ремонт в этой квартире был сделан лет тридцать назад, не меньше. Но тем не менее здесь очень чисто и уютно. Есть ощущение домашнего тепла.

— Тебе родители купили эту квартиру? — задаю вопрос. Да, он бестактный. Но мне просто интересно. К тому же хочется получше узнать Владу. Что плохого в том, чтобы поближе познакомиться с новой подругой?

— Нет, я получила ее по наследству, — Влада нарезает помидоры тонкими ломтиками.