Вечные Пески Том 9 (СИ) - Сухов Лео - Страница 19

Неудачников просто бросили на произвол судьбы. В данном случае, на наш произвол. И к концу дня в отряде появилось четыре сотни новобранцев. Да, с неясными перспективами будущей оплаты. Да, с неоднозначным положением в иерархии. Но всё-таки живых и практически здоровых.

А в следующие дни к нам прибыла ещё пара сотен представителей разбойного мира Танлавара. Особо отчаянных, не принявших во внимание опыт предшественников.

И всё-таки, как я уже говорил, первые три четверти в Междуречье выдались на редкость спокойными. Если не считать поездку к Царской Казне, встречу со жрецом и эту историю с попытками ограбления, мы отдыхали. И даже работы по наведению чистоты в лагере наконец-то удалось кому-то перепоручить.

А, между тем, жизнь не стояла на месте. Флот, речная стража, ну и, конечно, объединённое войско Приречья и Междуречья — все они боролись с демонами. И пусть война превратилась в затяжную, но сидеть без дела собранное войско не могло себе позволить. Любой командир знает, что воины, оказавшись предоставлены сами себе, начинают творить безобразия. В итоге, собранное воинство делало регулярные вылазки на правый берег Тихой.

Смысл был понятен: нужно тратить силы орды, пока ей негде эти силы пополнять. Каждый раз под вечер флот уходил к правому берегу и высаживал там подразделения, которые окапывались на берегу. Ночью воины старались убить как можно больше демонов, примчавшихся за поживой. Ну а затем, понеся незначительные потери, быстро отступить на корабли.

Пока это получалось лишь в половине случаев. Однако всё на свете приходит с опытом. И воины объединённого войска набирались этого опыта с каждым боем. Может, они пока и не дошли даже до уровня новичков в моём отряде, но при поддержке палубных орудий — справлялись.

Как я подозревал, что-то подобное происходило и на второй пограничной реке — Глубокой. Это всё-таки был довольно очевидный способ борьбы с ордами.

Я тоже своим бойцам без дела сидеть не позволял. Проводил учения в окрестностях лагеря, заставлял тренироваться в течение дня. Лишь бы не начали скучать и творить те самые безобразия. Один раз пришлось останавливать трёх молодых кочевников, решивших повеселиться с местными жительницами, что обрабатывали поле неподалёку. Успел вовремя. Не дал даже испугать девушек, перехватив несостоявшихся насильников по пути. Но, как говорили в моей прошлой жизни, это было близко.

Закончив с наказаниями, пришлось вести разговоры с подразделениями на предмет того, что можно делать, а что нельзя. Озабоченных я посылал в местные бордели, угрожая за попытки воспользоваться крестьянками лишить бойцов того, ради чего всё и было затеяно. Конечно, мужчины без этого самого теряют часть боевых качеств… Однако не настолько сильно, как многие думают.

Любителей выпить в местных харчевнях я предупреждал, что вытаскивать из ям не буду. Если набедокурят в портовом городке, сами и будут виноваты. Штрафы, наказания и прочие прелести карательного правосудия лягут на их плечи. А если всего этого не хочется, то милости просим выпивать в лагере, в специально отведённых шатрах, под приглядом трезвых сослуживцев.

Любителям денег и ценностей пришлось напоминать о том, что они даже по местным меркам получили немало. А значит, могут позволить себе тратить, а не думать, кого бы втихаря ограбить. Ну а если совсем зудит, то пусть займутся созидательным трудом, который я обещал оплатить отдельно. Дел в лагере по-прежнему хватало, несмотря на пополнение в виде бандитов-«новобранцев». Таскать грузы, обрабатывать шкуры и шерсть, готовить — и даже ездить за припасами.

Нам, конечно, по приказу Иритиса присылали провизию. Однако присланного, как и под Ферундом, всегда было чуть меньше, чем хотелось бы. Приходилось тратиться, чтобы пополнить выбор, да и размер блюд.

Зато двигались дела с торгами в Ас-Арахамане. Судя по письмам, которые приходили от имени Мариатидиса, привлечённые к торгам семьи споро взялись за дело, и уже в середине зимы мероприятие должно было состояться.

Все «наши», кто успел раньше переправиться в Междуречье и готов был вновь держаться нас, собирались в одном из лагерей беженцев под Эдель Арагом. Где-то там, к северо-востоку от города, располагались земли Мариатидиса и его жены, а также ещё несколько участков, которые готова была сдать в аренду семья Аравантис.

Не знаю уж, почему они так легко согласились на наши условия, но мне не пришлось даже отдельно ездить и договариваться. Впрочем, судя по описаниям, земля была настолько плохой, что моё предложение попробовать её сделать плодороднее было воспринято как лучшая арендная плата за последние две сотни лет.

Есть в Междуречье почти легендарное место. Называется оно Нагорье. Просто Нагорье. Хотя кто-то и называет его Каменистым Нагорьем. Его даже не обозначают на картах. Будто это позорное пятно на репутации самого Междуречья. Зато его очень легко найти на картах.

Потому что там ничего нет.

Пустое место между Рариотом, Саратой, Ас Ийсой, Гаратой, Иадалем, Сарамлагом и Идель Арагом. Ни оросительных каналов, ни поселений, ни дорог. Хотя, конечно, Нагорье пытались осваивать… И даже добились некоторых успехов. Самые окраины удалось заселить, вспахать, ну и выращивать какой-никакой урожай.

Однако сердце этих земель оставалось пустым. Слишком много песка, камней и слишком мало воды. Как за несколько тысяч лет люди не смогли освоить эти неплодородные земли? Да это просто никому здесь не требовалось. Пока земли в Междуречье хватало, Нагорье местных не интересовало. А когда земли стало не хватать, даже эти неплодородные земли стали настолько дороги, что покупка участков не окупила бы стараний.

Зато в Нагорье пасли скотину, потому что некультурных растений хватало, а переханы едят всё, что не слишком ядовито. Ну и да, по окраинам люди что-то выращивали. Но по большей части эти земли пустовали, используясь разве что для торга между семьями.

Нам же предстояла задача там обустроиться и начать что-то выращивать.

И это при том, что впереди ждала зима с холодными ночами и адским дневным пеклом. Времени, чтобы подготовиться, оставалось не так уж много. Хорошо ещё, у меня в отряде были люди с опытом земледелия, а ещё кочевники, способные найти воду даже за Разломом. И вскоре нам предстояло совместить их знания и навыки, чтобы добиться от Нагорья хоть чего-нибудь мало-мальски полезного.

Жаль, очень жаль, что, погрузившись в планы и хлопоты, я забыл в те дни, кажущиеся мирными, о главном. О том, о чём никогда нельзя забывать в Вечных Песках.

Я забыл о Диком Шёпоте.

Справедливости ради, и другие люди о нём успели позабыть. Вот только другие не знали о нём столько, сколько я знал. И даже эти знания не помогли мне держать ухо востро.

Представьте себе все знания людей, записанные на глиняных табличках, кожаных свитках, пергаменте и бумаге. Каким огромным было бы здание, где они одновременно хранились бы?

И это всё Дикий Шёпот.

Представьте себе всех мастеров Края Людей, что собрались в одном месте и готовы взяться за любое дело. Какая бы невероятная это была толпа, и сколько бы всего она умела?

И это всё тот же Дикий Шёпот.

Представьте себе самых могущественных шептунов Края Людей, изучивших всё, что можно и нельзя.

И всё это тоже Дикий Шёпот.

Хуже того. Он — нечто большее, чем всё перечисленное по отдельности.

Он — хранилище знаний, мастера и шептуны, собранные в одном месте, в одно время. И готовые сделать всё, что потребуется самому Дикому Шёпоту. Он — лучшее, что было создано древними за всю их долгую историю. И он же — худшее, что здешнее человечество умудрилось породить.

Думаю, Дикий Шёпот догадывался, что уходит если и не его последний шанс, то один из последних. А ведь ему нужно было всего лишь убить всех людей, ну а заодно обезопасить себя от появления новых шептунов.

Я не могу объяснить, чем конкретно он руководствовался. Дикий Шёпот непознаваем и непредсказуем. Его решения необъяснимы с точки зрения одного человека. И даже тысячи людей не смогут понять, почему он решил так, а не иначе. Потому что Дикий Шёпот — это тысячи людских разумов, объединённых набором команд, которым они не могут сопротивляться. И соединённых в одну сеть, внутри которой и принимаются общие решения.