Милан. Том 7 (СИ) - "Arladaar" - Страница 3

После того как мужчину доставили в Московскую клинику и провели срочную антикризисную терапию по восстановлению функций головного мозга, Смелов пришёл в себя, однако, похоже, головной мозг всё-таки повредился в результате несчастного случая. Неожиданно, едва придя в себя, он заплакал и спросил, где его папа и мама. А потом вообще ударился в слёзы, долго лежал, вращая глазами, осматривал свои руки и ноги, и только под вечер, с трудом поужинав, затих и уснул.

На следующий день гражданин Смелов заявил, что звать его Женька Некрасов, ему 5 лет, и он очень всего боится и не знает, как попал сюда и вообще как получилось, что находится в теле взрослого дяди.

— Чёрт возьми, это… — неожиданно громко сказал Евгений Иванович и откинулся в кресле. — Какое-то безумие, господа присяжные заседатели… А то и чертовщина! Поневоле сходишь лишний раз в церковь. Я, конечно, в неврологии и психиатрии не первый год, однако таких случаев не помню. Кажется, не помню…

Потом Милохин опять задумался. Самое удивительное было то, что первым делом, когда молодой человек пришёл в себя, ему была проведена МРТ и СКТ головного мозга, которые не выявили никаких повреждений биологических структур, а также не обнаружено никаких новообразований в виде опухолей и кист. Физически гражданин Смелов, так же как и его головной мозг, были абсолютно здоровы!

Однако, при всём при этом, складывалось такое ощущение, как будто кто-то вынул прошлую прошивку из его мозга и поместил туда другую.

Всё дело в том, что Сергей Смелов не только говорил, но и вёл себя как пятилетний ребёнок, причём ребёнок, живший в каменном веке. Или, по меньшей мере, в средневековье. Он абсолютно ничего не знал, не умел обращаться ни с унитазом, ни со смесителем, не знал, куда идти и что вообще делать. Относительно придя в себя, Смелов проводил время за рисунками, которые выглядели абсолютными каракулями, и рассматриванием картинок в детских книгах. При всём при этом, тесты по обнаружению слабоумия, аутизма и шизофрении Смелов спокойно проходил. Безусловно, он обладал средним уровнем интеллекта. Только… Действительно, присущим пятилетнему ребёнку. Но при этом ребёнку, словно выдернутому из прошлого.

Это было очень поразительно, ведь в наше время даже пятилетний малыш умеет пользоваться элементарными бытовыми удобствами. Да что там удобствами, смартфонами и компьютерами, телевизорами пользовались дети в этом возрасте совершенно спокойно. Да чёрт с ним, со смартфонами, но унитаз! Однорожковый смеситель! Это…

— Случай очень интересный. Это явно какой-то необычный синдром, ещё не описанный наукой… Смелов после того, как пришёл в себя, оказался в прежней версии себя. Словно все обновления удалили. Пожалуй что, на этом случае можно написать академическую работу, — сам себе сказал Милохин, покачал головой, закрыл историю болезни Смелова и невольно бросил её на историю болезни Арины Стольниковой, которую недавно хотел по новой проштудировать.

Потом уважаемый профессор пошёл в палату к Смелову. Нужно было продолжать общение, вдруг вскроется какая-то новая деталь… И таки да… С сегодняшнего дня с ним будут заниматься специалисты по обучению умственно отсталых взрослых…

Семейный номер, в который заселились Людмила, мама и Сашка, на удивление оказался приличным. Во всяком случае, здесь хоть и стояло три кровати, но по площади, а самое главное, по размеру свободного пространства, он был просторнее, чем тот номер на двоих, в котором они жили в Екатеринбурге.

В номере две кровати у одной стенки, третья кровать посередине, на противоположной стенке большой телевизор, под ним письменный стол с креслом, платяной шкаф. В номере есть душ, ванная, туалет, кондиционер, Wi-Fi, красивые жалюзи на больших окнах. Ну а то, что находится на седьмом этаже, так девушка на ресепшене говорила, ничего страшного: лифт работает. Да и сколько здесь намеревались пробыть: день, два?

— А с чего мы начнём нашу экскурсию? — поинтересовалась Смелая у Анны Александровны.

Сейчас путешественницы уютно расположились в номере и собирались пойти пообедать в гостиничный ресторан.

— Наверное, с осмотра достопримечательностей, — пожала плечами Анна Александровна и посмотрела на часы. — Например, можно сходить в музей, посмотреть на медный самородок и повозку-паровоз. Да там много чего можно интересного увидеть!

— Ну уж нет! — решительно возразила Людмила. — Знакомство с городом нужно начать с самого главного, что в нём имеется: с ДЮСШОР, где занималась Николаева, то есть… Хмельницкая.

— Милая, у тебя целого дня не хватит, чтобы посмотреть на эту школу, — рассмеялась мама.

— Почему не хватит? — с большим удивлением спросила Люда.

— Потому что в городе три катка, и все они так или иначе связаны с Люськой, — терпеливо объяснила Анна Александровна. — Старый каток, на котором мы занимались, так и работает, но рядом с ним в конце восьмидесятых построен новый тренировочный каток, там занимаются только фигуристы. А ещё построена целая новейшая ледовая спортивная школа имени Людмилы Хмельницкой на Рабочем посёлке, где мы с Люськой жили. И с чего ты предлагаешь начать твою экскурсию?

— Естественно, со старой школы! — уверенно ответила Люда. — Было бы очень любопытно посмотреть, какой она стала.

— Ну, какой она стала, посмотреть, конечно, можно, а вот сравнить-то тебе не с чем, ты же не знаешь, какая она была! — весело заявила мама. — Ладно, раз мы здесь, начнём свой поход по местам памяти оттуда. Что-то ты меня заинтриговала. Слушай, я всё-таки не пойму, откуда такая тяга к прошлому?

— Знаешь, мама, мне всё-таки любопытно, как Хмельницкая пошла вверх, — подумав, ответила Люда. — Я хочу увидеть места, где она тренировалась и жила, впитать дух эпохи. Я, может, в будущем году поставлю программы, которые похожи на её победные программы. Или вообще буду катать советские темы.

Анна Александровна с большим удивлением посмотрела на дочь. Кажется, Арина сейчас говорила очень важные и значимые вещи.

— Убедительно звучит, — призналась Анна Александровна. — Но сегодня уже в любом случае поздно. Сейчас почти вечер, и спортивная школа наверняка не работает. Да и по родному городу я не хотела бы ходить в сумерках, легко можно остаться без денег и без зубов. Давайте сегодня отдохнём. Сейчас пообедаем в ресторане гостиницы, потом вернёмся и проработаем план завтрашних походов. Вы, кстати, не забывайте, дорогие мои: у тебя, Саша, через 10 дней состоится этап Гран-при в Москве, а у тебя, Аря, через 17 дней старт в Японии, где акклиматизация будет ещё та, которая тебе и не снилась.

Пожалуй что, это был очень разумный вариант планировки с завтрашнего экскурсионного дня…

… В ресторане гостиницы народу было не сказать чтобы много: рядом находились ещё несколько заведений с различными национальными кухнями, и многие постояльцы ходили питаться туда. Однако Анна Александровна не захотела последовать этим путём.

— Я, когда подростком была, мечтала о многом, но попасть сюда было одной из самых заветных мечт! — заявила она, когда вся троица расположилась за столом у окна и официант, тщательно причёсанный молодой парень в чёрных брюках и белой рубашке с галстуком-бабочкой, принёс меню.

— А почему? — с любопытством спросила Смелая.

— Понимаешь, Саша… — голос Анны Александровны стал слегка печальным, а взгляд затуманенным. Она словно погрузилась в далёкие и почти забытые воспоминания.

— Мы росли на окраине города, где, кроме домов и пустырей между ними, ничего не было. Когда мы приезжали, заметь, достаточно редко, в центр, мы как будто попадали в другой город, в другое измерение. Здесь были бульвары, парки, аллеи, кинотеатры, театр, кукольный театр, рестораны, кафе, «Универбыт», в конце концов. И апофеоз всего — вот этот красивый проспект с гостиницей «Интернационал». А гостиница что такое в советское время? Это место денег и моды. Сюда даже иностранцы приезжали, а если надо, то и различные известные и не очень известные люди, однако, которые, тем не менее, выглядели очень прилично. Не так, как мы и наши родители, работяги с завода. Эти люди ходили в модных пиджаках, галстуках, модных плащах и пальто, в шляпах, а их дамы в красивых платьях и обуви. Чёрт, да это был…