Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам (СИ) - Калинникова Светлана - Страница 9

- Нет! – в один голос закричали Славик и Забодяйкин. – Она сама сказала, что не возражает отложить заседание.

Судья стукнула по столу ладонью и, вздохнув, спросила:

- Откладываемся. Сколько времени вам нужно для того, что бы дар принести?

Я вспомнила, что секретарь говорила, что судья будет какое-то время отсутствовать, и в наглую заявила:

- С учетом того, что истец хочет как следует подготовиться к рассмотрению моего дара прямо в заседании и каких-то еще нелепых ходатайств… Месяц.

- Ну, это уж слишком,- запыхтел Забодяйкин.

Судья, разозленная нашим междусобойчиком, отложила дело на месяц.

Не желая разговаривать с вором Клочковым и его подельничком, я стремительно вышла из здания Трибунала. У входа стояла свекровь. Я шла так зло и уверенно, что она ойкнула и отбежала за дверь. Пришла сыночка поддержать. Смех!

Славик нагнал меня на улице, когда я подходила к машине.

- А почему месяц, Ульяна? За месяц постараешься его выкупить обратно? Ты же его продала? Или что – потеряла?

Я молчала, ни слова этому бессовестному человеку не скажу!

- Ну, если ты без дара, значит, бездарная? - и он засмеялся. Ему было так смешно, что он чуть не закатился от хохота. – Бе…бе…бездарная.

От смеха еле выговорил.

- Сынок, пойдем, - тихо сказала свекровь. Она опасливо посмотрела на меня. Вину чувствует?

Она убедила его оставить меня в покое, и пока Клочков что-то выяснял со своим представителем, обернулась ко мне:

- Ну, хочешь, я верну эти деньги? – тихо спросила она. – Кредит возьму и отдам тебе.

- Какие деньги? – удивилась я. – Разве могут быть супружеские деньги у свекрови? Мы вам их на хранение не передавали. Это наши с ним дела. Причем тут вы, Лидия Ивановна?

- Пожалуйста, - она дотронулась до моей руки. – Оставь его. Не надо, Ульян, не надо.

- Так, чего не надо-то? Это он имущество делит, он на мою брошь претендует. Я только и делаю, что отбиваюсь от вашего сынули.

Лидия Ивановна внимательно всматривалась в мое лицо и пробормотала: «Поздно. Не простишь».

Ее руку я аккуратно сняла со своей и ответила:

- Каждому свое. Славик так хотел чужое, что получит свое по самое «не балуйся».

[1] И. Ильф и Е. Петров «Двенадцать стульев».

Тот месяц, который мне дали в Трибунале для предоставления моего дара, требовал максимальной концентрации и работоспособности. Мне было нужно или как-то «расколоть» Клочкова, или провести свое собственное магическое расследование. Я больше склонялась ко второму, потому что Славик не признается просто так, а тратить на него драгоценные магические силы – слишком жирно. Тем более что без дара они могут ослабиться.

И это беспокойство под номером один. Сегодня утром я проспала и, опаздывая, решила применить бытовое колдовство – заправить кровать. У меня не получилось с первого раза.

- В помощь мне утреннюю, прошу,

Застелись сама, не по своей воле спешу.

Поначалу мне самой показалось, что я просьбу озвучила невнятно. Но колдовство не сработало и во второй раз. Я повторила снова. Тут простыня и прочие постельные принадлежности, словно с неохотой, начали выполнять поставленную задачу. Сказывалось отсутствие дара.

Второе мое беспокойство я собиралась устранить сегодняшним вечером. Мы с Никитой были должны прогуляться по бульвару Мира в поисках Кузькиной матери. Я целый день старалась вести аккуратно, бережно к своим магическим силам. Ведь, если верить Кузьме Дмитриевичу, узнать ее я могла исключительно по-ведьмински.

На работе все было рутинно, планово. Наш директор, встретив меня в коридоре, уточнил, развелась я уже или нет.

- Хлопотное дело – расстаться мирно, - уклончиво сказала я.

- Это ты мне говоришь? – пробасил директор. – У меня на апелляции, кассации и регистрирующие органы полтора года ушло, 10 килограмм веса и денег на адвоката до… Много, короче. Мне иногда в кошмарах снится.

- Это вы до второго брака так говорите, - вставила «пять» копеек секретарь Ольга, разыскивающая его для срочной подписи. – Пойдемте уже работать, поставьте вашу величественную подпись.

Про второй брак она сказала верно, ему еще пятидесяти лет нет. Жених, чего уж там. Но и как начальник он выше всех похвал – отличный по нынешним временам. Свою магическую компанию основал пятнадцать лет назад, и многие с ним с самого начала. Я работаю три года и «увел» он меня у своего друга. Вообще, тот и не возражал, он свою племянницу на мое место взял. Но ворчал для приличия, мол, такие кадры отдаю. Я ни на кого не в обиде. Все сложилось хорошо.

Я проверила последнее заключение от Андрея по рейтингу магических компаний, где лидирующую строчку занимал некто Дольский Д.И. Мне было известно, что это муж нашей ведьмы из Общины. Лесовск – город маленький, многие друг друга знают, пусть даже иногда заочно.

Перед выходом сбросила Никите голосовое сообщение, что выдвигаюсь к месту встречи.

Когда подъехала к парковке, она была забита. Последние сентябрьские дни – ясные и притягательные начинающими менять окраску листьями от красноватых до насыщенно желтых, привлекали всех на прогулку. Беззаботные студенты, шумные и бесшабашные влюбленные парочки, мамочки с колясками, тихие и неторопливые пенсионеры наводнили бульвар. И среди них я, пришедшая на «дело». У меня почти оперативно-розыскное мероприятие. Найти неизвестную мне Кузькину мать. А, если тут будет несколько сомнительных дам? И я по-ведьмовски отреагирую на нескольких представительниц нечисти? Ужас! Все-таки выдержка - наше все. Панике – отбой.

Никита шел по бульвару в джинсах, бежевом свитере и ботинках под цвет ему. Неспешно и спокойно, не красуясь, не засматриваясь по сторонам. Такой, какой есть. Какой контраст с постоянно рисующимся, рефлексирующим Клочковым, который всегда спрашивал: «Как думаешь, я произвел впечатление?» А я, глупая и влюбленная, считала, что для него крайне важно выглядеть достойно, иметь вес в глазах окружающих.

А мне было проще не думать, не видеть, путая зависть и амбиции с целеустремленностью, преувеличенную важность, порою даже напыщенность, с авторитетом, мнимое превосходство с уверенностью.

Он клюнул меня в щеку, как старинную подружку, и поинтересовался, не хочу ли я попить кофейку, пока есть время.

- Нет! – я отвергла его предложение. - Давай-ка прогуляемся, мы, ведь, даже не знаем, кого ищем. Я так, прикидываю, что судя по возрасту нашего преподавателя устного народного возраста, ей где-то к шестидесяти, ну, может быть, с хвостиком.

Никита вздохнул и протянул мне руку, и я с огромным удовольствием почувствовала тепло его ладони.

Его присутствие придавало уверенности. Словно я могла с ним разделить груз своих трудностей.

Глаза мои останавливалась на женщинах возрастной группы от шестидесяти и выше. Я заострила внимание только на этой категории, когда на глаза попадались молодые красотки и дамы категории «ягодки», я раздражалась. Мы бродили по бульвару, взявшись за руки, уже почти полчаса, и моя ведьминская чуйка «спала». Иногда мне попадались ведьмы, колдуны, но ничего, обострившего мои магические способности я не почувствовала.

- Еще полчаса и объявлю перерыв до завтрашнего вечера. Я жутко устала, - обратилась я к Никите.

Мужчина в ответ пожал плечами и сильнее стиснул мою ладонь. Может, не так уж я и устала? Напомнить про его предложение попить где-нибудь в уютном местечке кофе вдвоем?

Внезапно я увидела, как все искрит вокруг женщины, выходящей из аллеи. Я чуяла древнюю магию, нашу, ту, про которую рассказывают в школе молодых ведьм; ту, которую описывал Гоголь в своих удивительных повестях; ту, которую я впитывала вместе с даром, отданным мне бабушкой. И еще – такая же энергия исходила от ее сына.

Перед нами была Кузькина мать.

Она выглядела потрясающе. Лет сорок пять, может быть, чуть больше. Словно спелая ягода. Черные волосы убраны в конский хвост. Темные глаза, как у всякой нечисти. На ней был вишневый свитер оверсайз, облегающие кожаные штаны и ботильоны на каблуках. Ее доброжелательная и мягкая улыбка обволакивала и манила, обещала... Мистическая красота.