Изнанка мегаполиса. Всё тайное станет Навью (СИ) - Мирич Софья - Страница 4

Таисия посмотрела на него, приподняв брови в искреннем удивлении, и Ярослав, заметив это, усмехнулся — уже совсем по-свойски.

— Я угадал? Или вы вытягиваете из них то, что они не успели сказать перед смертью?

— Да, — она подтвердила, когда они подошли к кафе. — Вы правы. Я вытягиваю последние несколько минут их жизни: то, что они видели своими глазами, что чувствовали и что говорили. Это всегда… необычный опыт.

Ярослав потянул на себя тяжелую стеклянную дверь, впуская внутрь прохладу кондиционированного воздуха и аромат свежемолотого кофе. Таисия, благодарно кивнув, грациозно скользнула внутрь, и на мгновение ему показалось, что он видит едва уловимый отблеск тех самых «нитей», которые на секунду сверкнули в воздухе, отражая солнечный блик. Но он лишь отмахнулся от этого наваждения, шагая следом за ней.

— Ну, — сказал он, присаживаясь за свободный столик, — надеюсь, у этого кафе меню более земное, чем то, чем вы занимаетесь в морге. Я, пожалуй, закажу двойной эспрессо. Мне кажется, он мне сегодня жизненно необходим.

Они проболтали весь обед, и со стороны казалось, что коллеги — счастливая парочка, вокующая о чем-то личном. Ярослав, обычно хмурый и молчаливый в присутствии незнакомцев, сейчас оживленно жестикулировал, а Таисия, подперев подбородок рукой, внимательно слушала его, не сводя с него глаз. На деле же, за фасадом этой идиллии, они обсуждали детали предстоящей работы, которая с каждой минутой казалась Ярославу всё более сюрреалистичной.

— После обеда нужно будет осмотреть место преступления, — Ярослав сделал глоток остывшего эспрессо и взглянул на часы. — Думаю, они будут ворчать на нас из-за опоздания. Местные патрульные не любят, когда экспертов приходится ждать часами.

Таисия едва заметно улыбнулась, словно делясь секретом, и её пальцы на мгновение скрестились, как будто она плела невидимый узор на скатерти.

— Я позвонила заранее, ещё когда поняла, что вы опоздаете, — спокойно ответила она. — Попросила наложить стазис на погибшего до нашего появления. У нас такое часто практикуется, так как не всегда можно приехать сразу.

Ярослав на секунду замер, переваривая услышанное. Слово «стазис» в его профессиональном лексиконе обычно относилось к консервации улик, но после увиденного в морге он понимал, что Таисия имеет в виду совсем другое.

— Стазис… — повторил он, откидываясь на спинку стула и с интересом разглядывая её. — То есть, вы буквально «замораживаете» их последние мгновения, чтобы они не… рассеивались?

Он чувствовал, как остатки его прежнего скепсиса окончательно испаряются. Таисия была не просто коллегой, а ключом к миру, границы которого он только начинал нащупывать.

— Скорее замораживается всё вокруг, — она замолчала, подбирая слова. — И улики, и звуки, и всё место. Как только стазис будет снят, всё продолжится с того момента, как было остановлено. Мы к этому часто прибегаем, если поблизости не оказывается живых людей.

​Ярослав внимательно слушал, подавшись вперед. В кафе было шумно: где-то звенела посуда, гудел кофемашина, люди о чем-то спорили за соседними столиками. Контраст между этой обычной жизнью и тем, что его ждало впереди, становился почти осязаемым.

​— Значит, мы приедем не просто на место преступления, а в точку, где время замерло в ожидании нас? И ваша работа будет проходить прямо там? — Ярослав нервно, но вполне искренне усмехнулся. — Надеюсь, патрульные к этому готовы. Или мне стоит предупредить их, что они будут охранять «законсервированную» сцену?

— Нет, — она рассмеялась, глядя на его озадаченное лицо. — Они уже видели это и привыкли. Сегодня трястись будете только вы, коллега.

Ярослав на секунду замер, удивленный переходом, а затем расплылся в улыбке — впервые за весь день настоящей, свободной от напряжения улыбке.

— Значит, официально становлюсь «подопытным» с особыми привилегиями, — подытожил он. — Раз уж мы теперь в одной связке, может, отбросим официоз? Давай перейдем на «ты»? Всё-таки работать ещё, да и формальности меня никогда не прельщали.

Таисия просияла, и в этом жесте было столько искренности, что Ярослав почувствовал: между ними окончательно исчез барьер официальности.

— А давай! — живо отозвалась она.

Таисия, только что доевшая свой обед, изящно промокнула губы салфеткой и, улыбнувшись, подала знак официанту. Тот, словно зачарованный её манерой двигаться, мгновенно оказался у их столика. Пока он выписывал чек, Ярослав наблюдал за ней. Без халата, в легкой блузке, она казалась удивительно домашней, но стоило ему вспомнить, что она творит с пространством и памятью умерших, как в груди снова шевельнулся трепет — уже не животный страх, а здоровое профессиональное любопытство.

​Когда официант положил счет на стол, она потянулась к сумке за кошельком, но Ярослав чуть заметным движением накрыл папку со счетом своей ладонью.

​— Подожди, — мягко сказал он, глядя ей в глаза.

Девушка замерла, её рука зависла в воздухе. Она слегка склонила голову набок, и в её взгляде промелькнуло удивление, смешанное с привычной независимостью.

​— Ярослав, я сама могу заплатить за свой обед, — ответила она с легкой улыбкой, в которой читалась мягкая, но твердая установка. — Я не нуждаюсь в опеке.

​Он чуть приподнял уголки губ, удерживая её взгляд.

​— Я знаю, что ты можешь, — ответил он спокойно, не убирая руки. — И не сомневаюсь в твоей независимости. Но позволь мне сделать это. Пусть это будет небольшим жестом признательности за то, что ты согласилась со мной работать. И, честно говоря, мне просто хочется угостить коллегу после того, как я заставил тебя ждать сегодня утром.

​Таисия посмотрела на его руку, затем снова на него. Секунду она колебалась, словно взвешивала этот поступок на своих внутренних весах, после чего её плечи расслабились, и она едва заметно кивнула.

​— Хорошо, — она убрала руку от сумки и примирительно улыбнулась. — Но только на этот раз. В следующий — моя очередь.

Мужчина выдохнул, чувствуя, как этот простой момент окончательно стер остатки неловкости между ними. Он достал карту и передал её официанту, ощущая, что теперь, когда барьер пройден, они готовы к тому, что ждет их на месте преступления.

​— Ну что, коллега, — Таисия поднялась, грациозно поправляя сумку на плече. — Пойдем посмотрим, во что ты ввязался? Надеюсь, ты успел плотно поесть, потому что после снятия стазиса обычно становится очень... шумно.

​Ярослав поднялся, возвышаясь над ней. Он чувствовал, как внутри него просыпается азарт. Старая жизнь с её понятными протоколами осталась где-то там, за порогом этого кафе, а впереди ждало нечто, что он пока не мог описать словами, но к чему был готов.

​— Пойдем, — ответил он, кивая на выход. — Показывай, куда ведет эта кроличья нора. Только предупреждаю: если там будет так же холодно, как в морге, я буду ворчать.

​Таисия весело фыркнула, и они вышли из кафе обратно в гудящий, ослепительно яркий зной города, навстречу неизвестности.

Глава 2. Часть 2

Место преступления оказалось узким переулком, зажатым между кирпичными стенами старых домов. Тропинка, уходящая вглубь двора, была скрыта густыми кронами деревьев — даже в полдень здесь царил полумрак, который сейчас, в контрасте с июльским зноем, казался почти спасительной прохладой.

​Выйдя из машины, Таисия первым делом подставила лицо небу, позволяя случайному солнечному лучу, пробившемуся сквозь листву, запутаться в её волосах. Они были угольно-черными, с каким-то холодным, почти вороньим отливом, и на фоне бледной кожи казались почти нереальными, словно полотно, сотканное из самой ночи. Она выглядела настолько легко и естественно, что Ярослав на секунду залюбовался, забыв про кобуру и гнетущее предчувствие.

​Они хлопнули дверями машины и зашагали к патрульным. Те сидели на раскладном стуле в тени, выглядя разморенными и явно недовольными ожиданием.