Мир Логосов. Эфирные археологи - Сухов Лео - Страница 11

– Это всё деревенские сказки! – отмахнулся Ликан. – Жрецы на моей скале такое не одобряли. Они говорили, что мир вырос из семечка, и мы – просто те, кто не добрался до бутона.

– Пока ждём, может, расскажешь? – спросил я, радуясь как возможности скоротать время, так и шансу узнать что-то новое. Пусть и со слов неведомого жреца.

Ликан не возражал. Видимо, нервничал перед боем – вот и пробило его на разговоры. Рассказчиком он, правда, был весьма посредственным, но общий смысл представлений со своей скалы донёс. У них и в самом деле считалось, что всё родилось из семечка миров. Изначальные, которых в этой трактовке называли создателями, взяли и посадили семечко. Оно пустило корни глубоко в ткань мироздания. До самого мира Пекла. С одной стороны корни брали почву из пыльного мира – Аиды, с другой – влагу из мира Топи.

Чем дальше рос стебель, тем больше на нём появлялось миров. Родился мир Геи, который разорвался на Терру и Эфир, когда создатели ушли дальше, а ещё выросли Рай и Эдем. На этом моменте я едва сдержался, чтобы не вступить в космогонический спор. В отличие от Ликана, я отлично помнил, что когда только попал сюда, странная надпись приветствовала меня в мире Терры – а вовсе не Геи. Так что Терра ну никак не могла быть вторичным миром!.. Однако, вспомнив, что рулевой изливает мне свои религиозные представления, – я сдержался. Что толку спорить? Мотай на ус и запоминай! Идея со стеблем, растущим из семечка миров, всё-таки меня зацепила…

На самом верху стебля, по словам Ликана, распустился последний мир – Бутон Создателей. Именно туда и стремится всё живое по стеблю миров. Но чем дальше карабкаешься, тем сложнее путь. Многие остаются в Эдеме и Рае, но некоторые рискуют идти дальше. И тогда душа либо добивается успеха, либо теряет всё, с огромной высоты падая вниз. Там она либо попадает в мир Аиды, где становится чудовищем, потерявшим разум и ищущим путь его снова обрести… Либо вообще в Топь, где становится проклятым.

Нравоучительную часть о том, как важно блюсти свою духовную чистоту, дабы идти дальше, к счастью, прервал дальноговор. Который совершенно приземлённо сообщил грубым мужским голосом:

– Внимание всем экипажам эфирных судов! Приготовиться к отражению нападения! Сохраняйте место в ордере. Задачи те же, что и ночью! Повторяем!..

Повторили это ещё раз пять, а то и шесть. Я не считал, потому что отвлёкся на тварей. А те, так и не дождавшись выхода всего оставшегося войска, развернули первую линию бойцов и пошли на штурм. Часть войск устремилась к скале, а часть – прямиком к точке возрождения. Заряженные орудия заскрипели, и первые снаряды отправились в воздух.

– Надо было выше подниматься! – едва не застонал Ликан, передавая мне устройство связи.

Я и в этот раз не стал его стенания и жалобы поддерживать. Хотя, в общем и целом, был полностью согласен с тем, что лучше не слишком точно бить с высоты, чем очень точно – зато под обстрелом. И только оказавшись на палубе, чтобы проверить, как там справляются матросы на орудиях, я наконец понял задумку командования.

Нас всех прикрывали щитами. На нашем транспортнике не было настолько мощных щитов, чтобы остановить серьёзный снаряд. Однако на флагмане, десяти дирижаблях сопровождения и крупных эфирных кораблях – щиты стояли. И легко растягивались так, чтобы прикрыть всех стоящих рядом. Стоили такие щиты, конечно, астрономические суммы пневмы (я точно знаю – ведь на нашем с Рубари новом дирижабле собирались ставить щит!), потому и были они большинству эфирных кораблей недоступны. Зато в ордере их хватило на всех.

Снаряды тварей бессильно сталкивались с невидимой защитой – и падали на землю, не добравшись ни до скалы, ни до дирижаблей, ни до точки возрождения. А вот ответная стрельба с флагмана имела ужасающие для наших врагов последствия. Одно-единственное попадание могло запросто уничтожить с десяток грозных тварей. Наш транспортник, как и ночью, первое время в бою не участвовал, так что поначалу я с любопытством смотрел, что вообще происходит вокруг.

Наличие на дирижаблях щитов наших врагов не смутило. Они отвели пехоту, стараясь снизить наносимый пушками урон, и усилили обстрел. В воздух теперь летело всё, что могло лететь и причинять вред – хоть какой-нибудь. Если моток горящей травы мог что-то поджечь, то и он с энтузиазмом отправлялся в полёт. В итоге дирижабли вынуждены были переключить своё внимание на орудия тварей, планомерно пытаясь выбить одно за другим.

И вот тут обнаружился неприятный сюрприз – орудия тварей тоже прикрывали щиты. Не такие сильные, как те, что стояли на дирижаблях, но и их хватало, чтобы выдержать пару попаданий. А потом этот щит приходилось менять. И хотя иногда дирижабли несколькими удачными попаданиями выводили из строя вражеское орудие, но и скала постепенно теряла защиту, установленную на склонах. Как раз там расчёты ничто спасти и прикрыть не могло. И человеческие орудия переставали стрелять одно за другим.

Местность вокруг постепенно затягивалась дымом, пылью и пеплом. Горели остатки леса на подступах к точке возрождения, крошился камень, взлетала вверх земля от редких взрывов. И вскоре я уже не мог разглядеть ни скалы, ни позиции врага, ни наш ордер в небе – только ближайшие эфирные корабли. Я отправил двоих матросов поспать и предупредил Ликана, что сменю его через три часа, а потом и сам отправился досыпать, понимая, что всё это может затянуться надолго.

Так оно и вышло. Артиллерийская дуэль между тварями и дирижаблями продолжалась ещё половину дня. К тому моменту, когда наступил перелом, атакующие твари потеряли половину орудий и кучу бойцов, но сами при этом сумели очистить только склоны скалы. Однако сдаваться они не собирались и упрямо продолжали стрельбу. Я как раз дежурил в рубке, когда выключился первый щит в нашей флотилии. Не выдержал логос на средних размеров боевом корабле. И последствия это единичное событие имело прямо-таки катастрофические…

Вокруг всё ещё было запылено, задымлено и запорошено, поэтому сам момент прорыва нашей обороны я не видел. Зато отлично видел падающие с небес обломки и ткань. Заметив слабину, твари перенесли стрельбу в тот сектор, где удалось пробиться – и спустя всего минуту я увидел падающий и полыхающий кусок гондолы.

А потом наверху что-то рвануло. Взрывная волна нас почти не затронула, но дирижабли, находившиеся близко к месту взрыва, как-то нехорошо мотнуло. А затем внизу, в густом тумане, появились бесконечные ряды штурмующих, и я со всех ног кинулся будить двоих матросов, которых отпускал отдыхать.

Твари ворвались прямо под дирижабли и оказались под перекрёстным огнём. Их били сверху, по ним стреляли со стороны точки возрождения, а им самим приходилось пробираться по сплошному ковру из трупов чудовищ, которых здесь покрошили в прошедшую ночь. Хотя, конечно, твари и были вооружены и защищены лучше чудовищ… Были среди них те, кто был прикрыт бронёй с логосами, и те, кто щиты умел ставить – и, несмотря на всё это, в первые минуты штурма далеко им пройти не удалось.

Мы бы удержали их наступление, если бы не орудия, которые продолжали бить по ордеру, всё больше и больше прорывая нашу защиту. Где-то там, в сотне метров над зёмлей, в злосчастную брешь, не прикрытую щитами, влетало всё больше и больше снарядов. И всё больше и больше дирижаблей, несмотря на приказы, покидали ордер, стараясь маневрировать и уклоняться.

Происходящее вокруг медленно сливалось в сплошной хаос звука, пепла и огня. От вспышек света, искажений воздуха и дыма слезились глаза. Постоянный грохот, стрёкот и крики превращались в один сплошной звуковой шум, на который уже перестаёшь обращать внимание. Я сам бил из жезла, стоя на палубе, выжигая собственные запасы в накопителе. Ведь я понимал, что если меня убьют – они мне будут больше ни к чему. Орудия сжигали запасы в накопителе корабля, и рано или поздно нам пришлось бы прекратить стрельбу, потому что банально не осталось бы пневмы.

А твари всё лезли и лезли вперёд нескончаемым потоком. Они выскальзывали из дыма и пыли и рвались по трупам чудовищ и своих же сородичей, карабкаясь через сплошной вал из тел. Но пока стояли защитники точки возрождения, пока ещё держались дирижабли – каждый новый враг становился лишь очередным кирпичиком вала из трупов…