Естественный интеллект - Орих Владимир - Страница 8

В воздухе повисла пауза. Взгляд Марины стал жёстким и отрешённым, она откинулась на спинку стула.

– Откуда ты это знаешь?

– И ещё я знаю, что теперь, после того как я тебе это сказал, ты должна меня ликвидировать. Сможешь?

На следующее утро, опять в первые минуты рабочего дня, Стас был уже в кабинете начальника. Иван Иванович и Пётр Петрович – тоже. Рокотов молча, взглядом указал Стасу на стул, как на место на скамье подсудимых.

– Станислав Геннадьевич, – негромко, очевидно волнуясь и с трудом сдерживая гневные интонации, начал Рокотов, – ты кем себя возомнил? Кто тебя уполномочил раскрывать перед Мариной, что мы полностью в курсе, кто она и для чего общается с тобой? Откуда ты знаешь, какие инструкции имеет агент иностранной разведки в случае своего провала? Ты, похоже, шутишь, когда произносишь слово «ликвидация»? Ты в бирюльки играешь, подставляя под угрозу срыва сверхважную операцию нашей разведывательной службы?

– Вы прослушиваете мои разговоры? – спросил Стас. Это было первое, что пришло ему в голову.

– Стас, ты, похоже, с луны свалился, – сказал Иван Иванович.

– И при этом сильно ударился. Головой, – подтвердил Рокотов.

– Для чего мы колдовали над твоим смартфоном? – продолжал Иван Иванович. – Для твоей же безопасности!

– И для нашей общей тоже, – вставил Пётр Петрович.

– Я совсем не хотел никого подставлять, – сказал Стас. – Этот разговор с Мариной получился сам собой…

– Сейчас скажи ещё, что тебе кто-то на ухо подсказывал, как себя вести и что говорить Марине!

– Пожалуй, – кивнул Стас, – так оно и было…

– Нет, ну он же над нами издевается! – сказал Рокотов и принялся ходить взад-вперёд по кабинету.

Несколько минут все молчали. Наконец Рокотов уселся на своё рабочее кресло, помассировал пальцами лоб над висками.

– Стас! Ты ведёшь себя как резидент внешней разведки, который лишился связи с Центром и вынужден принимать самостоятельные решения, иначе мир через пять минут превратится в труху. Но твоя фамилия ведь не фон Штирлиц? Или такая фамилия была у твоего деда по линии матери? Тоже нет? И ты, и Марина – просто дети!

– Мне двадцать шесть. И Марине почти столько же.

– А ты знаешь, что разведчика растят со школьной скамьи и только годам к сорока поручают сколько-нибудь важные задания? Ты с нами сотрудничаешь без году неделя, а уже решил схлестнуться – с кем? С МИ-6! Я отвечаю за тебя, и сейчас уже понятно – за твою жизнь, перед твоим отцом. Ты это можешь понять? Хорошо, если поймёшь, когда вашему с Мариной сыну будет хотя бы двадцать… Ты понимаешь, Стас, важность дела, в котором участвуешь? Сколько тысяч жизней должна защитить наша маскировочная сеть, ты представляешь? С той стороны всё намного проще. Просто бизнес, ничего лишнего. Просто для каждого вовлечённого, от самого низового исполнителя до заказчика, свой размер прибыли. Тебе не странно ощущать, что ты до сих пор жив? И Марина. Это говорит только об одном: ваша ценность для них – нулевая. Они сейчас про вас, видимо, забыли. А если вспомнят и вы с Мариной хотя бы чуть-чуть станете мешать британцам в достижении своих целей – это как минимум информация, – вас ликвидируют так быстро и незаметно, что никто и глазом моргнуть не успеет. В том числе и мы. Или нам теперь по отделению спецназа выставить для вашей охраны? Ты уверен, что за Мариной не наблюдает какой-нибудь спящий агент или агенты тех же британцев? Что на Марине не было микрофонов?

– Микрофонов? На Марине? – переспросил Стас. – Уверен. Не было…

Иван Иванович и Пётр Петрович при этих словах переглянулись и опустили головы, с трудом проглотив улыбку.

– Ну да, – кивнул Рокотов. – А вам смешно, да?

– Мы, конечно же, наблюдаем за квартирой Стаса, – сказал Иван Иванович.

На мониторе на столе Рокотова произошло какое-то движение, которое привлекло его внимание. Он развёл руками и сказал:

– Вот! Нас приглашают на конференцию…

Потом несколько минут внимательно смотрел на экран, читая, видимо, какой-то текст. После чего встал и сказал Стасу:

– Иди читай. Читай вслух.

«…Побеждает тот, кто находит силы принять и благословить все обстоятельства своей эпохи, своей личной жизни, своего окружения. Тот может притянуть к себе магнетический ток, передаваемый на Землю этим путём, кто выстроил мост из доброты своего сердца и отваги его, из чистоты и устойчивости мысли, из бесстрашия и бескорыстия».

«В природе всё слито, всё проникает и пронизывает друг друга. И люди идут по тем лучам, к которым созрел их дух, то есть вибрации, ими выбрасываемые в Мир-Вселенную, вовлекают их в круги вращения себе подобных».

– Кто-нибудь может это перевести? – спросил Рокотов. – Или это сразу переслать шифровальщикам?

– По-моему, это из Антаровой, – сказал Пётр Петрович.

– И что мне ответить на это твоему Эдуарду? – каплейт повернулся к Стасу. – Он тебя сейчас наделяет новыми полномочиями или мне это только показалось? Скажи нам, ты где служил срочную? Под Ростовом… А я думал, что в Генеральном штабе. А в каком звании демобилизовался? Старший сержант. Но сейчас, видимо, тебя надо представить к присвоению генерал-майора…

Текущие рабочие дела не очень позволяли думать о чём-то постороннем. Но пока Стас шёл с работы домой, он в подробностях вспоминал утренний разговор у Рокотова. И странное дело: он не чувствовал себя виноватым. Ещё более странным было то, что он не ощущал страха и даже опасности, хотя понимал важность дела, в котором участвовал. Уровень противника… Нет – врага. Но последние несколько месяцев Стас знал наверняка, что находится под надёжной, пусть и невидимой, защитой.

Марину он нашёл на том же месте, где оставил утром, – на своей постели, и даже в той же позе. Только глаза от слёз были красные, как у кролика. Она подняла их на Стаса и спросила:

– Что мне теперь делать?

– Расскажи мне, – сказал Стас, присев рядом, – кто этот турок, с которым ты уехала в Анталью? Как ты с ним познакомилась?

– Его зовут Микаэль. Он приходил в нашу школу танцев, сначала посмотреть на нас со стороны. Потом попросился танцевать вместе с нами – кстати, он неплохо танцует. Потом стал говорить, что я танцую лучше всех здесь… Я понимала, что это не совсем правда… Но он стал дарить мне цветы. Провожать меня домой, рассказывать о себе, о своей семье. Что его отец очень богат и у Микаэля свой бизнес. Постепенно стал моим постоянным и единственным партнёром в танцах. И вдруг предложил мне поехать в Анталью, стать его женой.

– И сколько же времени прошло с вашего первого знакомства до этого «вдруг»? – спросил Стас. – Ведь я тоже приходил в твою школу танцев, и мы вместе шли вечерами до дома, твоего или моего…

– Да, но Микаэль старался с тобой не пересекаться. Наверное, прошло месяца три-четыре…

Он нарисовал мне такие перспективы! Говорил мне, что у его отца такие влиятельные знакомства в Париже, он часто бывает там и уже место в элитном театре меня ждёт… И я всему верила, как дурочка!

А вечером того дня, когда мы прилетели в Анталью, отец Микаэля прямо при мне сказал ему:

– Вот эта будет твоей женой? Не смеши меня. Если хочешь, я позволю быть ей в вашей с Наргиз семье горничной. Так и быть, найду ей место, где жить, во флигеле.

Тогда я попросила купить мне обратный билет… Мне сразу было сказано, что его ещё надо заработать. На следующий день в их доме появился Александр, англичанин. Сказал, что есть место сотрудницы в пансионате, где на билет заработать можно за несколько недель. И я попала в этот пансионат – учебный центр, о котором ты говорил.

Только не в качестве сотрудницы. Физподготовка, уроки рукопашного боя, преодоление полосы препятствий, стрельба по мишеням. Личный позывной.

Я тихонько выла по ночам и ждала только одного: когда я вернусь к тебе. Александр пообещал мне, что я вернусь, пусть со специальным заданием, но именно домой. Меня обманули уже сотню раз, но если бы я запретила себе поверить этому последнему обещанию, я бы просто не выжила.