Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина - Страница 20

Тем временем Джанки посмотрел на узкий, явно одноместный диван и сказал:

— А. Точно.

Разобрал, застелил на всю ширину. Бросил одну подушку.

— И футболку мне дай. — В ответ на недоумевающий взгляд парня Лета пояснила: — Должна я же в чём-то спать. Ну, в смысле! Девчонки всегда таскают футболки своих милушей, ну?

От неловкости она жестикулировала больше, чем обычно, да и тон против воли получился какой-то агрессивный, с наездом. В конце концов, это была её первая ночёвка у парня, к тому же ей не хотелось, чтобы Джанки об этом догадался. Одно дело — быть принципиальной и не трахаться абы с кем, а другое — быть такой дурочкой, которая и парней-то в жизни не видела, и покраснела лишь от того, что парень застелил ей свой диван.

К облегчению Леты, Джанки не стал комментировать её нагловатый тон, а направился к шкафу. Открыл дверцу, порылся на полке. Вытянул тёмно-зелёный свёрток ткани и протянул ей.

Свёрток оказался футболкой, и Лета пошла в санузел переодеться. Здесь тоже было по-холостяцки уютно. В унитазе плавал размокший бычок, на бортике ванны с подтёками ржавчины одиноко стояла мыльница с нейтрально-бежевым куском мыла, — но всё равно было хорошо. В норе Джанки было своё очарование: чувствовалось, что она хоть и без украшательств, но обжитая. И чистая. Вот это Лету даже удивило. Не было ни грязного налёта в раковине, ни мелкого мусора на полу. Ишь ты, а парень-то хозяйственный, за домом следит.

Лета переоделась. Футболка села замечательно: свободная, трусы полностью закрывает, но бёдра игриво оголяет. Смотрится классно. Должно быть, футболка осталась у Джанки со времён, когда он жил в другом районе, потому что на груди был потёртый и вылинявший от времени рисунок: чёрный контур круга — флаг Хмурой. Лета пару раз была на музыкальных фестивалях и видела, что техники, следящие за порядком шуги и другой персонал носят одинаковые футболки со знаком шоблы, чтобы их легко было найти в толпе.

Девушка провела по телу ладонями и довольно осмотрела свои голые ноги. С таким коротким подолом — просто огонь! Эх, жаль, что всё это лишь постановка. Ладно, пока что она потренируется, а там, может, и настоящий милуш появится.

Вот только где его взять? Явно не в своих дворах, там Лета всех знала и никто ей не нравился. Здесь, на территории Лешего, хватало симпатичных парней, можно присмотреться… Блин, вот только официально она «шмара Джанки», никто знакомиться не будет. Ну, ничего, может, просто заобщается с кем-то — нейтрально, — а потом они с Джанки «разойдутся», глядишь, и…

Девушка вернулась в полутёмную комнату. Джанки сидел за своим столом и в круге света от настольной лампы ковырял инструментами полуразобранный дисплей. Лета на всякий случай одёрнула подол футболки, но парень даже не посмотрел в еёсторону. Ну и ладно. Приглядевшись, она поняла, что Джанки, наверное, её и не услышал, потому что в ушах у него были беспроводные наушники.

Лета легла на диван, завернулась в покрывало: в комнате было тепло, но не жарко. В голове всё ещё гудела вечеринка, и спать не хотелось. Было уютно лежать здесь, под покровом сумрака, наблюдая, как в дальнем, единственном освещённом углу Джанки чем-то занят. Напомнило, как мама по ночам вот так же сидит над заказами, пока все спят. Лета всю жизнь, с детства, помнила эту картину: в доме тишина, отец размеренно сопит, за окном ночь, а мама сидит и шьёт, — и поэтому сейчас следить за тихо шуршащими движениями Джанки было очень комфортно. По-семейному.

И снова Лету накрыло чувством дежавю — уверенностью, что она давно знает этого парня, видела его во сне или, может, в прошлой жизни — верят же некоторые в подобные вещи, мало ли. И конечно же, она давно знала, что Джанки техник. Это было настолько очевидно, что Лета даже удивилась: почему в прошлый раз она была так уверена, что он химик? Ну да, так ей говорили, она знала это умом. Но сейчас со всей очевидностью знала сердцем, всеми чувствами, что Джанки обязательно должен быть техником, это единственный и совершенно бесспорный вариант.

Дурацкий её мозг… Нет, чувство дежавю бывало у неё время от времени, но обычно мимолётное, не доставляющее особых проблем, с ним всегда было легко справиться. Однако в отношении Джанки её мозг буквально сходил с ума и настаивал, вот просто требовал привести ситуацию к правильному развитию событий — такому, где Джанки тоже её помнит и испытывает к ней… ну, хотя бы дружескую нежность. Пусть без любви, пусть — хотя Лета, конечно, была бы рада искренним объятиям, комплиментам и походам в кино, — но нужно, чтобы он хотя бы доверял ей и хотел общаться. То есть не по работе.

А в реальности приходилось мириться с тем, что она не способна повлиять на ситуацию. Не может заставить Джанки тоже испытывать к ней подобные чувства. И уж точно не должна с горящими глазами рассказывать ему о своих снах, псевдо-воспоминаниях и мыслях насчёт «прошлой жизни» или «альтернативной реальности», где они были знакомы, — от такого любой парень решил бы, что она психическая и нужно валить от неё как можно дальше.

Однако сейчас никто на Лету не смотрел, ей не нужно было поддерживать адекватную беседу или вести себя в соответствии с реальностью, поэтому она завернулась в покрывало по самые глаза и просто отдалась всем этим неразумным чувствам: наблюдала, как Джанки чем-то там занят у себя на столе; как иногда он чуть слышно стучит ступнёй по ножке компьютерного кресла — наверное, в такт музыке в наушниках; — прислушивалась к его дыханию, которое иногда прерывалось раздражёнными вздохами — должно быть, что-то не получалось в работе; — улыбалась себе под нос, смакуя мысль о том, что перед ней и вправду её парень, который её любит; строила планы, куда можно вместе сходить, и наслаждалась приятным теплом в груди. Ощущения были чудесные. Как будто она дома, и всё будет хорошо.

9. Завтрак

Какой-то мерзкий пронзительный звук насильно тащил её из сна, и Лета поморщилась, приходя в себя. Открыла глаза, осоловело огляделась, пытаясь понять, где она и что пищит. Вокруг была незнакомая комната, залитая пасмурным белым светом из окна.

Источником звука оказался круглый механический будильник, показывающий полвосьмого. Лета хлопнула по нему сверху, но результата это не возымело. Взяв в руки противно пищащую штуку, девушка недоумевающе оглядела её, но способов выключить не заметила.

— Сзади, — раздался голос с другого конца комнаты, ещё более хриплый, чем обычно. Там заспанный Джанки лениво поднялся со стола, где, очевидно, спал. — Рычажок.

Лета повернула будильник и сдвинула чёрный рычажок. Пронзительный звук наконец-то прекратился.

Ох, ну и рань… Голову ломило, она была тяжёлая, да и всё тело тоже, однако Лета всё же вытянула себя из постели чисто на силе воле. Поискала глазами одежду, но вспомнила, что ей нужно изобразить спектакль для приятелей Джанки. Выбралась так.

Полезла в сумочку за таблеткой от головы. Морщась, сунула в рот, разжевала. Вкус был горьковатый, но Лета уже к нему привыкла и почти не замечала. Куда деваться, спасти себя от головной боли важнее.

Было стыло, сонно и даже лень обращать внимание, что она перед малознакомым парнем ходит полуголая, а из-под зелёной футболки, возможно, сверкают трусы. Впрочем, Джанки тоже сонно тёр глаза, что вряд ли ему было дело до её трусов.

— Чё глотаешь? — всё же поинтересовался он. Голос был хриплый и лениво-невнятный.

— Не бойся, не замазку, — отшутилась Лета. У неё голос был не лучше.

— А всё же?

Лета цокнула. Но ладно, это его квартира, он имеет право контролировать, что здесь происходит. Так что девушка ответила:

— От головы. Говорила же, что меня в Потопе приложило головой. После этого стала болеть. — Лета остановилась перед парнем и скептически оглядела его. — Блин.

Вчерашние синяки на лице Джанки уже потемнели и стали заметнее, а ещё через щёку шла красная полоса — отпечаток рукава, на котором он спал.

— Мм! Плохо! — поморщилась девушка. — Ты будто в канаве всю ночь валялся, а не с подружкой няшкался. И сразу видно, что в одежде спал… Снимай, что ли… Нет, лучше иди в душ. Давай! Снимай это и в душ, а я пока завтрак пошаманю. Только мне умыться надо. А! — она остановилась, внутри всё похолодело от того, что чуть не спалились. — Диван!