Ловушка для главного дива - Дашкевич Виктор - Страница 22

Вот уже 400 лет, как Академии отделились от государственных структур, и это не пустая формальность. В 1939 году в развязанную Гитлером войну неожиданно вступила германская альма-матер. И ее главный ментор, обладавший необычными способностями, причинил много горя и разрушений. За что сполна поплатился. Его самого сожрал бештафера, прозванный Русским чудовищем, а Академия была низложена, утратила свой статус и до сих пор не имеет права обучать колдунов.

Но разрушений случилось бы намного больше, если бы к побоищу присоединились и остальные Академии.

Так что строгость вполне оправдана. Однако Кузьма заметно приуныл.

– Эх… а я хотел завтра Афонсу с Алешей Перовым познакомить… Он ведь сдал экзамен?

– Да, – ответила Диана, и Афонсу мысленно повторил: «Наставница». Надо привыкать называть здешних менторов именно так.

– Алексей Перов сдал экзамен успешно. Однако завтра у него еще один, и начало в восемь тридцать. В девять можешь прийти и получить пропуск.

– Ура! – воскликнул Кузьма и схватил Афонсу за руку. – Побежали быстрее, а то Горбунок без нас ускачет. А я давно мечтал на нем прокатиться.

Горбунок оказался бештаферой, приспособленным для транспортных целей. Осторожно забравшись на скользкое туловище химеры, юный колдун, как и прочие, поднял щит, полагая, что помчится это многоногое существо довольно быстро. И не ошибся. Бештафера сорвался с места, и только фонари, освещавшие длинную аллею, замелькали перед глазами.

– Ух ты, весело! – услышал Афонсу голос сидящего сзади Кузьмы и полностью согласился. Вот это скорость! Да и усидеть на скользком извивающемся туловище, удерживая щит, совсем не просто. Хорошо, что увесистый чемодан остался у Кузьмы. Наверняка из-за таких вот скачек русским колдунам потом намного проще летать – они привыкают держаться на бештафере с раннего детства. Жаль, что в Коимбре не используют ездовых бештафер. Но в маленьком городе это попросту незачем: от железнодорожного вокзала до главного корпуса колдун пешком доберется за двадцать минут. А уж обратно, с холма, и вовсе за десять.

Здесь же, на скорости, сравнимой с движущимся автомобилем, ехали целых пять минут. Значит, идти бы пришлось не меньше часа. Афонсу представил, что целый год будет кататься на многоножке, и внутренне возликовал.

А Горбунок уже затормозил возле пятиэтажного здания. Кузьма воскликнул:

– Приехали, – соскочил на землю и протянул приятелю чемодан. – Ну вот. Внутри меня вахтер не пустит. Это здесь самые страшные дяденьки и тетеньки, страшнее даже Инессы. Так что теперь сам тащи. А завтра, как злыдня Диана даст мне пропуск, я тебя буду у столовой ждать. И познакомлю с Алешей.

– Договорились, – ответил Афонсу. Здорово, что получится сразу подружиться с кем-то из местных. Если этот Алеша только поступает, значит, ему двенадцать. И третьекурсник сможет помочь ему с учебой.

– Тогда пока. – Кузьма наконец расстался с чемоданом и исчез.

И Афонсу поволок свою ношу по лестнице ко входу.

На вахте его и правда встретил «дяденька» с суровым и серьезным лицом. Афонсу улыбнулся и поприветствовал его по-русски:

– Добрый вечер.

– И вам доброй ночи, господин студент, – без тени улыбки ответил «вахтер», – меня зовут Вячеслав Олегович, и я классный надзиратель. Вот ваш ключ, на нем написаны этаж и номер комнаты. Лестница направо. Прошу соблюдать чистоту и порядок. Гостей в комнату водить запрещено, за исключением выполнения совместных заданий, требующих изоляции. После отбоя выходить из комнат запрещено, за исключением чрезвычайных ситуаций. Свет выключать следует ровно в двадцать три часа, после отбоя запрещен любой шум. Употребление и хранение на территории общежития алкоголя, табака и любых других увеселительных средств строжайше запрещено.

Далее следовало еще несколько важных пунктов про личную гигиену, но их Афонсу слушал уже вполуха и, когда «вахтер», или же «классный надзиратель», наконец закончил, выдохнул с облегчением, сказал спасибо и поспешил к лестнице. Надо же, какой нудный и серьезный этот неулыбчивый сеньор. А ведь он человек, не бештафера.

В комнате, как и обещала наставница Диана, уже ждал легкий ужин, состоявший из трех румяных пирожков. Один оказался с курицей, другой – с грибами, а третий – с вареньем. Рядом с блюдом расположилась большая глиняная кружка с плавающими в ней ягодами клубники.

Ужин Афонсу очень понравился. Как и комната: небольшая, но очень удобно обставленная, так, чтобы все необходимое находилось под рукой. Было в ней и еще одно важное преимущество – персональный санузел. Каждое утро в Республике начиналось со штурма двух умывальников, что временами порождало пусть шуточные, но весьма зрелищные и иногда и разрушительные сражения. Поэтому Афонсу нередко предпочитал вечером дойти до дома, а не оставаться во дворце.

Расправившись с угощением, юный колдун понял, что очень сильно устал и вымотался. Глаза буквально слипались. С трудом заставив себя подняться, он усилием воли отогнал желание рухнуть на кровать в чем был и подошел к чемодану, чтобы достать из него любимую футболку, служащую ночной сорочкой. Открыл крышку чемодана и издал долгий протяжный стон. Прямо поверх остальных вещей во всем своем великолепии возлежал придворный костюм. И камзол, и бриджи, и даже кружевной воротник с нарукавниками. Сложенные и упакованные аккуратнейшим образом.

Так вот почему чемодан оказался таким тяжелым! Афонсу потрогал мягкий бархат и нахмурился. Нет. Несмотря на то что ткань изготовлена по старинным, вековой давности технологиям, не имеет ни грамма синтетики и расшита настоящим серебром и камнями, костюм не мог весить настолько много. Теперь мальчик был уверен, что спокойно поднимал собранный чемодан одной рукой. Да и из-под черной ворсистой ткани явственно проступало что-то твердое.

Афонсу откинул камзол, и только приличия и правила о тишине не позволили ему издать возмущенный вопль. Поверх вещей, прямо под придворным костюмом лежал запечатанный красным воском с символом королевского дома деревянный подарочный футляр, в котором однозначно находилась огромная, полуторалитровая бутыль портвейна. Об этом недвусмысленно говорили и выгравированная на футляре цифра 20, и видневшаяся в круглом отверстии, вырезанном в дереве как раз напротив места, где темное толстое стекло бутылки переходило в горлышко, золотая пломба с изображением держащего чашу крылатого льва. Это же известная каждому в Португалии торговая марка, принадлежащая винодельням ментора Педру!

– Ментор! – гневно прошептал Афонсу.

Что это, проверка? Ментор хочет узнать, как наследник выкрутится из щекотливой ситуации и под пристальными взглядами надзирателей незаметно избавится от огромной бутылки запрещенного алкоголя?

Но… это как-то странно… Слишком простая проверка для третьекурсника. Или это только разминка, для начала? И у ментора заготовлены еще какие-то шуточки? Афонсу вздохнул. Расслабиться не получится даже на другом конце земли.

Но сейчас точно поздно что-то решать. Поэтому мальчик вытащил футболку, затолкал футляр поглубже в вещи, закрыл крышку чемодана и сунул его под кровать. И, переодевшись, заснул, стоило только голове коснуться подушки.

А утром проснулся оттого, что в глаза нещадно било солнце.

«Проспал!» – мелькнула в голове мысль. Афонсу вскочил с кровати и бросился в ванную. Но по дороге остановился перед висящими на стене часами. Они показывали без четверти пять.

– Фух. – Он выдохнул и вернулся обратно в кровать. Но ложиться не стал, просто уселся и вытянул ноги, подложив подушку под спину. Ну конечно. Будильник он поставить забыл, но, учитывая разницу во времени, проспал даже меньше, чем обычно. Просто рассвет в Подмосковье наступал значительно раньше, чем в Коимбре. Надо не забывать задергивать вечером шторы.

На пробежку, если верить Хосе, в Московской Академии выходят не раньше шести, и никаких холмов в округе Афонсу накануне не заметил, а значит, бегать здесь будет одно удовольствие. По крайней мере, летом. О зиме, ужасы которой с особым старанием живописал Хосе, Афонсу предпочитал не думать. А вот о чем следовало подумать, и немедленно, так это о проклятущей бутылке с портвейном. Мальчик вытащил футляр и потряс; бутылка располагалась в нем плотно, но место внутри прямоугольной упаковки все равно оставалось. А значит… Афонсу достал коробку со значками и начал пересыпать их в круглое отверстие футляра, аккуратно распределяя. Потом в ящике колдовского рабочего стола нашел бумагу для черчения, аккуратно вывел на ней по-русски: «Личные вещи Афонсу Брагансы» – и наклеил на фасад, закрывая гравировку и отверстие.