Матабар X (СИ) - Клеванский Кирилл Сергеевич "Дрой" - Страница 12

Здесь же море переливалось всеми оттенками синего и бирюзового. На ощупь тёплое, ласковое, а ещё прозрачное до самого дна. Его гладь искрилась под солнцем так, что слепило глаза.

Два совершенно разных моря и, будто, две совершенно разные жизни…

И вот что удивляло Арда больше всего. Впервые за долгое время его неустанное, давнее, поселившееся в груди ещё в детстве желание отправиться куда-то далеко, за моря и горизонты, начинало понемногу притихать. До конца оно, разумеется, никуда не делось. И Арди, спустя уже неделю их пребывания на Лазурном побережье, всё чаще ловил себя на том, что поглядывает на восток, в сторону далёкой столицы, и думает то об аптеке, то о Миларе, то о незаконченных исследованиях.

Но всё же сейчас он был рад.

Рад оказаться в новом, незнакомом месте. Рад увидеть что-то такое, чего никогда прежде не встречал. Что-то, о чём он когда-нибудь, долгими зимними вечерами, обязательно будет рассказывать своим лесным друзьям.

И от этой мысли, о том, как он будет рассказывать Шали, Гуте и Эргару про тёплое синее море и про пальмы на берегу, на душе у Арда становилось легче.

— … а узлы, господин Эгобар, это вообще отдельный разговор. Я вот знаю сорок с лишним узлов, и каждый для своего дела…

Ардан так и не дослушал, какой именно глубинной мудростью и строго профессиональным знанием про узлы собирался поделиться капитан. Прямо посреди очередной стариковской фразы он поднялся на ноги, в три шага дошёл до борта и, оттолкнувшись, сиганул в воду головой вниз.

Тёплое море приняло его в свои нежные объятия, и Арди, открыв глаза под водой, на мгновение замер от восторга.

Под ним раскинулся коралловый риф. Зрелище, какого Ардан ещё прежде нигде и никогда не встречал. Кораллы разрастались причудливыми кустами, ветвистыми деревцами и округлыми валунами всех мыслимых расцветок — алые, оранжевые, лиловые, нежно-розовые и ярко-жёлтые. Между ними сновали стайки крошечных рыбёшек, переливавшихся серебром и золотом. Порой проплывали важные, полосатые рыбы размером с ладонь, а по дну деловито семенил бочком небольшой краб, приветственно помахивая юноше клешнёй.

Солнечный свет пробивался сквозь толщу воды длинными, дрожащими лучами, играя на песке причудливыми бликами, отчего всё вокруг казалось зачарованным подводным садом. Почти таким же, как во владениях Сенхи’Ша…

«Вот уж чего ни Шали, ни Гута точно никогда не видели», — с весёлым изумлением подумал Арди, проплывая над рифом и провожая взглядом юркую оранжевую рыбку с белыми полосками. Немного медлительный Гута наверняка решил бы, что Арди всё это выдумал. А Шали, пожалуй, долго бы фыркала и не верила, что рыбы таких нелепых, ярких расцветок вообще где-то существуют.

Ардан нырнул глубже, оставляя коралловый риф позади. Вода становилась всё прохладнее, давление мягко сжимало уши, но Арди, благодаря пусть и отравленной, но крови матабар, чувствовал себя на этой глубине легко и свободно. Он опускался всё ниже и ниже, пока не дотянулся до ровного ковра светлого песка.

Здесь, на дне, Арди сделал так, как когда-то его научил Гута. Юноша перевернулся на спину, лёг на песок и по самые локти зарылся руками в мягкий, прохладный грунт. Просто чтобы удержаться на месте и не всплыть. А потом он замер и посмотрел наверх.

Высоко над ним подрагивала колышущаяся кромка воды, преломлявшая жаркое солнце. Лучи расходились во все стороны дрожащими, золотистыми стрелами. Они ломались и переливались, а вся поверхность моря над головой Арда вдруг показалась ему живым, мерцающим пологом из расплавленного света. Где-то наверху чернело продолговатое пятно — днище их яхты, покачивавшееся на волнах.

Сердце Арда успокоило свой шаг.

В голове, обыкновенно полной мыслей, тревог и планов, внезапно всё стихло. Ни беспокойства о Кукловодах и Чёрном Доме. Ни тревог о матери, об Эрти и о сёстрах в далёком Дельпасе. Ни забот об аптеке, ни размышлений о застопорившихся исследованиях, ни мыслей о грядущей Большой Войне.

Ничего.

Только он, эта оглушительная подводная тишина и струящийся сверху солнечный свет.

Арди лежал на песчаном дне, сквозь толщу воды смотрел на дрожащее солнце, и впервые за очень долгое время чувствовал себя по-настоящему умиротворённым.

И в этот самый момент Ардан впервые понял, почему профессор Конвелл, да и Милар тоже, так любили отпуск и так часто о нём говорили.

Раньше Арди совершенно этого не понимал. Отдых казался ему чем-то пустым, ненужным, даже немного постыдным, ведь вокруг столько дел, столько задач, столько всего, что требует внимания и сил. Сидеть без дела представлялось ему пустой тратой драгоценного времени.

А теперь, лёжа на дне тёплого южного моря, он внезапно понял. Понял, что отдых — это вот такая вот тишина в голове. Возможность хотя бы на несколько мгновений отложить весь груз забот и просто… просто. Просто смотреть на солнце сквозь воду и ни о чём не думать.

И ещё Арди показалось, что, пожалуй, если бы не яд того мутанта, настойчивые отголоски которого до сих пор давали о себе знать, он бы, наверное, так никогда и не научился по-настоящему понимать смысл слова «отдых».

Но таков сон Спящих Духов.

Ардан закрыл глаза и растворился в мягкой тишине.

И только когда лёгкие наконец напомнили о себе, Ардан выдернул руки из песка, оттолкнулся от дна и неспешно заскользил вверх, к мерцающей кромке света. Он вынырнул на поверхность рядом с яхтой, отфыркиваясь и щурясь от яркого солнца, и ухватился за спущенную с борта верёвочную лесенку.

Сверху, с выражением неподдельного изумления на обветренном лице, на него смотрел капитан.

— Ну, господин Эгобар, — протянул старик, качая головой, — если бы я собственными глазами не видел, в жизни бы не поверил. Вы под водой почти семь минут пробыли! Я таких ныряльщиков только среди ловцов жемчуга встречал, да и то не всякий столько выдержит. Может, вы от меня скрываете что, а? — коротко хохотнул капитан. — Может, вы и впрямь за жемчугом ныряете? Здесь, правда, его хрен отыщешь. Это надо за южный мыс идти.

— Нет, — улыбнулся Ардан, забираясь на палубу и отжимая волосы. — Просто люблю воду.

— Любите воду, — хмыкнул капитан. — Ну-ну. Я вот тоже воду люблю, только дыхалки у меня на две минуты, не больше. Странный вы человек, господин Эгобар.

Тесс приподнялась на локте и сдвинула шляпу на затылок.

— Арди, даже я уже начала немного переживать, — укоризненно, но с улыбкой произнесла она. — Подумала, тебя там акула съела.

— Не думаю, что пришёлся бы ей по вкусу, — Арди опустился рядом с возлюбленной на полотенце и подставил лицо солнцу.

Яхта вернулась к причалу ближе к вечеру. Зной уже начал понемногу спадать, а солнце склонилось к западу, окрасив море в тёплые, золотисто-розовые тона. Ардан расплатился с капитаном, привычно добавив сверху за приятную, пусть и одностороннюю, беседу, и они с Тесс сошли на берег.

Оба давно сменили тесные, плотные одежды Метрополии на лёгкие летние наряды, более подходящие местному климату. Арди облачился в светлые льняные брюки и свободную рубашку с закатанными рукавами, а на голове его теперь покоилась белая бандана, что, наверное, не нарушало обещание, данное Луше…

Тесс же надела лёгкое летнее платье из тонкого ситца в мелкий цветочек, с открытыми плечами и широкой юбкой до середины икры. И, если честно, в этом наряде она походила на весеннюю сидхе, спустившуюся погулять по набережной.

Набережная Лазурного Города, несмотря на поздний час, наоборот — лишь оживала после дневной жары. Вдоль широкой, мощённой светлым камнем эспланады тянулись ряды пальм и кадок с цветущими олеандрами, между которыми прогуливались нарядно одетые отдыхающие. Работали открытые кафе под полосатыми тентами. Из распахнутых дверей ресторанчиков доносились запахи жареной рыбы и пряностей, где-то наигрывал уличный музыкант, а вдоль парапета выстроились лотки торговцев, предлагавших морские раковины, кораллы и прочие курортные безделушки. Море плескалось внизу, у каменных ступеней. Лёгкий вечерний бриз приносил с собой прохладу и солёную свежесть.