Бывает и хуже? Том 8 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 20

— Рад, что смог помочь, — кивнул я.

Правда был рад, что у Ильи всё налаживается. Неплохой парень, который просто в какой-то момент придумал себе войну со мной. А войны никакой и не было.

Мы прошли немного молча.

— Сань, — внезапно сказал Илья. — Я знаю, что ты собираешься уходить.

Да уже все знают. Я кивнул.

— Я не буду спрашивать почему, — добавил Илья. — Но… Лично я хотел бы, чтобы ты остался. Ты здесь нужен, Саня. Таким, как я или как твои пациенты. Ты наш якорь. И если этот якорь исчезнет, нам станет плохо.

— Спасибо за приятные слова, — сказал я.

Илья кивнул и больше не проронил ни слова.

Мы дошли до поликлиники, коллега пошёл по каким-то делам в стационар. А я вошёл в холл.

И попал в самую гущу событий. По коридору первого этажа на полной скорости нёсся незнакомый мне мужчина в белом халате. Ему было лет тридцать, в очках, с короткими волосами. За ним, с топотом, который можно было слышать с улицы, нёсся Шарфиков. А в руке у Стаса был тонометр, которым он явно не давление собрался мерить.

— Я тебе покажу! — орал Шарфиков. — Я тебе сейчас прямо здесь покажу!

— Ребятки, аккуратнее на повороте! — невозмутимо комментировал этот процесс стоматолог Измайлов.

Пациентов было пока немного, но смотрели они на всё это с явным удивлением.

— Вчера скрылся от меня, но сегодня я тебя поймаю! — гневно добавил Шарфиков.

Ёлки-иголки. Я шагнул вперёд и схватил Шарфикова за плечи.

— Вдох-выдох, — строго сказал я ему.

— И мы опять играем в любимых, — второй мужчина остановился сам и теперь пытался отдышаться. — Стасян, ну правда, чего же ты так?

— А вы кто? — поинтересовался я у мужчины.

— Ренгачев Евгений Сергеевич, — представился тот. — Я врач-стоматолог.

— Второй врач наш, — добавил Измайлов, подходя ближе. — Ну… Весёлый парень, скажу так.

Я тяжело вздохнул. Уже начал догадываться, в чём дело.

— Это он тебе сказал про гибкость суставов и лампочку? — спросил я у Шарфикова.

— Он, — закивал тот. — В том-то и дело, что он! Сказал, что лампочку можно вытащить! Что это миф! С каменным лицом говорит, мол: «Конечно миф, Стасик, лет в десять каждый второй пробовал, и все вытаскивали. Ты что, не пробовал? Серьёзно, попробуй, ничего не будет». А я, идиот, поверил!

— Так думать надо было, — невозмутимо заявил Ренгачев. — Если мозгов наблюдается отсутствие, то не вали на здоровую голову. Я тебе мог сказать, что зубы надо через колоноскопию лечить, поверил бы?

Шарфиков снова рванулся вперёд, но я его удержал.

— Так, Стас, прекрати, — сказал я. — Не грози стоматологу тонометром. В чём-то он прав: даже если он тебя развёл, ты мог подумать своей головой. Но в остальном, Евгений Сергеевич, не правы вы. Стас вчера мог получить осколки стекла в ротовую полость. И это было бы из-за вашей глупой шутки.

Почему все в поликлинике так любят шутить эти странные шутки?

— Да я же не серьёзно, — заявил Ренгачёв.

— Это не важно, — строго ответил я. — Больше так не шутите, пока не убедитесь, что люди понимают ваши шутки.

— Понял, — Евгений Сергеевич кивнул. — Стас, ну сорян. Давай мириться.

Он протянул ему руку. Шарфиков насупился, но всё-таки пожал её.

— Но в следующий раз тонометр в ход пущу, — еле слышно сказал Стас.

Измайлов выдохнул и подошёл к нам.

— Вы простите за коллегу, — сказал он. — Врач он отличный. Да и человек тоже хороший. Просто иногда не понимает, что его шутки кто-то может всерьёз воспринять.

— Всё в порядке, — кивнул я. — Конфликт исчерпан, расходимся.

Стоматологи пошли к себе, а Стаса я задержал.

— И ещё раз прошу: прежде чем брать что-то в рот, думай, — сказал я. — Или у меня спрашивай, если не уверен.

— Понял я, — кивнул Стас. — Понял.

Как обычно, очень бурное начало дня. Я поспешил к себе в кабинет и обнаружил там расстроенную Лену. Девушка сидела и заполняла журнал, но я видел, что что-то не так.

— Доброе утро, — поздоровался я.

— Доброе, Саш, — она даже не повернулась.

— Лена, что случилось? — спросил я.

— Ничего, — ровно ответила она. — Всё в порядке.

Ну да, конечно.

— Я ещё раз спрашиваю, — повторил я. — Что. Случилось.

Она помолчала. Потом всё-таки положила ручку и повернулась ко мне.

— Я ходила в кабинет КТ, — сказала девушка. — За заключениями по нашим пациентам, мы же на КТ отправляли. Пришла, а там Поляков.

— Так, — кивнул я.

— Я зашла, поздоровалась, сказала, что мне нужны заключения, — продолжила девушка. — А он посмотрел на меня и говорит: «А вы, барышня, всегда так на работу одеваетесь или сегодня у нас особый случай?»

Я вздохнул. Лена была одета так же, как всегда. Джинсы, футболка, сверху белый халат. Волосы собраны в хвост, на ногах балетки. Никакого макияжа, никаких ярких цветов. Она в принципе никогда не одевалась на работу броско.

— Что ты ответила? — спросил я.

— Ничего, — пожала плечами Лена. — Я взяла заключения и вышла.

— Ну и правильно сделала, — сказал я.

— Я не из-за этого расстроена, — Лена посмотрела мне в глаза. — Просто это сказал мне коллега. С которым мне ещё работать. И с которым я каждый день должна здороваться по-человечески. Вот это обидно.

Представляю.

— Я сейчас подойду, — сказал я.

— Саш, не надо, — попыталась возразить Лена.

— Надо, — отрезал я и вышел из кабинета.

Направился в кабинет КТ. Постучал и зашёл внутрь. Поляков сидел за компьютером, листал какие-то заключения.

— Александр Александрович, — хмыкнул он. — Чем обязан?

— Доброе утро, Игорь Михайлович, — сказал я. — Я к вам по конкретному поводу. Десять минут назад в этом кабинете была моя медсестра Лена. Она пришла к вам забрать заключения по нашим пациентам. Вы позволили себе высказать в её адрес замечание про её внешний вид.

Поляков пожал плечами.

— Было что-то вроде, — сказал он. — Что вас, собственно, не устраивает? Я просто пошутил. Девушка симпатичная, и я это отметил. Если она восприняла это иначе, это её проблема.

— Нет, Игорь Михайлович, — спокойно ответил я. — Это ваша проблема.

Он приподнял брови.

— В каком смысле? — спросил он.

— Объясняю, — холодно сказал я. — Лена медсестра, одна из лучших в этой поликлинике. Она пришла к вам по работе. Не на свидание. И вы, врач, позволили себе сделать ей замечание по её внешнему виду. Это, во-первых, нарушение профессиональной этики. Во-вторых, нарушение Кодекса этики медицинского работника, который вы подписывали вместе с трудовым договором. В-третьих, если бы Лена захотела, то были бы основания для служебной проверки. И поверьте, я в этой проверке выступил бы на её стороне.

Поляков выпрямился в кресле. Самодовольство с его лица постепенно уходило.

— Александр Александрович, — протянул он. — Вы делаете из мухи слона. Я сказал безобидную фразу. У нас в Саратове…

— Игорь Михайлович, — перебил я его. — У меня нет желания сейчас обсуждать, что у вас принято в Саратове. Я обсуждаю то, что принято здесь. А здесь, в этой больнице, не принято говорить такие фразы медсёстрам. Хотя даже не так — в первую очередь не принято так говорить моей медсестре.

— Александр Александрович… — попытался возразить Поляков.

— Я ещё не закончил, Игорь Михайлович, — снова прервал я его. — Это не первый ваш эпизод в этой больнице. Вчера вы написали жалобу на Маргариту Семёновну, в которой поставили под сомнение её компетенцию. Сегодня Лена. Это, Игорь Михайлович, не случайности. А система.

— Александр Александрович, я не понимаю, в чём вы меня обвиняете, — скрестил руки перед грудью Поляков.

— Я вас ни в чём не обвиняю, — сказал я. — Просто описываю ситуацию. А ситуация такая, что новый рентгенолог, который работает в больнице меньше двух недель, последовательно создаёт конфликты. Не с того вы начинаете рабочий процесс.

Поляков помолчал.

— Поэтому я настоятельно рекомендую вам пересмотреть своё отношение к коллегам, — добавил я. — А то ведь я тоже могу и докладные писать, и несладкую жизнь вам устроить. И поверьте, моих двух недель отработки вполне хватит для этого.