Искатель, 2011 №3 - Ковалов Е. - Страница 21

— Но и меру знайте, — по женской привычке буркнула бабка и прилегла на нижнюю полку.

Водка быстро развязала мужчинам языки. Когда бабуля задремала, дедок не выдержал и, приложив палец к губам, хитро посмотрел на попутчиков, затем налил себе треть стакана спиртного и залпом, как старый вояка, выпил жидкость щербатым ртом. Потом взял ломтик сала, кусочек хлеба и стал медленно жевать, ощущая в груди приятно разлившееся тепло.

Водка быстро кончилась, и добрый дед Игнат достал из сумки банку маринованных огурцов и кольцо колбасы, приятно пахнущей чесноком. К такой закуске, само собой разумеется, требовалась добавка, и на остановке Костя сбегал в ларек и приволок еще два пузыря. Дед Игнат стал разговаривать намного громче обычного, вспоминать партизанские походы, разбудил супругу, которая, ни слова не говоря, погрозила народному мстителю усохшим кулачком.

Зеленкин смутно помнил последние разговоры, лица собутыльников колыхались в белом мареве, как физиономии привидений в старом замке, а потом и вовсе пропали, как испарившийся туман. Валера помнил только, что он предусмотрительно положил свой чемоданчик, в котором находилась крупная сумма денег, а также электробритва и другие мелкие, но нужные в дороге вещи, под подушку. А потом провалился в бездонную яму, где черти пили водку, закусывали салом и маринованными огурцами. Старый леший с большими рогами говорил, что он партизан, и рвался в бой с ненавистными фашистами. Но его не пускала кикимора и грозила лешему костлявой рукой, в которой был зажат браунинг.

Наутро его растолкал бывший партизан:

— Вставай, сынок, скоро Ростов, приехали!

Бабка собирала постельное белье, при этом старая перечница ворчала на мужа:

— Старый хрыч. Нализался надысь. Меры не знаете...

В голове у Зеленкина гудело, что-то щелкало, во рту ощущалась сухость. Кости нигде не было видно.

— А где Костя? — спросил Валера у Игната.

— Так я его утром и не видал, — ответил дед. — Может, в Батайске вышел.

— Под утро я плохо спала, — дополнила бабка, — видела, что он с чемоданчиком пошел в сторону тамбура. Я подумала, наверное, приехал.

— С чемоданчиком?! — воскликнул Зеленкин. — Так у него же сумка была! — Острая мысль страшной догадки пронзила похмельный мозг. Валера посмотрел под подушку — его чемоданчика там не было. Не было его нигде. — Упер, гад, чемодан упер! — срывающимся голосом воскликнул пассажир, потрясая в воздухе кулаками.

Это называется «вор у вора дубинку украл». Но Валере было не до прибауток. Умыкнули деньги. Сорвалось важное дело. Аркан намылит шею, и еще неизвестно на какие шиши возвращаться назад. И этого делать никак нельзя. А что делать?

С больной головой и в расстроенных чувствах Зеленкин вышел на полупустой перрон конечной станции. От безысходности и трагичности случившегося хотелось завыть бездомной собакой. Зеленкин стоял истуканом на платформе, не зная, что предпринять. Мимо просеменили дед с бабкой, посочувствовали. А чем могло помочь бедолаге это сочувствие? Ничем!

И вдруг! Что это? Валера увидел в толпе пассажиров знакомую нахальную физиономию ростовского вора Кости, с которым вчера в вагоне пил водку. В левой руке у попутчика находилась сумка, а правой рукой он держал чемоданчик, который Зеленый сразу же узнал. «Мой чемоданчик, далеко не уйдешь, гаденыш!» Зеленкин бросился догонять похитителя и уже почти настиг его. Но в последний момент Костя оглянулся, увидел преследователя и тоже бросился бежать вдоль вагонов. Пробежав сотню метров, вор спрыгнул на пути и стал делать ноги по шпалам, явно не собираясь отдавать краденое.

Валера не отставал от злодея. В последний момент увидел, что тот метнулся в сторону, но сам споткнулся о шпалу и растянулся между рельсами. В десятке метров неожиданно возникла громадина летящего локомотива, готовая раздавить любого, кто окажется на ее пути.

Валера вжался в шпалы и, чтобы не оглохнуть, зажал ладонями уши. Через секунду над ним загрохотали вагоны, которые могли днищем зацепить человека и тут же превратить его в лепешку. Машинист применил экстренное торможение. Раздался ужасный скрежет железа, из-под колес во все стороны брызнули снопы искр, тормозные колодки задымили. Едкий запах гари ударил жертве в нос. От всего этого можно было сойти с ума.

Но Валера выдержал испытание. Когда состав товарняка остановился вдалеке и зеленой змеей вытянулся на путях, он поднялся здоровым и невредимым, без единой царапины. Но его тут же ждало разочарование. Вора с его чемоданом и деньгами уже и след простыл. Злодей ушел из-под самого носа, а денежки на оружие безвозвратно уплыли.

Зеленкин увидел, что к нему бегут люди, а потому от греха подальше, не имея желания с ними разговаривать, смотал удочки. Билет до Махачкалы вместе с паспортом лежал у него в кармане. Возвращаться назад в Саратов резона не было, да и не на что, и Валера благоразумно рассудил: «Надо ехать до места, а там будет видно. Придется грабануть магазин, достать денег, а потом искать стволы».

Зеленкин закомпостировал в кассе билет, дождался поезда и пошел на посадку в свой вагон. Толкаясь в толпе пассажиров, он неожиданно увидел Костю, который садился в соседний вагон. Валеру словно током ударило, но на этот раз он решил действовать осторожнее, чтобы не спугнуть негодяя, у которого в руках была та же сумка, а чемоданчика не было. «Выбросил, сволочь! Деньги взял, а от чемодана избавился», — решил Зеленкин и, дождавшись, когда вор сядет в вагон, подал свой билет для проверки проводнице. Состав вздрогнул, медленно поплыл от здания вокзала и набрал ход. И только потом Валера пошел в соседний вагон.

Выяснять отношения с ростовским жуликом в вагоне в присутствии пассажиров было глупо, а потому саратовский бандит Зеленкин решил дождаться бывшего приятеля, когда тот выйдет покурить. Других любителей табака в тамбуре не было. И вот дверь скрипнула, и в проеме показалось знакомое лицо Константина.

Валера, не теряя времени, схватил негодника за волосы, притянул к себе и приставил к животу финку, которую всегда носил за голенищем хромового сапога.

— Попался, сволота?! Добегался?! А ну вертай деньги, а то в один момент кишки выпущу!

Для убедительности Зеленый слегка ткнул ножиком и уколол кончиком лезвия ростовского вора. Костя от неожиданности опешил, сильно перепугался, его физиономию исказила гримаса страха, и он, слегка заикаясь, пролепетал:

— Убери нож, Валера! Не бери грех на душу. Бес попутал. Все отдам!

Трясущейся рукой Костя вытащил из кармана скрепленную резинкой пачку сторублевок и протянул Зеленому.

Саратовский бандит взял деньги и сунул их во внутренний карман пиджака.

— А чемоданчик с вещами где?

— Выкинул, там барахлишко было, ничего ценного, кроме бритвы, но я компенсирую, Валера. На вот, возьми еще стольник, и мы квиты.

— Не хочу мараться о тебя, свинья ростовская, — произнес Зеленкин, беря купюру, — вали отсюда. На первой станции сойдешь, иначе я сам помогу тебе сойти, но тогда можешь без потомства остаться. Понял, гад?!

— Понял, понял, Валера! — подобострастно ответил Костя, у которого душа ушла в пятки, а сам он был рад поскорей избавиться и от денег, и от их хозяина.

Вор угрем скользнул в вагон, взял свою сумку с вещами и покинул состав на первой же станции, а Зеленый поехал дальше в славный город жуликов и спекулянтов под названием Махачкала. Настроение путешественника поднялось, и он не замедлил подлечить больную голову в вагоне ресторане парой рюмок армянского коньяка. А желудок ублажить куском жареной осетрины и бутылкой «Боржоми». Благо до конечной станции ехать было еще далеко.

В Махачкалу поезд прибыл рано утром воскресного дня, и Зеленкин, не откладывая ответственного задания в долгий ящик, направился на знаменитый на всю страну вещевой рынок-барахолку. Толчок гудел, как пчелиный улей. Тысячи глоток кричали и галдели на разных языках и наречиях, расхваливая свой товар или, наоборот, охаивая его и пытаясь сбить цену. Продавалось все и вся: швейные и патефонные иголки, автомашины, ковры и паласы, немецкие фонарики «Даймон» и презервативы, холодильники и бакинские кондиционеры — БК, всяческая одежда и обувь, восточные сладости, живые бараны и лошади... И многое другое, чего не было или было в большом дефиците в других городах Советского Союза. Не видно было только автоматов и пистолетов. Оружие открыто не продавалось, и купить его можно было только где-нибудь на задворках у торговцев оружием, которые себя не рекламировали.