Зимние странники - Клементс Тоби - Страница 23

– Ах ты черт! – взревел с кормы Кобэм. – Что ты натворил? Эй вы! Чего стоите? Убить его. Обоих убить, черт бы вас побрал! Убить и бросить за борт!

У Томаса перед глазами все плывет. Звуки как будто отдаляются. Время замедляется. Он недоуменно смотрит на свои руки – руки убийцы.

Боже всемогущий! Он убил человека.

– Томас! – вдруг кричит Кэтрин и шлепает его по плечу. – Томас!

Зрение и слух восстанавливаются. Голова наполняется шумом. На него, на Кэтрин несутся матросы. Томас подбирает с палубы полэкс и толкает Кэтрин к себе за спину. К ним подбегает первый матрос с ржавым клинком в руке. Томас полэксом отбивает удар. Матрос невольно пятится. Краснолицый, безобразный, он брызжет слюной от ярости. Томас тупым концом бьет его в пах. Это получается само собой, без усилий. Кажется, что полэкс невесом в его руках. Как будто пляшет сам по себе.

Матрос что-то кричит, роняет меч и отскакивает назад, но оступается и теряет равновесие. Не раздумывая, Томас устремляется к упавшему и вонзает лезвие ему в лицо. Тот издает пронзительный крик и ладонями зажимает кровавое месиво на месте носа и зубов. Корчится на покатой палубе и в конце концов захлебывается собственной кровью.

А на них уже нападает другой матрос – верзила с облезлым носом, в толстой кожаной куртке. Он за спиной у Томаса, пытается пырнуть Кэтрин зазубренным ножом. Она уклоняется от удара. Лезвие со свистом разрезает воздух. Лица ее не задевает, но цепляет рукав. Томас поворачивается и вонзает гребень полэкса матросу под мышку, ломая ребра. Тот задом пятится к бортовому ограждению и валится на спину, суча ногами по палубе. Его руки и грудь заливает кровь, из горла вырываются хрипы. Через мгновение он тоже мертв.

– Боже мой, боже мой. – Лицо Томаса покрывает восковая бледность.

– Ах ты гад! – ревет Кобэм.

Их крови жаждут еще трое – громилы со сбитыми костяшками пальцев и пустыми глазами. Один подбирает с палубы ржавый меч. Томас наблюдает, как один матрос обходит его слева, а другой – справа. Как он будет биться сразу с двумя?

И тут с балингера на каракку вновь обрушивается град стрел. Пять глубоко вонзаются в палубу, образуя частокол. Последняя впивается в пятку нападающего матроса, пригвождая его к доскам. Тот, взвыв, роняет меч, дергает за оперение стрелы.

В это самое мгновение второй матрос бросается с мечом на Томаса. Томас принимает удар на железный лангет полэкса, подступает к обидчику и, по примеру Райвена, левым кулаком бьет его в нос. По лицу матроса текут две струи крови, а Томас резко разворачивается и вонзает ему в колено лезвие топора. Матрос, обмякнув, валится на палубу. Томас припечатывает его шипом на обухе. С такой раной он промучается несколько дней, прежде чем умрет.

На Томаса наступает третий матрос, идет вокруг него, низко держа клинок, но в его лице и движениях сквозит нерешительность, и он тотчас отступает, едва Томас наставляет на него пику полэкса.

– Помогите! – кричит матрос, за пятку пришпиленный стрелой к палубе. – Помогите, ради бога! Ради всего святого! Помогите!

Кобэму надоело это представление. Он покидает свой пост у румпеля и быстро спускается по трапу. Хватает ржавый меч и надвигается на матроса со стрелой в пятке. Тот смотрит на него умоляюще, но потом выражение его лица меняется, и он пытается отползти назад.

– Нет! – кричит он, прикрываясь руками.

Кобэм с размаху опускает меч ему на горло. Фонтан крови. Матрос падает как подкошенный, да еще и неуклюже подпрыгивает, будто свалился с дерева. Одна его нога по-прежнему пригвождена к доскам палубы, которые заливает кровь.

– Вот как надо, уроды! – ревет Кобэм. – Раз – и готово! Все видели?

Капитан поворачивается к Томасу.

– Я ведь принял вас за вероотступников, – шипит он. – Зря не сдал вас братьям-монахам!

С этими словами он делает выпад в сторону Томаса, рубит с плеча. Томас отбивает удар. Тогда Кобэм устремляется к Кэтрин. Томас атакует. Кобэм подставляет под полэкс меч. От удара металла о металл раздается лязг. Кобэм силен, сильнее Томаса, даже, пожалуй, сильнее Райвена. Он отталкивает Томаса и локтем заезжает ему в скулу. У Томаса подкашиваются колени, в глазах темнеет. Полэкс сразу тяжелеет, едва не вываливается из руки.

Улыбаясь, Кобэм собирается нанести новый удар, но тут Кэтрин бьет его веревочным молотом.

Кобэм шатается. Его рука взлетает к шее, куда пришелся удар. Он проверяет, есть ли кровь. Совсем чуть-чуть. Он пытается исподтишка полоснуть Кэтрин мечом. Томас с размаху опускает топор на клинок, вышибая его из руки Кобэма. Тот вскрикивает от боли, меч с клацаньем катится по палубе к Кэтрин. Она наклоняется, чтобы его подобрать. В руке Кобэма появляется нож. Он кидается к Кэтрин, хватает ее за ворот, подтаскивает к себе, наклоняет назад, обнажая ее шею. Томас приходит в чувство.

Он с размаху рубит полэксом, едва не задев Кэтрин. Глухой стук железа о кость. Томас вонзает пику полэкса в шею Кобэма прямо под подбородком. Тот умирает мгновенно. Его тело, превратившись в мертвый груз, валится на палубу, вырывая из ладони Томаса рукоять полэкса. Воздух наполняется знакомым железистым запахом крови.

Кэтрин покачивается на ослабевших ногах, держится за горло. Томас нагибается, выворачивает полэкс из тела Кобэма, готовясь отражать следующую атаку. Дыхание его затруднено, перед глазами опять все плывет. Выставив перед собой полэкс, он смотрит на матросов, собравшихся на палубе.

Те не двигаются. Бледные, ошеломленные, стоят и таращатся на него. Потом бросают оружие и отступают. Томас и сам с трудом верит в то, что произошло. Кэтрин смотрит на него так, будто видит впервые.

– Мне нужно сесть, – говорит он. Чувствуя, что ноги не держат его, он бросает полэкс и опускается на палубу. Лицо его морщится, и по щекам текут безмолвные слезы. Он стискивает ладони вместе, чтобы унять дрожь в руках.

– Что теперь? – спрашивает Кэтрин. На ней тоже лица нет, над губой размазана кровь.

– Будем ждать, – отвечает за Томаса кок-генуэзец, – и надеяться, что нас не убьют.

Томас почти забыл про пиратов.

Толчок. Это балингер, теперь невидимый с палубы, ударился о борт каракки. Мгновением позже на судно поднялись, перепрыгнув через ограждение, два человека в тяжелых, подбитых мехом плащах. В руках у них мечи, на головах – стальные шлемы. Первый – рослый, в высоких сапогах, больше подходящих для всадника, нежели для моряка, двигается легко и непринужденно. Второй – маленький, жилистый, как терьер, с рыжими бакенбардами и большим носом, который не раз был сломан. На обоих – табары, на которых видны круги от пота и проступившая соль.

Чужаки останавливаются и оглядываются.

– Черт бы меня побрал! – восклицает второй. – Похоже, мы опоздали к сбору урожая.

Первый, на голову возвышающийся над своим спутником, убирает меч в ножны и снимает шлем.

– Святые небеса, – разочарованно произносит он. – Что здесь произошло?

У него темные волосы, коротко остриженные над ушами, как у Райвена, но он моложе, с открытым красивым лицом, которое внушает Томасу доверие. Через борт медленно переваливаются еще трое. Видно, что они непривычны к качке. По всем признакам – деревенские парни, каких Томас знал в родном селении давным-давно. Все как на подбор мускулистые, широкоплечие, кровь с молоком, сутулые от постоянной работы в полях. Все вооружены короткими мечами, за исключением одного: у того лук и колчан со стрелами. Как и на первых двух, на них красные плащи с маленькой белой звездой на правой стороне груди. При виде трупов все трое крестятся.

Первый проводит рукой по волосам.

– Я Ричард Фейкенгем, – представляется он матросам, – из Мартон-Холла в Линкольншире, и от имени своего господина графа Уорика, коменданта Кале, которому вверено следить за порядком на морях, я конфискую это судно для его целей.

– Так вы не пираты? – спрашивает кок-генуэзец.

– Нет, – отвечает он с оскорбленным видом. – Мы солдаты. Так, кто из вас капитан?

Один из оставшихся в живых матросов – он старше остальных, похож на хорька, с залысинами на лбу – показывает на Кобэма.