Искатель, 2011 №3 - Ковалов Е. - Страница 8

Он вновь должен злоупотребить служебным положением и вести однобокое следствие. Посадить на скамью подсудимых одного обвиняемого, а другой будет гулять на свободе.

Силкин высказал свои сомнения прокурору, но тот его как будто не слышал:

— Ваня, меньше рассуждай! Ты сказал «а»? Скажи и «б»! Возможно, что-то придумаем с условным осуждением, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.

«Коготок увяз — всей птичке пропасть!» — уныло подумал Иван Иванович. Он не мог не выполнить желания прокурора. В этом случае ему потребовалось бы указать причины своих прежних действий под названием «преступное злоупотребление», пахнущее тюремными нарами. А на них переселяться из уютного кабинета прокуратуры следователь пока не собирался.

Иван Иванович поторопился на место происшествия, так как начало смеркаться. Закончив осмотр и не найдя ничего, кроме одежды Вадима, следователь приехал на квартиру Аникиной.

Подруги в приподнятом настроении допивали кагор — обмывали дело, которое только что провернули. Силкин, не поздоровавшись, прошел на кухню и произнес:

— Ну что, девочки-подружки, натворили дел? Пять минут на сборы! Поехали!

— Куда? — робко поинтересовалась Вера.

— На кудыкину гору! В милицию, вот куда! — грубовато ответил Иван Иванович.

— А что мы там забыли? — спросила Дылда.

— Забыли, что за свои преступления нужно отвечать по закону, девочки-насильницы. Надо же было додуматься — мужика изнасиловать! А ну, мокрохвостки, собирайте манатки и быстро в машину, — приказал следователь.

На столе он увидел столовый нож с деревянной ручкой, который прихватил с собой.

— Похоже, Аникина, это ты организовала представление в городском парке. Я не ошибаюсь? — задал работник прокуратуры вопрос хозяйке квартиры.

— Может быть, — обреченно ответила Галина.

Подруги нехотя поплелись к милицейскому «уазику» и по очереди залезли в него через заднюю дверь. Натужно взревел двигатель неновой машины, которая повезла всю великолепную троицу искательниц приключений прямиком на нары камеры предварительного заключения.

В этот раз неуклюжая машина следствия не тормозила, и через два месяца Аникина Галина, Гурина Вера и Маркина Соня предстали перед судом. Процесс в силу интимной специфики был закрытый. Потерпевший на суд приехал и с ненавистью смотрел на подруг. По идее, это он должен был находиться на месте подсудимых, но так уж распорядилась госпожа фортуна и так повернулось дышло закона, что обвиняемый превратился в пострадавшего. А потерпевшая сидела на скамье подсудимых и, нервно кусая потрескавшиеся губы, обреченно поглядывала на Вадима, на судью и прокурора. Неисповедимы пути Господни, и никто не знает, куда забредут заблудшие души людей в мирской суете.

На оглашение приговора разрешили зайти в зал родственникам и свидетелям. В мертвой тишине, как гром среди ясного неба, прозвучал вердикт суда: «Аникина Галина, Гурина Вера и Маркина Соня признаны виновными в злостном хулиганстве, совершенном с исключительным цинизмом, по статье 206 ч. 2 УК РСФСР. Меру наказания назначить два года лишения свободы каждой. Гуриной и Маркиной наказание считать условным, а Аникиной — реальным, с отбытием наказания в колонии общего режима!»

— Доченька, родимая, за что? Ты же ни в чем не виновата, — раздался жалобный голос матери Гали. — Аты, подонок, еще ответишь, — обращаясь к Вадиму, крикнула Полина Сидоровна. — И все твои покровители ответят перед Богом и людьми!

Последние слова были адресованы следователю, прокурору и судье. Но это был глас вопиющего в пустыне. Голоса несчастной женщины никто не услышал. Или не хотел слышать.

Аникину Галину отправили по этапу в Челябинскую область, в женскую колонию, где она стала шить рукавицы и фуфайки. Арканов Вадим продолжил учебу в институте, который через год окончил с красным дипломом и по распределению был направлен следователем в прокуратуру Н-ского района Саратовской области.

Отличнику учебы предлагали остаться в аспирантуре, но Вадима не прельщала перспектива еще три года корпеть над учебниками и прозябать в общежитии на стипендию аспиранта. И все для того, чтобы потом всю жизнь читать лекции дремлющим студентам и влачить нищенское существование на зарплату преподавателя. Он решил, что красивой и сытой жизни скорее добьется на поприще следователя. В его умной голове уже созрел план, как это можно сделать.

Минуло два года. Вера Гурина училась в Саратовском педагогическом институте, а Маркина Соня собиралась поступать в физкультурный. Однако ей не повезло. На соревнованиях на первенство области Дылда получила серьезную травму ноги, и со спортом ей пришлось распрощаться. Соня устроилась на работу в Вольске продавцом в книжный магазин.

Вернулась из заключения Аникина Галина, но неожиданно для всех пропала. Как говорят, «ушла из дома и не вернулась». Ходили слухи, что к исчезновению девушки может быть причастен Арканов-младший. Но эти слухи так и остались ничем не подтвержденными догадками. Полина Сидоровна волчицей, у которой охотники унесли всех волчат, отвыла горе по пропавшей единственной дочке, на том дело и закончилось. Милиция завела розыскное дело, но результатов никаких не добилась. Аникина как в воду канула. Ни следов, ни зацепок. А может, доблестные органы не очень-то и старались найти эти зацепки? Кто знает...

К прокурору Саратовской области государственному советнику юстиции 3-го класса Самодурову Павлу Игнатьевичу с утра пораньше неожиданно заявился начальник Управления внутренних дел генерал-майор Дынкин Виктор Николаевич.

Самодуров находился в хорошем расположении духа и встретил гостя приветливо и с шуткой:

— Зачем, генерал, пожаловал? Опять в городе маньяк объявился?

— Нет, Павел Игнатьевич, не маньяк, а скорее, оборотень, — загадкой ответил Дынкин.

— Ты мне ребусы не загадывай, Виктор Николаевич! Давай поконкретнее. — Прокурор области снял трубку телефона и вызвал к себе следователя по особо важным делам, советника юстиции Родионова Нила Марковича.

Через минуту в кабинет зашел и поздоровался солидный мужчина средних лет в сером костюме. Светлые волосы аккуратным пробором были зачесаны назад.

— Садись, Нил Маркович! Послушай нашу доблестную милицию, — кивнул прокурор на генерала.

— Нам поступило агентурное донесение о том, что в Н-ском районе орудует банда преступников, которой руководит работник прокуратуры, — выдал сногсшибательную новость начальник УВД.

— Не может быть! — побледнел прокурор. Эта новость ему была явна не по душе. — Не напутали чего твои агенты?

— Нет, Павел Игнатьевич, проверяли — все подтвердилось. В районе как из рога изобилия сыплется серия краж, которые остаются нераскрытыми. Кто-то в прокуратуре покрывает преступников и спускает дела на тормозах.

— Да-а-а... Дела! Там в прокуратуре два работника. Прокурор и следователь. Прокурор Анисимов бандами руководить не будет. Я его хорошо знаю. Мы с ним вместе Прагу освобождали в сорок пятом. Он еще там тяжелое ранение в ногу получил. Конечность Борису Ивановичу врачи сохранили, но одна нога после операции стала короче другой. Добрейшей души человек. Ответственный работник. А вот второй работник, следователь Арканов Вадим Петрович, молодой, да из ранних. Ни в чем плохом он замечен не был, по работе претензий к нему тоже нет. Но вот чем-то он мне не понравился. Чем и сам не знаю. А с другой стороны, пошел по стопам отца, диплом с отличием. К тому же первое впечатление о человеке часто бывает ошибочным. На Арканова-младшего дело было по подозрению в изнасиловании. Дело, правда, прекращено, но дыма без огня не бывает. Через год его самого изнасиловала потерпевшая с двумя подругами. Ее осудили, а когда она вернулась из заключения, то неожиданно исчезла. Вадим тогда уже больше года работал следователем. В общем, запутанный клубок. Мы не хотели брать этого деятеля в прокуратуру, но меня лично просил об этом прокурор Вольска Арканов Петр Николаевич, с которым у меня хорошие отношения. Замечательный человек, классный работник. Фронтовик. Как я мог ему отказать? Пошел навстречу. А оно, видишь ли, как поворачивается. Вот вам и пироги с котятами.