Городские лисы. 1. приманка - Орлова Марина - Страница 8

Лета спросила прямо — кого он зарешал? Мол, пусть Шлам назовёт имена, а без конкретики — это так, болтовня на ветер. Подвыпивший парень в ответ на её небрежный тон обиделся и полез бычить. Лета испугалась, начала извиняться, заискивать и уговаривать его выпить ещё рюмку.

На её счастье, Шлам всё же успокоился, милостиво сообщил, что «девок не бьёт», выпил предложенное и рассказал «реальный случай»: что пару месяцев назад Джанки отправился по делу в ЦУМ, однако поручения не выполнил, потому как по дороге зацепился с тремя тамошними и заехал в больничку — при этом они тоже заехали в ту же больничку, все втроём. В общем, рассказ Шлама звучал так, будто этот Джанки — шибанутый на всю голову псих-берсерк, двухметровый танк, к тому же давно занимается делами шоблы, поэтому наверняка взрослый, лет двадцать пять.

Хотя Лете и эта история показалась сомнительной, но умничать она уже не решилась. Только кивала, охала и ахала, пока Шлам, заплетаясь языком, до ужаса пафосно рассказывал, что Джанки абсолютно шалый, особенно если прибухнёт, и трогать его нельзя — ни грубить, ни косо смотреть, лучше не дышать в его сторону. «А ещё лучше вообще его не знать», — постановил Шлам и окончательно захрапел в диванную подушку.

Лета же про себя постановила так, что Шлам и сам не знает этого Джанки, а только цену себе набивает — мол, я из такой опасной шоблы и тусуюсь с такими опасными чуваками, которые где-то там кого-то тамякобы убили. Да можно подумать, что кому-либо позволят вот так бесчинствовать! И зачем бы такой неадекват понадобился Лешему? Нет, фигня это всё, болтовня на ветер.

Но теперь Лета подумала: вдруг всё же не фигня? Одно дело — когда тебе рассказывают про какого-то там неадекватного Джанки из дальнего района, а другое — если сталкиваешься с ним лично.

В лабораториях Хмурой производят розовый — опасный токсин, который копится в организме незаметно и постепенно, особенно у тех, кто имеет дело с порошком. А химики, очевидно, имеют. Лета была не большой спец в этих вопросах, но знала, что розовый в первую очередь влияет на психику, постепенно срывая крышу. У разных людей это проявлялось по-разному, но в целом можно было ориентироваться на симптомы поражения нервной системы: заметные перепады настроения, внезапные приступы агрессии, ухудшение памяти, нарушение координации и мелкой моторики, подёргивая мышц типа нервного тика.

Сейчас, когда они уже прошли по Третьей линии несколько кварталов, Лета остановилась и затянула парня в пространство под металлической лестницей, ведущей в магазинчик на втором этаже. Здесь было сумрачно: день уже совсем посмурнел, небо затянуло тучами, и по голым рукам Леты то и дело скользил прохладный ветерок, вызывая мурашки.

Девушка встала перед веснушчатым, оглядела его скептически. Малолетний. Далеко не танк. И Шлам не упоминал, что Джанки рыжий-конопатый. Паста ведь соврал о своём чине, что этому мешает тоже соврать? Может, это только она, как наивная дурочка, говорит честно и верит людям, а другие все врут?

Но почему именно эта кликуха? Судя по тому, что Лета слышала о Джанки, персонаж он неоднозначный, и очевидной выгоды называться его именем нет. Или выгода не в чужом имени, а только в том, чтобы скрыть своё? Лета посмотрела парню в глаза. Обычный. Но ведь маньяки так и выглядят, да? Обычно. Даже, бывает, мило. А потом обнаружишь себя где-нибудь в подвале на операционном столе без наркоза.

Девушка поджала губы и посопела недовольно. Веснушчатый так-то вёл себя нормально, и сомневаться в его чести не хотелось. Но в итоге Лета всё же сказала:

— Чем докажешь, что ты по правде Джанки?

Парень хмыкнул.

— Так, значит? Я те на слово поверил. А моё не канает? — Он смерил Лету презрительным взглядом: — Сразу видно, что под Камнем состоишь.

— Это ещё что значит?

Вместо ответа парень лишь многозначительно закатил глаза и отвернулся. Вытащил из кармана пачку папирос «Речные», постучал ею по тыльной стороне ладони, закурил. Лета, поглядев на него, тоже достала сигареты. Настаивать на ответе не хотелось: ясно, что парень скажет что-нибудь нехорошее про Камня, она обязана будет ответить тем же в адрес Лешего, перессорятся — ну и всё. А Лете гораздо интереснее было выяснить, с каким делом он пришёл, чем швариться за честь района.

Но что делать-то? Как убедиться? Очевидно, предъявлять доказательства парень не собирается. Значит, всё же врёт? Или нет?..

Лета уставилась на веснушчатого, который курил, разглядывая дома на той стороне улицы. Посмотрела на его светло-карие глаза с чёрными ресницами. Глаза адекватные, трезвые. Мелкие шрамы на лице — обычные следы драк. Не дёрганный, не психованный. Нервных тиков не заметно. Аргх! Ну и ладно, раз их высочество не изволит подтвердить своё имя, тогда она сама разберётся!

Не скурив и половины, Лета выбросила сигарету в урну неподалёку, вернулась к парню, смело взяла его свободную руку, потянула к себе, оглядела затянувшиеся ссадины на костяшках, затем повернула ладонью вверх, провела большим пальцем по коже: шершавая, но равномерно — то есть просто обветренная, без явных пятен ожогов от реагентов. И не было ни язвочек между пальцев, ни специфических прыщей на лице — глубоких волдырей, сливающихся в одно сплошное воспаление. Хотя, если верить сети, прыщи бывали не у всех химических, но всё-таки ни один признак не стоило игнорировать.

Тем временем парень спокойно продолжал курить, свою руку не вырывал и не возмущался её интересом, так что Лета осмелела: приблизилась и, оттянув шейную повязку и ворот худи, сунула нос ему под одежду, шумно втянула воздух. Тёплый запах тела, слабые нотки хозяйственного мыла и стирального порошка с простой дешёвой отдушкой. Запах вроде и обычный, простой — не какой-то там дорогой парфюм, — но приятный. Лета вдруг поймала себя на том, что отодвигаться от парня ей совсем не хочется.

На форумах писали, что людей, постоянно имеющих дело с любым видом химии, можно опознать по запаху, нужно лишь знать, что искать. Лета, конечно, не знала — и надеялась никогда в жизни не узнать, — но в сети писали, что розовый даёт очень специфический запах тела, приторно-сладкий, и, мол, сразу поймёшь, когда его почувствуешь.

Но у этого парня ничего такого не было. Он пах классно… Лета на всякий случай ещё посопела у него под воротником, осмотрела вблизи шею — вдруг химические ожоги найдутся здесь, — ничего не заметила и наконец отодвинулась.

— Чё, всё уже? А в штанах глянуть, не? Мм… — промычал веснушчатый с показным сожалением. — И что это за досмотр такой? Думаешь, кликуха где-то на мне подписана?

— Просто не люблю химических, — ответила Лета, изо всех сил изображая из себя взрослую, опытную и многознающую. — Мало ли, что тыза рыба.

Парень посмотрел на неё с лёгкой улыбкой в углах губ, но всё же, как показалось Лете, с долей уважения.

— Не поздновато хватилась? Ты ж уже в Цэ-Мэ-Мэ моей воды нахлебалась, а терь вдруг решила подумать, а не химический ли я. — Высунувшись из-под лестницы, веснушчатый покрутил головой, заметил урну и бросил туда окурок. Повернулся к Лете. — Хотя мне вот интересно, с чего ты вообще это решила.

Что ж, Лета выложила козырь, чтобы посмотреть на реакцию:

— Да и так ясно. Джанки — химик.

Вот тут парень скривился возмущённо и протянул с сарказмом:

— «Джанки— химик»? А я ж тогда кто, по-твоему?

— Ясно, что не он.

— Хренасе, — парень уставился на неё с искренним удивлением. — Ты, дамочка, совсем борзая — такие предъявы кидать?

— Это не предъява, — Лета постаралась изобразить тон нейтральный и деловой, — а констатация факта. У тебя ни ожогов, ни запаха... Всяких там язв и прыщей тоже нет.

— И какой это такой «факт»? Считаешь, у всех химиков полные карманы розового? А если кто в банке работает, у него что, из карманов пачки денег торчат? Чтоб сдалека было видать.

От его уверенного тона Лета смешалась:

— Ну я не знаю…

— А если не знаешь, так и нефиг болтать на ветер. — Парень добавил спокойнее: — Тем более, я не химик.