В этом поезде каждый – подозреваемый - Стивенсон Бенджамин - Страница 6

Само купе оказалось тесноватым, но уютным. Половину его занимало плюшевое сиденье размером с диван на три персоны. В нужное время оно легко превращалось в койку, а на стене за ним виднелся рычаг, наверное выдвигающий верхнюю полку. Койки были одноместные, и верхняя нависала так низко, что, резко сев на постели, можно было удариться головой. Не слишком просторно для романтики.

– На дверях нет замков, – покрутив дверную ручку и, видимо, подумав о том же, о чем и я, заметила Джульетта. – Должно быть, требования безопасности.

Оглядываясь назад, я могу сказать, что замков не было во всем поезде, за исключением туалетов (одного на всех в нашей зоне), президентского вагона и, вероятно, в машинном отделении. Если вы надеялись прочитать книгу о загадке запертой комнаты, то это не она. Каждый мог зайти, куда ему заблагорассудится, и так же свободно выйти.

В нашем купе был небольшой шкаф с мини-сейфом и зеркалом, а также маленький закуток на уровне пола для наших сумок (нам разрешили взять с собой только ручную кладь). Даже с таким минимальным багажом для перемещения по купе требовались навыки танго вдвоем. Туалет напоминал своих собратьев в самолете: все было рассчитано с такой точностью, что стульчак поднимался в миллиметре от раковины, а дверь при открытии касалась и того и другого. Но, в отличие от самолетов, нам в купе не нужен был телевизионный экран: широкое окно будет развлекать нас, показывая пейзажи, мимо которых мы проезжаем.

Я поднял лежавший на сиденье буклет с программой фестиваля: списком участников на одной стороне и расписанием мероприятий на другой. Я был потрясен, когда узнал, что экскурсию к кристально чистым водам реки Кэтрин и поход по красной дороге в Алис-Спрингс, которые проводят для обычных пассажиров, нам заменили на беседы с читателями. Радовало хотя бы то, что нам, похоже, удастся побывать в подземном городе Кубер-Педи, где добывали опалы.

Я просмотрел список, пытаясь охватить его целиком. С Вольфгангом, чья биографическая справка была слишком литературной, чтобы включать фразы вроде «он живет в Голубых горах вместе с супругой и двумя собаками», мы уже встречались. С книгами Генри Мактавиша я был хорошо знаком. Остальные трое: Лиза Фултон, пишущая юридические триллеры, Алан Ройс, автор романов, основанных на судебной экспертизе, и С. Ф. Мейджорс, которая сочиняла психологические триллеры и жила в Голубых горах с супругом и двумя собаками.

– Ты только взгляни! – воскликнула Джульетта, которая отыскала под окном защелку, раздвинула маленький столик, сложенный у стенки, и жестом фокусника показала на него. – Та-дам! Тысяча слов не устоит перед этим.

Даже хорошее настроение Джульетты не смогло поднять мой дух, но я оценил ее старания и, подыгрывая ей, достал ноутбук и положил его на столик у окна. Джульетта уселась возле двери и принялась листать новый психологический триллер С. Ф. Мейджорс, для которого ее попросили написать блёрб. Решив, что это попытка уклониться от разговора, я понял намек и раскрыл ноутбук.

По правде говоря, заметок там набралось негусто. Когда я изучал правила написания успешного детектива, у меня еще не было даже общих очертаний сюжета или героев, чтобы применить свои знания на практике. В прошлый раз я просто описывал то, что случилось на самом деле. А теперь, господи помилуй, мне придется все это придумывать! Пока у меня в ноутбуке были только общие соображения по структуре романа: что должно произойти, в какой части книги и на какой отметке в тысячах слов это случится.

Вот какой получился список:

10 000 слов. Представление героев, убийцы и жертвы.

20 000 слов. Выяснение мотивов. Примечание: к этому моменту необходимо показать 90% улик.

30 000 слов. УБИЙСТВО.

40 000 слов. Определение подозреваемых, расследование, допросы.

50 000 слов. Ложный след + развитие характеров (романтическая линия?).

60 000 слов. Второе убийство.

70 000 слов. Боевая сцена? Обязательно включить момент «ВСЕ ПРОПАЛО».

80 000 слов. Преступление раскрыто.

Я сделал эту разбивку, надеясь, что поделенная на маленькие части задача не будет казаться мне такой пугающей. В последний раз, когда Симона интересовалась моими успехами, я был уверен в себе до такой степени, что выслал ей свой план по электронной почте и получил ответ: «Блестящая идея, назад к основам», но принял ее слова за одобрение, хотя на самом деле это был разнос. А теперь мой список напоминал мне об огромном объеме слов впереди. Восемьдесят тысяч неприятностей. Так мне придется проехаться на сотне поездов.

Я глубоко вздохнул, открыл новую страницу и написал: «Место действия: поезд».

А строчкой ниже добавил: «Это уже было. Точно».

Если вам интересно, то к этому моменту мы продвинулись чуть дальше шести тысяч слов, и у меня осталось всего три с половиной, чтобы подтвердить, что вы уже познакомились со всеми, с кем должны были: с жертвой, убийцей и подозреваемыми. Но вместо этого я трачу время впустую, описывая то, как смотрю на чистую страницу и переживаю, что трачу время впустую. Ничего не поделаешь, придется начинать. И не отвлекаться.

Мой телефон зазвонил.

Всего пару слов: если вы ждали от этого сиквела возвращения прежних героев, то ошиблись книгой. Понимаю, как здорово и мило, когда все ваши любимчики снова в сборе, но это реальная жизнь. Вышло бы совершенно неправдоподобно, если бы все уцелевшие члены моего обширного семейства вдруг очутились еще в одном детективе. К несчастью или к счастью, если говорить о чековой книжке Симоны, со мной это уже случилось дважды, что уж тут говорить об остальных? Я в хороших отношениях со своей бывшей женой Эрин, но теперь мы просто старые знакомые, а не дуэт сыщиков-любителей. Мою мать Одри, моего отчима Марсело и мою сводную сестру Софию вряд ли обрадовала бы перспектива целую неделю проторчать в поезде. Они сейчас на свадьбе в Испании. Но, откровенно говоря, если они не откажут мне в любезности и опять столкнутся там с убийством, я поеду к ним и возьму налоговый вычет для новой книги.

Это я к тому, что в жизни не бывает эпизодических ролей.

Я взял телефон. Звонил дядя Энди.

Вот что вам нужно знать про дядю Энди: во-первых, он садовник, то есть выращивает траву на футбольных полях. Возможно, именно из-за неспешного характера своей работы он старается быстро заводить знакомства и имеет привычку зеркалить собеседника, надеясь, что так он будет вызывать больше симпатии. К сожалению, обычно это приводит лишь к тому, что он говорит громко, но неубедительно. Он соответствует своей трудовой деятельности – человек, чьи старания топчут ногами.

А еще он из тех людей, кто убежден, что молодость – это рыбка, которую можно снова подцепить на крючок. Не так давно мы решили, что он наконец-то смирился со своим винтажным возрастом (пятьдесят пять лет) и даже сбрил жуткую козлиную бородку, но наши надежды быстро развеялись, когда однажды он появился у нас с выбеленными до платинового цвета волосами. Все прикусили языки, и только София, которая никогда не упускала возможности кого-то поддеть, спросила, что его так напугало.

Я ответил на видеовызов и вынужден был заняться медицинским осмотром ноздрей дяди Энди. Пока он возился с камерой, я посмотрел на Джульетту и закатил глаза. Картинка расплылась и дернулась в сторону, шаркающие шаги заглушали спор, происходивший где-то в стороне от микрофона, причем нападавшей стороной, несомненно, была тетя Кэтрин.

Кэтрин – младшая сестра моего покойного отца. В результате несчастного случая ее буйная молодость сменилась строгой взрослой жизнью. При ее приверженности к соблюдению правил по знаку зодиаку она, наверное, была бы директором школы. В футболе она всегда болела за судей и могла с непроницаемым лицом спросить: «Как же ты мог забыть? В календаре же написано!»

Счастливее всего Кэтрин бывает, когда у нее есть что починить, и Энди, который, к сожалению, вечно все делает неправильно, на самом-то деле был для нее идеальным партнером.

Второе, что вам нужно знать об Энди, – это то, что ему не особенно понравилось, как я изобразил его в первой книге. Энди непреклонно стоял на том, что я сделал его похожим на пустоголового болвана и что он играл в ней куда более важную роль, чем я приписал ему, связывая воедино части детективной истории. А еще Энди так часто повторял, что я «выхолостил» его, что теперь мне совершенно ясно: он сам только что узнал, что значит это слово, и объяснила ему наверняка Кэтрин. Особенно он накинулся на фразу, в которой я назвал его «ужасно скучным человеком». Я возразил, что на самом деле написал не «ужасно», а «до ужаса», но он даже на это не повелся. Придется в новой книге чуточку исправиться.