Миротворец - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 4

Выбравшись на улицу, активирую Глайд. Моё тело окутывает мерцающее серебристое сияние, и я стрелой скольжу над мостовой, лавируя между прохожими и парящими ховербайками. Ветер свистит в ушах, полы плаща хлопают за спиной. Петляю, ныряя под переходы и огибая уличные фонари и рекламные экраны. Редкие прохожие шарахаются в стороны и что-то кричат вдогонку, завидев человека, несущегося по дороге будто на антигравах, но мне нет до них дела. Главное – оторваться от возможной слежки.

Спустя пару минут, сделав несколько ложных манёвров, сворачиваю в безлюдный переулок ко входу в неприметное здание со следами былой роскоши на фасаде. Осторожно проскальзываю внутрь и скрываюсь в полумраке помещения, поднимая в воздух облачко пыли. Прислушиваюсь, не раздадутся ли снаружи звук шагов или гул двигателей преследователей. Тишина. Только ветер гоняет по тротуару обрывок рекламной листовки.

Методично обследую своё тело и одежду, выискивая следящие устройства. Оценка, Спектральное Зрение, Первобытный Симбиоз – все способности работают на то, чтобы выявить инородные предметы. К счастью, я чист.

Убедившись, что слежки нет, расслабляю плечи и тихо произношу:

– Можешь выходить.

Секунду спустя из моей собственной тени, будто выныривая из неё, появляется знакомая фигура.

– Всё слышал? – интересуюсь я, не повышая голоса.

– Да, – лаконично подтверждает Шелкопряд, стягивая шлем и обнажая бесстрастное лицо.

Впиваюсь в Тана пристальным взглядом.

– Всё, что ты услышал от Тарниры, должно навсегда остаться между нами, – с нажимом произношу я. – Ясно?

Ткач Теней чуть склоняет голову набок. В его глазах мелькает искра понимания.

Удовлетворённо хмыкаю.

Теперь можно переходить к сбору информации перед основной миссией.

Активирую Трансивер и ввожу код вызова. Спустя пару гудков в динамике раздаётся ехидный голос информационного брокера:

– Приветствую, мой самый неутомимый наниматель! Неужели ты вновь успел нажить себе врагов?

Закатываю глаза, хотя Эхо этого и не видит:

– Можно и так сказать. Мне нужны все данные, которые ты сможешь нарыть по взаимоотношениям трёх Домов Увриксиара: Ульгрид, Архарц и Марвейр. Подробности их конфликтов, скрытые мотивы, подковёрные интриги – в общем, вся грязь, до которой дотянешься.

– Связываться с дроккальфарами – весьма необдуманный поступок, – тянет брокер после непродолжительного молчания. – У них у всех мозги набекрень, но тебе лучше видно… Ладно, посмотрим, что тут у нас есть…

Я терпеливо жду, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Несколько минут спустя Эхо хмыкает:

– Значит, так. Их аристократические разборки – то ещё змеиное гнездо. Сплошные интриги и подковёрная борьба. Взять хотя бы Ульгрид и Архарц. Между ними давно тянется кровная вражда.

– Насколько давно? – сдвигаю брови я.

– Со времён бабки нынешнего Матриарха, – отвечает Эхо. – Если вкратце: та силой увела у предшественницы Хлёсткой Ветви очень прибыльный Сектор. Мать Тарниры, естественно, пришла в ярость. Попыталась отбить свои земли, но Ирмо́ра Архарц прикончила её фаворита-наложника. С тех пор Ульгриды и точат зуб на Архарц.

– Весело у них тут, ничего не скажешь. А что там с Ульгридами и Марвейрами?

Слышу, как Эхо хмыкает:

– О, это вообще занятная история! Хлёсткая Ветвь пыталась поглотить один захудалый клан, но Матриарх Марвейров ей не позволила. И более того, во время светского раута отчитала Тарниру перед всеми – дескать, рановато ей разевать рот на чужие территории. Естественно, после такого Тарнира жаждет поквитаться.

Задумчиво потираю подбородок. Непростые тут отношения, ничего не скажешь. Просто банка с пауками: застарелые обиды, закулисные махинации, козни. Реально ёмкость с бензиновыми парами. Только искру поднеси – рванёт.

– Что ещё можешь рассказать о местных? – интересуюсь я.

Эхо цокает языком и назидательно произносит:

– Честь Дома, светский имидж, положение в обществе порой ценятся выше самой жизни. Потерять лицо публично здесь хуже смерти. Оступился на важном приёме, ляпнул не то – и всё, несмываемый позор на весь клан. Никто не станет вести дела, пока не искупишь вину кровью или подвигом.

Хмурюсь, обдумывая информацию:

– То есть за честь и достоинство они глотку перегрызть готовы?

– Без малейших колебаний! – подтверждает брокер. – За косой взгляд в сторону Матриарха любой дрокк порвёт обидчика. Ну а высшая мера наказания у них – изгнание из клана. Тяжелее смерти, по сути. Твою собственную невесту вышвырнула из Дома родная мать. Считай, теперь она для всего Увриксиара – па́рия. Персона нон-грата. И даже возвращение статуса в новой ипостаси Матриарха пока ничего с этим не сделало

Галадра, тварь… Была. Опозорила и вышвырнула родную дочь, обрекла на участь изгоя. Тогда Драгана смогла дать отпор и прикончила мамашу, но как же мне жаль, что не я своими руками стёр эту мразь в порошок!

– Принял, Эхо, – киваю я. – Данные что надо. Переведу на счёт, как всегда.

– Великолепно! – бодро отзывается ксенос. – Обращайся, если что. В любом случае я ещё поищу данные по всем трём Домам и дошлю тебе позже.

Связь прерывается. Несколько секунд пялюсь на опустевший дисплей Трансивера, переваривая услышанное.

Одно ясно – дело предстоит хлопотное. Интриги, ловушки, подставы – всё, как я люблю.

Покинув убежище после разговора с Эхо, я чувствую острую необходимость подышать свежим воздухом и хоть немного прочистить голову. Возможно, если отвлекусь, это подстегнёт интуицию и поможет ей выдать какой-нибудь неожиданный план, рождённый моим распалённым подсознанием.

Я отправляюсь бродить по улицам Кархолла, глубоко погрузившись в свои мысли. Так проходит несколько часов. Вокруг кипит жизнь. Хмурые дроккальфары сосредоточенно торопятся по своим делам. Судя по разговорам и всеобщему оживлению, в городе готовятся к какому-то празднику.

В центре моё внимание привлекает богатая оружейная мастерская, у дверей которой толпится народ. Глазеет, пускает слюни, но порог не переступает. Возможно, продукция им не по карману. Местный мастер явно знает своё дело и пользуется заслуженной популярностью. Сквозь витрину видны образцы искусно выкованных мечей, кинжалов, плазменных кнутов, излюбленного оружия ушастых.

Протолкнувшись внутрь, оказываюсь свидетелем занятной сценки. Двое молодых мужчин-дрокков, судя по гербам на одеждах, из враждующих Домов, с пылом что-то доказывают друг другу, размахивая руками. Предмет их спора – эскадиевый изогнутый меч с корзинчатой гардой, инкрустированной арканиумом.

– Я первым увидел этот клинок и просил мастера отложить его для меня! – надменно вскидывает подбородок один, в алой похожей на шёлк безрукавке. – Он уже почти мой.

– Ну а я, – парирует второй, одетый в синий костюм с серебряной вышивкой, – предложил мастеру за него вдвое большую цену! Так что тебе, недоумок, придётся поискать себе другую игрушку.

– Да как ты смеешь, ничтожество?! Отродье жалкого Дома Вейрта́н, осмеливается оскорблять благородного представителя Дома Арле́йн?! – багровеет аристократ. – Да ваш Дом – позор даже по меркам захолустного Кархолла!

– Зато мы, в отличие от вас, не промотали все свои богатства в оргиях и пирах! – огрызается второй. – И можем себе позволить любую прихоть!

Слово за слово язвительные фразочки сменяются откровенными оскорблениями. Причём, изначальный повод для ссоры – несчастный клинок – уже благополучно забыт. Просто два молодых дрокка, лишённые реальной власти в обществе матриархата, вцепились в единственную возможность доказать своё превосходство.

На Увриксиаре, где все важные решения принимают женщины, где наследование идёт по женской линии, а мужчины благородных Домов в лучшем случае остаются тенью своих матерей и сестёр, подобные петушиные стычки становятся единственной возможностью проявить себя. Вот они и готовы рвать друг другу глотки за малейшее оскорбление, ведь это единственное, что им позволено, – драться между собой за крохи самоуважения.