Акционер (СИ) - Коллингвуд Виктор - Страница 8

Чуть в стороне над бухтой мрачной, угрюмой каменной глыбой нависала старая испанская крепость Кастильо-де-Сан-Кристобаль. Ее потемневшие от времени стены, будто шрамами, были испещрены глубокими выбоинами от тяжелых корабельных ядер.

— Изучаете местную фортецию, Федор Иванович? — раздался над ухом знакомый бас. Успешно завершив швартовку, Ратманов подошел к фальшборту, тяжело дыша и вытирая шею платком. Проследив за моим взглядом, старший лейтенант ухмыльнулся в рыжие усы. — Поучительное зрелище.

— Кто это ее так щедро приложил? — возвращаясь к окуляру, поинтересовался я.

— А это, ваше сиятельство, подарочек от англичан, — со злорадством в голосе ответил тот. — Лет шесть лет назад хваленый английский адмирал Горацио Нельсон решил взять этот порт нахрапом. Да не тут-то было: нашла коса на камень!

— Что, местные уперлись?

— Еще как! Навешали им от души. Английская эскадра тогда с позором отвалила восвояси, самому Нельсону оторвало руку. Еле живым ушел!

Уже другими глазами посмотрел я на мрачную крепость. Не знаю, почему, но мне было приятно слышать рассказ Ратманова. Кажется, на англичан тоже можно найти управу!

Рядом с крепостью у пирсов стояла целая россыпь кораблей под датскими флагами. Нифига себе! Англичане им всего пару лет назад весь военный флот сожгли, жестко и цинично «откопенгагенив» столицу, а эти коммерсанты все равно плавают и исправно заколачивают бабки.

Интересно и поучительно. Сильный военный флот — это, конечно, весомый аргумент на стрелках международного уровня, но миром в конечном итоге правит коммерция. Вот бы и нам реализовать такую схему на Тихом океане! Тотальная торговая монополия в наших водах куда важнее количества пушечных стволов…

Размышления вновь прервал зычный голос Ратманова.

— Баркас на воду! Готовить бочки под пресную воду. Увольнительные на берег — строго по графику, пьяных матросов пороть нещадно!

Офицеры шлюпа, радостно переговариваясь, поспешили в каюты переодеваться в парадное.

Съехали на берег отличной компанией: я, Головачев, Ромберг, Левенштерн и старший лейтенант Ратманов. Кроме стратегически важной задачи отдохнуть от морской жизни, офицерам была поручена еще куча разных мелочей: закупить для кают-компании партию разного продовольствия, и особенно — приличного местного вина. Конечно, мадера с одноименного острова котировалась куда выше, но и на Тенерифе, по слухам, делали весьма недурной алкоголь.

Едва наши сапоги коснулись раскаленных камней пристани, как к нам набежала целая толпа местных аборигенов, оборванных и ушлых. На дикой смеси ломаного английского и испанского они активно предлагали господам офицерам все, что только душа пожелает. От местных девиц мы сразу отказались, для кабаков тоже было рано. Единственное, что привлекло наше внимание — предложение отведать сугубо местный экстрим: прокатиться с гор на настоящих санях.

Сани в тропиках, где снега отродясь не видели! Звучало это как первостатейный бред, но господа офицеры были заинтригованы.

В итоге наша делегация разделилась. Ратманов с Ромбергом, как люди ответственные, отправились трясти местных негоциантов на предмет оптовых поставок вина. А мы с Головачевым и Левенштерном поехали кататься.

— Потом нам расскажете, может и мы в другой день съездим покататься! — напутствовал нас Ромберг.

Покатушки заняли добрых полдня. Сначала нам пришлось долго и нудно тащиться вверх на маленьких, но жилистых горных лошадках. Дорога оказалась живописной, но в высшей степени опасной. Узкая, выбитая в скале тропинка: справа — глухая каменная стена, а слева — отвесная пропасть, на дне которой глухо ревела горная речка. Лошади то и дело спотыкались на скользких камнях. Левенштерн бледнел, судорожно вцепляясь в луку седла, когда его коник проходил в сантиметре от бездны.

Вблизи вершины, где виднелся старый монастырь, наши проводники затребовали привал и чаевые. Тут же в тени раскидистых деревьев весьма удачно обнаружилась крытая тростником хижина, выполнявшая роль местного придорожного кабака.

— Ну что за мошенники! А сани где? — сокрушенно спросил Головачев.

И в этот момент рядом с ним в землю вертикально вонзилось длинное копье! А мгновение спустя рядом грохнулся наземь какой-то мужик!

— Что за… побледнел лейтенант, в ужасе таращась на упавшего с неба типуса.

Меня же как подбросило. Бандиты! Нападают сверху!

Мгновенно выхватив из трости клинок, я наставил его на нападавшего. Тот, однако, не проявил никакой агрессии. Это был невысокий, заросший мужичок в широкополой шляпе и овечьей накидке шерстью наружу.

— Э, сеньор! — воскликнул он, протестующее поднимая руки.

Подняв глаза кверху, я просто охренел.

На склоне обрыва, метрах в восьми над нами, стояло еще несколько человек. У всех в руках были длинные гладко отполированные шесты, метра по два с половиной- три длиной. Один из них нацелил шест вниз, внимательно посмотрел вдоль него, а затем… прыгнул!

Шест звонко вонзился в землю в паре шагов от меня. Мужик буквально скользнул по шесту вниз, тормозя падение трением ладонями по гладкому дереву шеста, приземлился на ноги, и как ни в чем не бывало, побрел в сторону кабака.

— Не обращайте внимания, сеньоры! — на скверном английском произнес один из наших проводников. — Это просто пастухи.

Тут только мы поняли, что происходит. Канарские пастухи, желая спрямить путь до ближайшей наливайки, вот таким вот образом прыгают с обрыва, тормозя с помощью шеста.

Я аж присвистнул. Вот это я понимаю , тема. Н астоящий местный спорт! Никаких тебе парашютов, страховок и нытья. Чистый адреналин, как в детстве, на крышах гаражей .

— Эй, сеньоры пастухи! — заорал я вверх, уже чувствуя, как в груди закипает молодой Федькин азарт. — А научите иностранца прыгать как вы?

Пастухи переглянулись, заржали и замахали руками — мол, давай, сеньор, попробуй, только не убейся.

Один из них спустился ко мне, протянул свой длинный гладкий шест и показал, как правильно держать.

— Cuidado, señor! Ноги врозь, руки крепко, и не бойся!

Мне помогли подняться по склону. Схватив шест, я нацелился вниз и… прыгнул!

Первый раз вышло хреново. Шест вонзился в землю, я чуть не перекувырнулся через голову, но всё-таки удержался на ногах. Сердце колотилось как бешеное.

— Ещё раз! — заорал я уже в полном восторге.

Второй прыжок вышел лучше. Третий — вообще огонь! Я буквально пролетел по воздуху и мягко приземлился, едва не сбив Головачёва с ног.

— Вот это я понимаю спорт! — ржал я, возвращая шест пастуху и отряхивая пыль с сюртука. — Лучше любых американских горок! Спасибо, братцы!

Пастухи одобрительно загоготали и похлопали меня по плечу. Левенштерн и Головачёв смотрели на меня как на полного психа.

— Граф, вам, может быть, сподручно прыгать тут, как горный козел, но мы очень хотим промочить горло! — Изрядно уставшие офицеры с готовностью спешились. Трактирщик с широкой улыбкой выкатил нам пузатую бутыль, клянясь всеми святыми, что подает «настоящую канарскую мальвазию с лучших терруаров», нарезал вонючего козьего сыра.

Сделав глоток, я едва не выплюнул эту дрянь. Ну и кислятина! Вот тебе и мальвазия…

— Эй, амиго, — поморщившись, я кинул на стол монету. — Ты что нам тут припер? Мы к тебе как к человеку пришли, платим серебром. А ты чего? Убери это пойло, тащи лучшее вино, что у тебя есть!

Трактирщик тоскливо вздохнул, сгреб монету и развел руками:

— Простите, сеньоры, но лучшего вина нет. Ни у меня, ни во всем городе.

— Это еще почему? Неурожай? — удивился Головачев.

— Хуже, сеньор. Англичане. Все приличное вино на острове, еще когда оно только зреет на лозе, на корню скупает дон Армстронг. Платит звонкой монетой вперед, а по осени забирает всё подчистую и увозит за океан. Весь остров ему должен. Нам остаются только объедки с его стола!

Нормально так. То сесть господа с Альбиона не смогли завоевать эти острова, хоть послали сюда самого Нельсона, зато английские купцы без проблем скупили тут все под корень.