Венеция. История воды и суши - Маньо Алессандро Мардзо - Страница 2

Торчелло был транспортной развязкой, узлом, который соединял Равенну на юге и Градо на севере с речными маршрутами. Этот путь проходил через лагуну: по реке Силе можно было доплыть сначала до Альтино, а потом до Тревизо. Византийский император X века Константин Багрянородный упоминает о «большом рынке Торчелло». В 639 году произошло важное событие: лангобарды завоевали Альтино, и жители вместе с епископом бежали на свою морскую пристань, то есть как раз на остров Торчелло. Они сразу же принялись расширять старую церковь, о чем напоминает мемориальная надпись: ее можно увидеть в апсиде рядом с главным алтарем.

Собор Торчелло — это красноватая базилика в византийском стиле: пол сделан из разноцветного мрамора (кое-где видны остатки более ранней мозаики, закрытой стеклянными панелями); апсиду украшает позолоченная мозаика, изображающая Богоматерь в синей мантии; но больше всего поражает настенная мозаика у входа: гигантское и единственное в мире за пределами Греции изображение сцены Страшного суда. В нижней части справа изображен ад, сверху — Христос с двумя архангелами, которые облачены в богатые одежды византийских императоров. Эта мозаика тоже выполнена в синих тонах: синее рубище Иисуса, небесного цвета туники архангелов. Это может показаться странным, учитывая, что византийские монархи носили одежды пурпурного цвета.

^{«Благовещение, Мадонна с Младенцем, двенадцать апостолов и бюст святого Гелиодора». Мозаика собора Торчелло}

Пол и мозаики по большей части относятся к XI веку. Все кажется ясным: с 1000 года и далее Венеция развивает свое максимальное военное могущество под влиянием Византии. Но на самом деле все не так просто. Недавние реставрационные работы открыли фрески эпохи Каролингов в усыпальнице, расположенной в апсиде. Датировка не вызывает сомнений, поскольку на фресках присутствуют надписи, выполненные каролингским минускулом. Также не вызывает сомнений и сюжет: святой Мартин, являющийся частью западной традиции, которая не имеет ничего общего с фигурами жрецов, столь дорогих ромеям, как именовали себя византийцы (византийцами их назвал один немец в XVIII веке, сами же они считали себя римлянами, и точка). Эти открытия поколебали устоявшиеся представления, кое-кто даже заключил, что истоки Венеции связаны не с Византией, а с Каролингами. Спокойно: Венеция располагалась на границе двух миров, поэтому нет ничего странного в том, что каждый из них оставил свой след на острове Торчелло. Странно как раз то, что ничего связанного с Каролингами не обнаружилось раньше.

Археологические раскопки в зоне между церковью и каналом открыли, что в IX–X веках здесь располагалось поселение с немалым количеством жителей: были найдены сваи фундаментов деревянных домов, колодцы и даже печь, еще одну печь нашли около 50 лет назад перед церковью. Поля вокруг предоставили многочисленные свидетельства существовавшей здесь прежде жизни — кольца, пряжки, византийские бронзовые браслеты.

Сейчас все находится в музее, окна которого выходят на площадку с церквями. Там можно посмотреть на предметы, найденные во время раскопок или доставленные из района, где располагался Альтино. Посетители музея также могут наглядно представить себе, насколько сегодняшний Торчелло отличается от того, каким он был еще относительно недавно. Частью экспозиции является цикл работ художников мастерской Паоло Веронезе из не существующей сегодня церкви Сант-Антонио, а также деревянная скульптура благословляющего Христа, которая прежде находилась в исчезнувшей церкви Святого Иоанна Евангелиста.

Представьте себе все эти поля, покрытые домами и работающими людьми, а не заросшие деревьями и кустарниками, как сегодня; каналы, по которым плывут лодки, а не редкие водоплавающие птицы; заполненные верующими церкви, забитые товарами лавки. Таким изначально был остров Торчелло, торговый центр лагуны. Венеция вдохнула в него живую энергию, а затем превратила его в бледную тень того, чем он был когда-то. Сегодня это зеленый и безлюдный уголок лагуны, где возвышаются редкие постройки, которые кажутся нам абсолютно вырванными из контекста.

Никогда не рождавшийся город

Обычно историю появления Венеции представляют следующим образом: пришли орды гуннов, которые оставили за собой выжженную землю; жители материка в ужасе бежали прочь, забыв об имуществе, домах и уверенности в завтрашнем дне. Они укрылись на негостеприимных, но безопасных островах лагуны. Город родился внезапно, словно из ничего.

На самом деле все было не так. Воды лагуны скорее похожи на место связи, а не на убежище. Поселения появлялись медленно и постепенно, жители водной Венеции и Венеции материковой сохранили прочные и тесные отношения, а ставшие причиной переселения варвары существовали на самом деле, но это были не гунны Атиллы в 452 году, а лангобарды короля Альбоина, пришедшие в Италию в 568-м. Апогей захвата интересующих нас земель пришелся на 639 год, когда они завоевали Альтино, а через пару лет и Одерцо, главный византийский город на материке. Беженцы укрылись на побережье, а жители Одерцо вместе с епископом Маньо — в Эквилио, который находился примерно там, где сегодня находится Езоло. Те обитатели Альтино, которые не перебрались на остров Торчелло, поселились на прибрежной полосе суши между двумя рукавами устья реки Пьяве.

Церковь Торчелло была расширена и украшена, о чем свидетельствует уже упоминавшаяся мемориальная надпись 639 года. Однако авторы недавних исследований склонны считать, что надпись была сделана в честь окончания строительства собора, а не по случаю начала реставрационных работ, относя их к середине следующего века.

Венеция никогда не рождалась: она постепенно создавалась на основе предшествующих поселений. Этот процесс длился несколько веков. Только начиная с IX века можно более или менее говорить о появлении той Венеции, которую мы знаем сегодня (тогда она называлась Риальто) и которая победила других претендентов на то, чтобы стать Венецией, — это, конечно же, Торчелло, а также Градо и Комаккьо. Когда Луитпранд в 715 году подписывал договор на поставку товаров с Востока, в том числе перца, он подписывал его с жителями Комаккьо, а не Венеции — это означает, что первые были важнее вторых. Венеция разделается с конкурентами в 932 году, разграбив Комаккьо и сровняв его с землей.

Все мистификации, касающиеся основания Венеции, были созданы самими венецианцами, и в достаточно давние времена. Авторы средневековых хроник распространили историю о внезапно возникшем из ниоткуда городе: якобы беженцы поселились в необитаемых местах, которыми никто не владел. Это было нужно для становления мифа об изначальной свободе Венеции: ее жители родились свободными и всегда были свободными. Разумеется, события разворачивались иначе: венецианцы на протяжении веков ловко лавировали между могущественными силами того времени — византийцами на море и лангобардами, а потом франками на материке.

С самого начала Венеция соединяла два мира, Восток и Запад, — эта миссия красной нитью проходит через тысячелетнюю историю города. Лагуна с географической точки зрения — это не море и не земля, а смешанная зона, где соединяются вода и суша. Невозможно определить даже воды лагуны: они не пресные и не соленые, а солоноватые. Венеты, а затем и венецианцы сделали смешение своей точкой силы. Венеция — «это не территория, а, скорее, каприз природы, причудливое изобретение вод, сбрасываемых множеством рек», — так пишет о ней современный медиевист Джорджо Кракко.

Мифы об истоках

Говорят, что авторы хроник были большими балаболами: они создали реальность, которой никогда не существовало, слепив ее для потребления современниками и приукрасив в своих целях. Кассиодор, калабриец из Сквиллаче, префект претория короля остготов Теодориха, проезжал через лагуну около 538 года, то есть за век до захвата земли венетов лангобардами. Он описывает жителей идиллически: они живут между морем и сушей, как водоплавающие птицы, их сообщество отличается простотой и трудолюбием. Это своего рода коммунистическая община, где богатые и бедные живут одинаковым образом и каждый получает по потребностям благодаря изобилию рыбы в лагуне. Чтобы укрепить землю и сделать откосный берег вертикальным, то есть более приспособленным для плавучих средств, жители переплетают болотный тростник, растущий на границе суши и воды, и заполняют отгороженную этими плетенками зону грязью и грунтом — таким образом пляж превращается в берег.