Очень приятно, Царь! Блюдо второе (СИ) - Бергер Евгений - Страница 7

— О… Ну, это неплохо. — Майский жук похвалил Наташу и Настю: — Обе — хорошо! Умницы.

— Ура! — девчонки явно переживали за первую пару в году.

Кстати, Серегу и Валентина тоже оценили хорошо. Дальше пошли, в основном неуды.

Лишь Госпожа Спешилова приготовила блюдо на высший балл.

— Думаю, надо посетить ярмарку. — произнёс я, выкладывая кусок щеки на подушечку из картофельного пюре: — А-то у нас вечно, какие-то внезапные дела…

— Она будет идти до двадцатого сентября включительно. Так что, можно не торопиться.

— Ага… Знаешь присказку, что чем больше оттягиваешь дело, тем больше шанс не сделать его вовсе? Вот тут также! Поэтому сейчас уделываем Майского жука и идём смотреть, что там предлагают местные сообщества. Уверен на сто процентов, что там есть блюда и поинтереснее вареников.

— Всё-таки, решил вступить?

— Буду отталкиваться от того, что найду. Вообще, меня интересует японская кухня. Лера утверждает, что к ней тут готовят хуже всего. Не хочется вылететь, как те ребята…

— Кстати, хороший вариант.

— Ты готов? — я украсил говядину с пюре идеально ровными колечками зелёного лука.

— Готов. — кивнул Колян, накрыв поднос блестящим клошем — той красивой крышкой, как в дорогих ресторанах.

Как только мы направились презентовать наши блюда, Раневский нахмурился. Его усы недовольно распушились, как у уличного кота, который увидел соперника, вылезающего из подворотни.

— Наши многоуважаемые болтуны. — заключил он и скрестил руки на груди: — Я смотрю, вы даже не притронулись к моему демигласу. Не уверен, что за это время можно было сделать хороший соус. Показывайте, что у вас там получилось? Ты будешь первым, Цареградцев.

— Прошу! — я открыл клош и поставил дымящуюся тарелку перед Раневским.

Севу всегда преследовало чувство непреодолимой тоски и раздражения, когда речь заходила про простолюдинов, которые изо всех сил пытались прорваться на вершину кулинарного Олимпа.

Дерзость. Сила. И крепкий дух, который невозможно сломать.

Когда-то и сам Раневский был таким же. Парнишка из простой семьи, которому выпал великий шанс стать лучшим поваром Империи. Из гадкого утёнка превратиться в прекрасного лебедя, который воспарит над всей пищевой индустрией.

Став шефом, а затем и преподавателем в Харитоновке, Сева сперва искренне верил, что таких, как он — много. И что простолюдинов надо поддерживать, ведь у них гораздо меньше возможностей, ресурсов и связей. В отличии от наследников крутых аристократических родов, эти ребята были абсолютным нулём. Никем. И ничем.

Однако, вместо благодарности, Раневский всё чаще видел, как искреннее любопытство превращается в рутину. Жажда знаний деградирует в нужду, потому что без неё никак. А внутренний огонь затухает, из-за того, что каждый студент ВСЕГДА сравнивает себя с ДРУГИМИ.

В итоге, будущий талант гаснет. Разочаровывается, а затем злится на весь окружающий мир. Начинает работать не на любопытстве с воодушевлением, а просто загонять себя, пока в один прекрасный момент не срывается.

Некогда прекрасная и очень перспективная звезда навсегда потухает и падает с небосвода пищевой индустрии.

Поэтому, Раневский всегда относился к простолюдинам с предвзятостью. Мол, а вы уверены в своём выборе? Вы точно хотите быть обычным карасиком в пруду с золотыми рыбками? Точно уверены, что выдержите конкуренцию там, где вы — ничто?

И Цареградцев вместе со Смирновым были точно такими же… Это жертвы, которых Рубен принёс во имя Харитоновки. Возможно, две яркие звезды, которые вот-вот перегорят.

Придвинув тарелку, Сева вдохнул прекрасный и очень знакомый аромат.

— Соус на основе вина? Не дурно. — с усмешкой произнёс Раневский и взял вилку: — Интересно, а каково твоё блюдо на вкус?

Стоило преподавателю положить вилку с мясом в рот, как началось нечто невероятное.

Он стоял на ринге в октагоне, где обычно проходили бои без правил. Напротив него с жуткой ухмылкой разминался Цареградцев. И едва прозвучал гонг, как парнишка быстро пошёл в атаку!

Такой резкий. Агрессивный. Весь пылающий энергией молодости.

Удар!

И лицо Севы сплющилось под натиском невероятного мясного вкуса. Волокнистая структура буквально впрыскивала соус! Нет… Даже не впрыскивала, а вбивала его в язык.

Лёгкая кислинка будоражила аппетит, требуя ещё мясо и пюре.

Да, вне всяких сомнений тут читался почерк Рубена.

Казалось, будто седовласый здоровяк тоже присутствовал в октагоне и сурово смотрел на Цареградцева.

— Ты лишь моя жалкая копия. — произнес Рубен.

— Нет! Я апгрейд. — спокойно ответил Искандер и врезал здоровяку ногой так, что бедолага улетел в сетку.

Да, вне всяких сомнений, здесь есть стиль Рубена. Однако… Парнишка сделал его лучше! Мощнее. Ярче!

Вот она! Кухня бурлящей молодости!

— Чего остановился, старик? — с усмешкой спросил Цареградцев: — Держал — не переживал!

Ещё один мощный мясной удар, но на этот раз под дых.

Сева рухнул на пол арены, а судья начал отсчёт.

— НОКАУТ!!! ЧИСТАЯ ПОБЕДА!!!

— Ох… — Раневский провёл ладонью по волосам: — Это… сильно. Такого «Питерского ударника» я ещё не пробовал. Что за кислинка в соусе?

— Паста из чернослива. Я добавил её совсем чуть-чуть, чтобы усилить вкус вина. — пояснил Искандер.

— Чудно. Но больше всего я рад, что ты не воспользовался моим соусом. Это… Высший балл. Отлично!

— Благодарю вас.

— А теперь… Смирнов. — Сева открыл клош и почувствовал очень яркий, но в тоже время крайне умиротворяющий аромат лесных грибов. Ощущение, словно Раневский пришёл в осенний лес, где между деревьями просвечивается солнце, всюду мох… Повышенная влажность. А неподалёку бродят грибники.

В своём отчёте Амелия Симонова оценивала Смирнова на полтора балла ниже, чем Цареградцева. Но несмотря на это, блюдо Николая на данный момент значительно выигрывало в плане аромата.

— Вместо демигласа ты решил использовать грибной соус? А мясо затушил, используя белое вино. Хитро. Но ты сделал блюдо, которое подаст любой посредственный шеф. Мне интересно, внёс ли ты хоть что-нибудь своё? — Раневский попробовал кусочек мяса.

Вместо октагона, где Цареградцев с лёгкостью одерживал победу, Сева реально попал в тихий деревенский лес. Как будто, в своё прошлое… И несмотря на знакомые нотки всё того же Рубена и его фирменного «Уральского лесника», здесь явно было добавлено много нового. Молодого! Инновационного.

Нежная говядина, воздушное картофельное пюре с тёртым сыром и кремовый грибной соус с кусочками белого гриба. Настоящая симфония вкуса, которой идеально аккомпанировал букет гарни из простейших душистых трав и пряностей!

— Всё дуешься? — поинтересовался седой здоровяк в белоснежном кителе, и присев на обломанное дерево, закурил: — Ты никогда не умел проигрывать, Сева. А это неправильно. Мы же с тобой были идеальной командой.

— Командой⁈ — возмутился Раневский: — Ты был звездой! Тебя носили на руках… Пророчили тебе великое будущее. А я всегда оставался в твоей тени. Но знаешь, что меня бесит больше всего?

— Что же? — добродушно улыбнулся Рубен.

— Ты выбрал шашлычку. — злобно прорычал Сева: — Долбанную шашлычку вместо того, чтобы воспользоваться своим именем!

— А ты, дорогой мой друг, так и не понял одного. Зачем мне имя, если я не буду делать то, во что верю? Зачем мне имя, если я не покажу никому своей истинной любви? Ты замёрз, Сева. Остановился на одном месте. Взгляни на них. Два таких же отшибленных и помешанных на готовке психа, как мы с тобой в начале пути. Все мы терпим неудачи. Теряем близких. Это естественный ход жизни. Но как бы там ни было — мы должны двигаться вперёд. Должны продолжать вносить свой вклад в будущее!

— Как ты смеешь так говорить, после всего, что было⁈

— Потому что, я слишком хорошо тебя знаю. — Рубен поднялся, и похлопав старого друга по плечу, медленно направился дальше в чащу: — Надеюсь, они передадут тебе моё послание. И ты поймёшь, где твои сердце и душа на самом деле.