"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - "waymy" - Страница 34

Они томно боролись, сплетая руки и ноги, выгибая тела, часто дыша и в то же время млея от усилий, извивались, обтираясь друг о друга, потом он перекатился и подмял её. Миа застонала и дернулась, ощутив горячую тяжесть его сильного тела. Лэйми сжал её заброшенные за голову руки, жадно целуя всё лицо девушки – её дрожащие ресницы, уши, губы... Миа, подчиняясь инстинкту, обвила ногами его стан, её пятки уперлись в его поясницу. Они целовались, обнимая друг друга, потом Лэйми охнул, наконец войдя в неё. Он легко двинул бедрами... ещё раз, сильнее... сильнее... Миа стонала под ним...

Краем глаза он видел, что Наури сейчас с крайним интересом смотрит именно на них... видел, как туго сплелись нагие тела Лэйит и Охэйо. Она яростно ёрзала под ним, её зад вздергивался вверх, с такой силой впечатываясь в лужу под мокрой травой, что из-под тугого живота девушки летели брызги. Это так возбуждало, что Лэйми не смог сдержать себя, глядя на сладкие муки Лэйит. Движения его стали бешено-быстрыми. Наконец, гладкий живот Миа прилип к позвоночнику в тугой дрожи. Её рот был приоткрыт, глаза расширены, но она, казалось, ничего не видела. Она взвыла, крепко сжимая его руками и ногами, судорожно выгнулась под ним – и её тугая внутренность запульсировала в конвульсиях оргазма, словно втягивая в себя твердую плоть Лэйми. Это заставило парня тоже взвыть и выгнуться от наслаждения...

После нескольких ослепительно вкусных последних толчков его тело обмякло. Он едва смог скосить глаза, глядя на вторую пару. Аннит сам тихонько взвыл, туго сжимая все мускулы в агонии экстаза. Когда ошалевшая пара распалась и Лэйит устало растянулась на траве, жадно хватая воздух, он вдруг потянулся к ней, благодарно трогая губами пальцы её босых ног. Потом свернулся, словно кот, и тут же заснул. Неутомимая Лэйит перебралась к Лэйми и яростно двигалась под ним, туго сжимая все мышцы – резко, конвульсивно, бесстыдно... а потом Лэйми ещё раз выгибался в конвульсиях. Когда всё кончилось, он, засыпая, провалился в теплую, бездонную темноту.

3.

Когда Лэйми проснулся, небо над головой было ясным, а солнце склонялось к закату. Он приподнялся, и, помотав головой, осмотрелся. Наури ещё спал, обнимая дремлющую Миа и улыбаясь во сне. Охэйо и Лэйит лежали рядом, положив головы на руки и тихонько беседовали о чем-то. Их босые ноги – правая и левая – бездумно ласкали друг друга.

Медленно, словно впервые, они поднялись на ноги, и, всё ещё полусонные, вернулись в дом. Холодный душ привел их в чувство. Опомнившись, они ощутили страшный голод, и, всё ещё нагие, вместе поели в комнате, которую Лэйми назвал бы гостиной – с очень красивыми светильниками: белые матовые бутоны на железных стеблях с листьями поразительно тонкой работы.

Еду им принесла Лэйит – ничего особенного, просто ветчина с хлебом и молоко, – но она буквально воскресила их. Лэйми правда всё ещё чувствовал себя очень легким, почти невесомым, а реальность казалась ему призрачной, словно во сне. Желания в нем не осталось и следа, и в Охэйо тоже. Он захотел вернуться в город и Лэйит согласилась отвезти их. Миа и её брат не возражали – намекая на то, что неплохо было бы встретиться через неделю.

На прощание Наури и Охэйо обменялись одеждой, как здесь часто делали друзья. Наури натянул белую футболку Аннита, немного тесную ему, а тот – его синюю рубаху, которая была ему чуть велика.

Потом Лэйит отвезла их на катере, но к другой станции, на другом берегу озера. Эта поездка очень понравилась Лэйми. Синее вечернее небо было совершенно чистым, вода, отражая его, стала более темной, насыщенного индигового цвета, и, казалось, непрозрачной, в золотых солнечных бликах. Они все молчали, им было хорошо просто оттого, что они вместе. Посматривая на Лэйит, Лэйми смущался – его ладони, казалось, всё ещё ощущали её поразительно упругую грудь. Ему хотелось, чтобы эта поездка длилась вечно, но она кончилась у маленькой пристани, от которой в заросли уходила тропа.

Они молча выбрались на доски причала. Лэйит помахала им рукой и развернула катер. Вот и всё. Они не сказали друг другу ни слова и Лэйми чувствовал себя так, словно из него вынули душу – не часть, не половину, как обычно пишут, а всю душу целиком. В нем не осталось никаких эмоций. Охэйо молча стоял рядом с ним, на его лице было то же отсутствующее выражение. Смешно – но в чужой рубахе он сам казался сейчас Лэйми каким-то чужим и незнакомым...

К реальности их вернули злые комары. Отмахиваясь от них, они опомнились, быстро зашагав вверх по тропе. Она ныряла в заросший лесом овраг, всего через сотню шагов выводя к началу длинной каменной лестницы.

Поднявшись по ней, они оказались в обширной полукруглой ротонде. Её высокий фундамент из глыб серого камня был врезан в склон оврага. Колонны и купол ротонды были яркими, солнечно-желтыми, балюстрада из мрамора. Лет двадцать должно быть назад из неё открывался роскошный вид на озеро, но теперь Лэйми видел лишь массу просвеченной вечерним солнцем древесной листвы. Какое-то время они бездумно смотрели на неё. Ещё никогда им не встречалось столь спокойного места. В листве чирикали беззаботные птицы. Им было легко и хорошо, и только собравшиеся и в тени купола комары заставили их пойти дальше.

Тыльная стена ротонды была глухой. Лестница, начинаясь в её центре, поднималась к большой открытой двери из массивных деревянных филенок, окрашенных в темно-коричневый цвет. Такая же дверь, только узкая, была слева, у основания лестницы. Очевидно, она вела в полый фундамент высотой в два или три этажа. Справа, на уровне груди Лэйми, было низкое зарешеченное окно. Он прижался к нему, но сквозь пыльные стекла не смог ничего рассмотреть.

Охэйо молча потянул его за руку. Миновав дверь, они оказались на крутой каменной лестнице, втиснутой в сумрачную, заросшую кустами лощину, перекрытую плотным зеленым сводом крон. Несколькими ломаными маршами она поднималась на высоту наверно метров сорока и взбираясь по ней Лэйми запыхался. Каменная арка с калиткой в невысокой решетчатой ограде вела на пологий склон; он поднимался к открытому зданию станции. Другой станция на другой линии, но им не приходилось выбирать...

Магниторельсового поезда им пришлось ждать минут десять. Здесь было ещё несколько человек и Лэйми постарался встать от них подальше – после того, что произошло в доме Лэйит, других людей он дичился, невольно представляя, каково заниматься любовью с ними.

Поезд оказался почти пустым – по крайней мере, его первый вагон, в который его увлек Охэйо. Они с удовольствием плюхнулись на мягкие сидения. Солнечный свет бил справа, пронизывая вагон насквозь.

Поезд мягко, почти бесшумно тронулся. Лэйми вновь показалось, что он летит над залитой низким солнцем зеленью.

– Знаешь, – вдруг сказал Охэйо, не глядя на него, – я влюбился в Лэйит по уши, – его щеки окрасил слабый румянец. – Она... я словно родился заново. А ты?

– Я тоже, – Лэйми смущенно опустил взгляд. Глубоко под его пупком всё ещё горело теплое, мохнатое солнце и именно поэтому ему было очень хорошо. – Это... великий дар, но мне очень грустно. Такое хорошее бывает единственный раз в жизни.

Они замолчали. Ничто вроде бы не мешало им встретиться с Наури и Лэйит вновь – но вспоминая тугие ответные толчки бедер Миа Лэйми ощутил вдруг жалость и стыд. Сможет ли та, отведав столь вольной любви, когда-нибудь завести нормальную семью? Едва ли. В этой паре, такой чистой, такой невинной на вид, было что-то глубоко порочное. Они явно находили удовольствие в том, что привязывали к себе других людей, вызывали их благодарность, возможно вполне материальную. Он до сих пор ведь не знал, чем они живут, – а жили они не бедно. Это было как чаша отравы из древних книг – отведавший её не сможет возвратиться к прежней жизни, припадая к сладкому яду снова и снова. Они плели паутину из наивной молодежи, как Миа, вели свою тайную игру...

Лэйми помотал головой. Возможно – и даже скорее всего – пара действовала бескорыстно, из чистой любви к удовольствию, которое, как известно, гораздо приятнее дарить, чем получать. Кровосмешение, которое не принесло плода, вроде как не было кровосмешением – но всё началось именно с этого. Первой жертвой Лэйит был её брат; последней стали они сами. Лэйми понимал впрочем, что эти мысли исчезнут, едва его желание проснется, – но они всегда приходили, когда он насыщался им до конца. Может быть он жалел, что неожиданная радость не повторяется или повторяется иначе...