Неправильный попаданец. Книга 1 - Вэй Катэр - Страница 3

Наконец, когда дно уже начало давать слабину, я увидел искомую будку.

– Аллилуйя!!! – во всё горло проорал я, пытаясь перекрыть какофонию звуков, вырывавшихся из меня.

Следующий ужас настиг, когда я осознал: бумаги-то тут нет! Вот это стало поистине сильнейшим испытанием. Оставив на полу штаны – если данное убожество можно так назвать, – я принялся шарить по двору. Искал колодец, бумагу или, на худой конец, лопух.

Не было ничего. «Боги! Да как так-то?» В целом я уже ничего не стеснялся. Вчерашние воспоминания – как и воспоминания моего тела – накатывали волнами. Для меня ходить голым по двору, оказывается, нормально. Быть битым – тоже: все местные издеваются надо мной. Мать и отец давно умерли, а подкармливают меня лишь некоторые соседи – чтобы с голоду не сдох.

Собственно, то, что я не работаю и попрошайничаю, многих местных и бесит. Имущества у меня нет, кроме дома; сил нет, и стержня – тоже. Хотя при чём тут стержень? Тут явный набор диагнозов: синдром Дауна, аутизм, отсталость в развитии и бог ещё знает что. Причём в самых ужасных проявлениях. «Забавно будет, когда я стану… А кем я стану?»

Все попаданцы – обычно бывшие боги, великие личности и так далее. А я кто? Паренёк предпенсионного возраста с хорошо подвешенным языком…

«Как двусмысленно… Хотя мой язык меня спасал столько раз, что и представить сложно…»

– Петруха! – Мой домик пошатнулся. Сразу вспомнилась сказка про Ниф-Нифа и Наф-Нафа. – Недоразвитый! Сюда иди!

То, что я Петруха, я уже понял; то, что недоразвитый, – увидел в зеркале. Но зачем так грубо? А домик почему шатается? То, что он убогий, я понимаю, но всё равно его надо серьёзно «вшатать», чтобы он начал дрожать. Едва перебирая жирными и опухшими ножками, я выполз на порог и открыл дверь.

Там стоял довольно статный мужчина: причёсанные тёмные волосы с сединой на висках. Эта седина ему очень шла. Эдакий доктор Стрэндж, мать его. Даже красный плащ присутствовал. Я осмотрел мужика мутным взглядом: всё же пол-лица опухло, а зрение явно изначально было далеко от идеала.

– Что лыбишься, уродец? Смешно тебе? – крайне злобно выкрикнул «доктор Стрэндж».

– Давайте без грубостей. – Я сделал шаг ему навстречу. – Пока не совсем понимаю, о чём речь, но договориться всегда можно.

Второй шаг я сделать не успел. Меня подняло в воздух, перевернуло вверх тормашками и прижало к стене «моего» дома. Я улыбался и смеялся: накатил приступ истерики. «Магия! Магия есть в этом странном, сраном мире. А то, что я убогий идиот, ничего не значит. Главное – то, что у меня внутри. И сейчас я это докажу».

– Уважаемый, давайте вы меня поставите на ноги и расскажете суть всех ваших претензий!

– Ты избил моего сына, мразь. И ты ответишь за это.

«Ха-ха-ха!» – Я смеялся мысленно, чтобы не обидеть этого идиота. Классика клиники – моя стихия. Доказать идиоту, что он идиот. Начнём.

– Уважаемый, первое…

Диалог, собственно, так и не состоялся. Поначалу чёртов маг никак не мог разобрать моих слов. Моя отёкшая тушка, перевёрнутая вверх тормашками, категорически отказывалась говорить внятно. Да и складки живота, лежавшие на горле, этому не особо способствовали.

Когда маг понял, что диалога в таком положении не получится, он вернул меня на грешную землю крайне вульгарным методом, банально отменив заклинание. Полёт оказался коротким и болезненным.

Я поднимался медленно и гордо – ну, так мне казалось. Маг же лишь морщился.

Главное правило решалы – никогда не подавай виду, что что-то пошло не по плану. Я обтёр руку о траву и, прикрыв срам собственным пузом, осмотрел мага.

– Нехорошо, уважаемый, – начал я максимально учтиво, но с лёгким нажимом. – Приходите ко мне в дом, пачкаете стены какашными узорами, переворачиваете хозяина, бьёте, в конце концов. Это прямо ни в какие ворота…

– Экий грамотей стал! Ты слов-то таких откуда набрался?

В моей памяти тут же начали всплывать воспоминания. А ведь я действительно почти не говорил – точнее, моё тельце. Собственно, с такими отклонениями вообще удивительно, как я существовал раньше.

Меня резко скрутил спазм в голове – я упал на колени и обхватил её руками. Пережитое сплошным потоком заполняло мою память: вспышки картинок, в основном издевательств и упрёков – как от сверстников, так и от взрослых.

Моменты прошлого приходили задом наперёд: от последних к более ранним. Вот спившийся отец замерзает в сугробе. Чуть раньше я ещё разговаривал с людьми, а после его смерти окончательно замкнулся. Воспоминания полетели дальше, отматывая месяц за месяцем.

Вот отец ещё похож на человека. Мать… Мать ещё жива. Я очень её люблю, и мы с ней общаемся. Посевы погибли, а скотина померла от какой-то болячки. Мать заболела, вылечить её не смогли – она умерла.

Я начинаю выть! Боль в голове уже невыносима, а воспоминания заливаются в меня потоком. Ещё более старый отрывок: мать жива, отец полон сил и решимости. Дом ещё целый и красивый, вокруг чистота и порядок. Большое стадо коров и огромные поля. Отец лучится счастьем, мать смотрит на меня с надеждой и гордостью.

Мне семь лет, и у меня появились задатки магии – крайне редкое событие для безродных крестьян. Чтобы проверить мой потенциал, вызывают целого мага-академика из Тульской академии волшебства. Он осматривает меня и хмурится.

Я чувствую, что у меня всё получится, что я избранный. Ведь в нашем селе никогда не появлялись маги, а значит, я буду первым. Я совершенно нормального вида: лицо, тело, а главное – мой голос и слова. Я нормальный ребёнок.

Маг хмурится всё сильнее и сильнее, водит руками по моей голове и что-то бубнит. Я ничего не понимаю, но ощущения в теле странные. Маг лезет в мою душу, ковыряется там и причиняет мне дискомфорт. В груди сжимается комок боли – не сейчас, а тогда, в детстве. Я начинаю кричать.

– Ядовитая магия в нём! – кричит маг. – Прокажённая, запретная, тёмная. Не быть ему магом!

В голове и груди что-то хрустит, и я, маленький, отключаюсь. Поток картинок заканчивается, а я лежу на земле. Всё тело едва подрагивает. Мочевой пузырь даёт слабину, несмотря на то что недавно был опустошён.

Маг, который минуту назад хотел меня распять и покарать, сплёвывает на землю. Затем разворачивается и, матерясь на исконном русском, уходит в закат. Он сыплет проклятиями и карами египетскими, но мне сейчас не до него.

Вот в собственной моче я провалялся, наверное, с полчаса. Сил подняться не было, хотя я и пытался. Всё тело дрожало и ныло, а сильнее всего жгло в груди и голове. В последнюю будто раскалённый гвоздь вкручивали отвёрткой.

Наконец я смог сесть, привалившись к стене дома, и сквозь боль начал рассуждать.

Получается, магией моё тельце было наделено. Но маг-академик из Тулы меня забраковал. Мало того, он, похоже, что-то сломал во мне. Точнее, не во мне, а в моём предшественнике.

Что потом? Судя по всему, именно из-за этого я и стал таким «красавцем», вследствие чего умерла мама, а отец не выдержал и спился. А я окончательно деградировал и откинулся в момент, когда меня шпыняли эти малолетки. Сердечко, видимо, не выдержало. Не зря я им рожи-то поначищал.

Каков, получается, итог? Магия во мне есть. Тело, наверное, можно вернуть в норму – понять бы ещё как. Учителя бы!

«Точняк! Маг этот злобный…»

Я уже собирался побежать за ним, но понял, что это не так просто, как раньше. Тело не слушается, сил нет. Да и сам маг вряд ли возьмётся меня учить, особенно в таком виде и состоянии.

На трясущихся ногах, опираясь о «какашную» стенку, я поднялся и выровнялся. Критически осмотрел себя и всё вокруг. Весь двор зарос бурьяном и какими-то кустиками. Лишь одна тропинка: от дома до калитки.

В памяти возник образ колодца: он точно есть – точнее, должен быть – как раз справа от меня. Но там сейчас трава выше пояса и кустистые деревья. Следующий флешбэк: за домом – сарай, и в нём есть кучка инструментов.