СМЕРШ – 1943. Книга четвертая (СИ) - Ларин Павел - Страница 35

Самолет еще дважды прошел над лощиной, поливая кусты свинцом. Пули с противным чмоканьем впивались в землю, срезали ветки. Мы лежали, вжавшись в сырую почву, не поднимая головы.

Наконец гул начал стихать. «Рама» уходила на восток.

— Улетел, падла, — Карась приподнялся, отряхивая грязь с гимнастерки, которая снова была похожа на черт знает что. — Слышь, Соколов, ты как?

— Цел, — выдохнул я. — Кажется, пронесло.

Котов подошел к «Виллису». Лобовое стекло приказало долго жить, в капоте зияла аккуратная дырка.

— Радиатор не задет? — спросил капитан у Сидорчука.

Ильич уже возился под капотом.

— Мимо, Андрей Петрович. Маслопровод чуть чиркнуло, но держать будет.

— Заводи, — распорядился Котов. — Нельзя здесь рассиживаться. Он сейчас истребителей наведет или минометы. Уходим лесом, по просеке.

Мы снова загрузились в машину. «Виллис» тяжело выбрался из лощины и нырнул под своды старого бора. Здесь дорога была еще хуже — сплошные корни и завалы, но зато сверху нас прикрывали густые кроны.

Ехали молча. Каждый понимал — мы только что прошли по краю.

«Он не утонул», — эта мысль билась в мозгу очень настойчиво, параноидально четко. — «Шизик жив. Ведет нас туда, куда ему нужно. Опять».

— Скоро будем в Ставке, — не оборачиваясь, бросил Сидорчук. — Вон уже патрульный пост на горизонте.

Я прикрыл глаза, чувствуя, как накатывает дикая, свинцовая усталость. Вспомнилась вдруг та дурацкая записка, которую Крестовский оставил на теле Лесника.

«Ты всегда на шаг позади».

Действительно. Так и есть. Ситуацию пора радикально менять. И в первую очередь, необходимо найти Воронова, который сто процентов выжил.

«Виллис» тяжело вкатился на территорию штаба. Сидорчук заглушил мотор, шумно выдохнул. Обернулся к Котову:

— Добрались, товарищ капитан. Довез в целости и сохранности. Людей довез. А вот «американца»…

Ильич с тоской посмотрел на пустую раму лобового стекла, кивнул на капот с аккуратной пулевой пробоиной.

— Генеральская же машина. Как я ее теперь снабженцам сдавать буду? Они с меня живого не слезут. Стекла нет, тент в решето, маслопровод на честном слове держится. Что с ремонтом делать?

— Отставить панику, Ильич, — Андрей Петрович хлопнул старшего сержанта по плечу, вылез из машины. — Спишем на боевые потери. Я лично рапорт оформлю, что уходили из-под обстрела с воздуха. Акт тоже будет. Не переживай. Свидетели у тебя имеются. Гони его пока к нашим в автобат, пусть механики дыры заварят и трубку поменяют. Со снабженцами сам поговорю.

— Понял. Сделаю, товарищ капитан, — ответил Сидорчук, заметно посветлев лицом.

Со снабженцами у него, похоже, своя личная война. Только обычно Ильич их «нагибал», то за бензин, то за отсутствующие запчасти, а теперь ему самому надо отдуваться. Интенданты народ злопамятный. Старшем сержанту каждая дырочка будет стоить поллитра крови. За все отыграются.

Мы с Мишкой тоже выбрались из автомобиля, вслед за командиром. Карась потянулся, с хрустом размял шею.

— Кому что, — кивнул он в сторону Сидорчука и "Виллиса, — А нам сейчас опять за грязную форму прилетит. Товарищ Назаров предупреждал, еще раз в таком виде появимся, лично голой задницей в крапиву посадит. Как детей малых. Чтобы запомнили, что казенное имущество беречь надо. — Старлей усмехнулся, одернул измочаленную гимнастерку. — Можно подумать, мы по театрам да музеям шляемся. День через день то мордой в грязь, по по уши в дерьме. Как ее тут в порядке держать?

После приключений в Воронеже видок у Мишки и правда был тот еще. Особенно, если учесть, как активно он терся локтями о стены дома на Суворова, чтобы придать ткани потрепанный вид.

Я молча посмотрел на старлея, пожал плечами. Действительно, кому что. Грязная форма — полбеды. Тем более моя выглядит всяко поприличнее. Я по «малинам» в гимнастерке не лазил. Хуже, что плечо снова начало пульсировать горячей болью. Хоть бы ничего серьезного.

— Так… орлы мои подбитые, ищем товарища майора, — распорядился Котов, окинув нас с Мишкой насмешливым взглядом.

Капитан вообще заметно взбодрился после того, как мы принесли чертежи. По факту наличие этих бумажек — очередная монетка в копилочку под названием «Предатель Воронов».

Логика предельно простая. У нас есть ключ, который подсунул чекист. Ключ оказался от секретера, где лежали схемы неизвестной приблуды явно немецкого происхождения. Значит что? Значит плевать, где он был в марте. Один черт связан с фрицами, один черт диверсант. Есть, чем комиссии в глаза ткнуть. Правда, для неосведомленных людей, а это все кроме меня, странно выглядит тот факт, что Воронов перед своей «гибелью» сунул ключ именно Котову. Сам себя, получается, сдал. Но это — детали. С ними разберемся. Главное — версия комиссии о грязно оболганном капитане Четвертого отдела и невинно убиенном майоре ГУКР трещит по швам. Этого уже достаточно.

— Чего это мы подбитые? — Карась обиженно насупился, рванул вслед за Андреем Петровичем, — Товарищ капитан, в корне не согласен! Так-то на двоих почти десять человек было, а у нас ни одной царапины! Да мы их…

— Почти десять? Этот как, старший лейтенант? Девять и половинка? Или восемь и полтора? — Со смехом переспросил Котов, оглянувшись через плечо.

По-моему, он просто глумился над Карасевым.

— Вот человек Мишка вроде неплохой, — выдал вдруг Сидорчук, задумчиво глядя вслед старлею, — Но иногда лезет из него пена блатная. Сразу хочется хорошего леща дать. По-отечески. Чтоб не позорил форму, которую носит.

Я с интересом глянул на старшего сержанта. Выходит, у него к Карасеву нет такой уж неприязни, как периодически Ильич показывает. Только остаточные воспоминания из прошлой жизни, когда они были по разные стороны баррикад.

Говорить в ответ ничего не стал. Думаю, Сидорчук это не для обсуждения сказал, просто мысли вслух. Вместо того, чтобы трепать языком, побежал догонять товарищей.

Как только вошли в Управление, Андрей Петрович сразу направился к дежурному. Тот, увидев капитана, мгновенно вскочил на ноги, вытянулся.

— Майор Назаров у себя? — коротко спросил Котов.

— Никак нет. В узле связи. Только что телефонограмма из штаба фронта пришла.

— Принято, — капитан крутанулся на месте и мы дружно двинули в правое крыло.

Узел связи располагался на первом этаже, в бывшем кабинете химии. Связисты обосновались там с самого начала, как только Управление заняло здание школы. В подвал они лезть отказались наотрез. Из-за сырости, от которой нежная ламповая аппаратура начинала искрить и коротить. Помимо прочего в кабинете химии хорошая вытяжка. А это очень важный аргумент, если нет желания задохнуться от паров кислоты, которыми грешат тяжелые аккумуляторы.

За обитой дерматином дверью стоял такой треск, будто в комнату разом запустили миллион цикад. Пищала морзянка, кто-то хрипло орал в трубку полевого телефона, срывая голос: «Береза! Береза, ответь!». Радисты в наушниках колдовали над громоздкими ящиками станций.

— Уж лучше по полям и лесам бегать, — тихо буркнул Карась, — Чем в этом сумасшедшем доме сидеть.

— Тебя сюда еще никто и не посадит, — хмыкнул Котов, продвигаясь вперед мимо старшины, упорно взывающего к «Березе».

Назарова мы нашли возле стола шифровальщиков. Сергей Ильич склонился над свежим бланком, внимательно изучая текст.

— Товарищ майор, разрешите? — позвал его Котов.

Назаров обернулся, окинул цепким взглядом нашу троицу. Задержался на Карасеве, поморщился. Мишка был прав, за внешний вид ему снова прилетит.

— Вернулись, — констатировал Сергей Ильич. — Отлично.

Он что-то тихо сказал шифровальщику, вручил ему бумажку, подошел к нам.

— Вовремя. Комиссия только что приехала из Золотухино. — Сообщил Назаров, понизив голос, — Злые как черти. Сидят у себя на втором этаже, хотят задать несколько вопросов Карасеву и Соколову. Насчет внезапной и крайне неожиданной кончины диверсанта Федотова. Так что давайте-ка быстро в оперативную комнату. Там поговорим. Прежде, чем до наших доблестных лейтенантов доберется Литвин. Он больше всех копытом землю бьёт. Ждите на месте. Буду через пять минут.