Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 27

— Gibt es Panzer in Gruschewka? — задал вопрос Метёлкин.

— Nein, — сразу ответил Бреннер.

— Gibt es andere Panzerwagen? — уточнил лейтенант.

— Ich habe keine gesehen. Nur den Funkwagen.

Метёлкин перевёл:

— Танков в Грушевке нет. Других бронеавтомобилей, кроме радиомашины, он не видел.

— Хорошо, — медленно произнёс Недвигин. — А теперь главный вопрос, Ваня: что они планируют делать сегодня?

Пленный заметил изменение тона голоса генерала, и его лицо перекосилось от страха.

— Welchen Kampfauftrag hat Ihr Bataillon für heute? — четко спросил Метёлкин.

Бреннер опустил взгляд.

— Wir sollen gegen die Stadt vorgehen.

Лейтенант перевёл:

— Я спросил о боевой задаче батальона на сегодня. Он отвечает общей фразой: должны наступать на город.

Недвигин посмотрел на пленного исподлобья.

— Пусть даст четкий и конкретный ответ.

Метёлкин слегка повысил голос. От этого его вопрос прозвучал угрожающе.

— Brenner, ich brauche keine allgemeinen Worte. Wann beginnt der Angriff? Welche Kompanien greifen an? Was ist das Angriffsziel?

Бреннер несколько раз сглотнул, прежде чем ответить.

— Angriffsbeginn um sechs Uhr. Die erste und die zweite Kompanie greifen durch die Gärten an. Die dritte Kompanie greift getrennt an, von Nordwesten.

Метёлкин повернулся к карте.

— Начало атаки в шесть часов. Первая и вторая роты наступают через сады. Третья рота наступает отдельно, с северо–запада.

Чернов сжал челюсти. Основной удар планировался на позиции его батальона.

Недвигин нахмурился.

— Ваня, уточни у него: какой удар является главным?

Лейтенант повернулся к пленному:

— Welche Angriffsrichtung ist die Hauptrichtung? Wo liegt der Schwerpunkt des Angriffs?

Немец ответил гораздо быстрее, чем прежде, почти не задумываясь.

— Der Hauptstoß wird von Westen her durch die Gärten geführt. Dort greifen die erste und die zweite Kompanie an. Die dritte Kompanie greift von Nordwesten an, aber das ist nur ein Nebenangriff.

Метёлкин перевёл:

— Он говорит: главный удар наносится с запада, через сады. Там атакуют первая и вторая роты. Третья рота наступает с северо–запада, но это только вспомогательный удар.

Командиры переглянулись, генерал кивнул, словно получил ответ на свое предположение. Такая диспозиция меняла очень многое.

Недвигин наклонился к карте.

— Спроси про цель атаки!

— Was ist das Ziel?

— Den westlichen Stadtrand nehmen, — ответил немец. — Die ersten Häuser. Danach soll das Bataillon sich festsetzen und den Vormarsch des Regiments sichern.

Метёлкин перевёл:

— Цель первой фазы — взять западную окраину и первые дома. Затем батальон должен закрепиться и обеспечить продвижение полка.

— Весь город батальон брать не должен? — уточнил Недвигин.

Метёлкин повторил по–немецки:

— Soll Ihr Bataillon die ganze Stadt einnehmen?

— Nein, — мотнул головой Бреннер. — Nur den westlichen Stadtrand und die ersten Häuser. Danach kommt das Regiment.

— Батальон не должен брать весь город, — перевёл Метёлкин. — Только западная окраина и первые дома. Затем подходит полк.

Чернов скривил губы.

— Значит, они хотят вцепиться в край и втащить за собой остальных.

— Да, — отозвался Ерохин. — Если противник закрепится в домах, выбивать его будет нечем.

— Поэтому пускать их дальше окраины нельзя, — негромко бросил Недвигин.

Метёлкин еще раз глянул на карту и задал правильный уточняющий вопрос:

— Wo befinden sich die Maschinengewehre und Granatwerfer während des Angriffs? Wann rücken die kanonen vor?

— Sie gehen mit den Kompanien vor, — пояснил Бреннер. — Bis zum Rand der Gärten. Von dort unterstützen sie den Angriff. Nach der Öffnung des Weges, — ответил пленный. — Wenn die ersten Häuser genommen sind.

Метёлкин перевёл:

— Пулемёты и миномёты следуют с ротами к краю сада. Оттуда поддерживают атаку. Орудия выдвигаются по дороге только после захвата первых домов.

Чернов глянул на меня.

— Значит, тот мелкий мужичонка, который у вас проводником был, не зря про какой–то проход через сады упоминал. По нему немцы минометы и притащат.

— Да, такой проход там есть, — кивнул я. — По нему мы вышли к деревне и вернулись. Для переноски пулеметов и миномётов он подходит.

Лобанов провёл ладонью по подбородку.

— Если окраину удержим, орудия через сад они быстро не притащат. Если потеряем, они подтащат артиллерию по дороге.

— Именно, — согласился Чернов.

— Noch eine Frage, Brenner. Wer hat den Angriffsbefehl bekannt gegeben? — спросил лейтенант.

Бреннер устало посмотрел на него и после небольшой паузы ответил.

— Major Krüger. Gestern Abend. Der Regimentskommandeurwardabei.

Метёлкин перевёл:

— Приказ об атаке зачитал вчера вечером майор Крюгер. При этом присутствовал командир полка.

Недвигин взглянул на пленного, а потом сказал адъютанту:

— Узнай, кто у них командует.

Метёлкин снова повернулся к Бреннеру:

— Wer kommandiert Bataillon?

Пленный ответил почти не задумываясь, ведь каждый солдат знал своего непосредственного командира.

— Major Krüger.

— Regimentskommandeur? — продолжил лейтенант.

— Oberstleutnant Weber.

— Divisionskommandeur?

— Generalmajor Schlieper.

Метёлкин поднял взгляд на генерала.

— Командир батальона — майор Крюгер, полком командует подполковник Вебер, а дивизией — генерал–майор Шлипер.

В кабинете наступило молчание. Пленный мог ошибаться в цифрах, мог занижать или завышать количество пулемётов, но информация о приказе на атаку в шесть часов, основном ударе двумя ротами через сады и отвлекающем ударе с северо–запада, выглядела достаточно правдоподобной.

Генерал выпрямился. В утреннем свете из окна его лицо выглядело старше, чем ночью. Но именно сейчас в его взгляде появилась ясность. Теперь он знал планы немцев.

— Времени мало, — произнёс Недвигин, обведя взглядом командиров. — Надо подготовить противнику достойную встречу!

Недвигин задержал взгляд на немце, словно проверяя, не осталось ли у него еще какой–нибудь полезной информации, которую можно было вытрясти прямо сейчас, без лишней траты времени. Бреннер стоял у стены, стиснув челюсти, с опущенными глазами и напряжённой шеей, но прежняя злость в нем уже выгорела. На её месте осталась настороженная пустота человека, которого заставили выдать то, что утром могло стоить жизни его товарищам. Мне показалось, он сейчас думал уже не о побеге и не о сопротивлении, а о том, что случится с ним, если немецкие войска всё–таки войдут в город и его найдут живым среди русских.

Недвигин выпрямился, и от этого движения все в кабинете словно разом вспомнили, что допрос закончен, а настоящая работа только начинается.

— Гаврилюк, уведи его отсюда и посади в любом пустующем помещении. Смотри за ним в оба! — распорядился генерал, не повышая голоса.

— Есть, — отозвался Гриша.

Он шагнул к пленному, взял его за плечо, и слегка подтолкнул к двери. Бреннер поднял голову, бросил на Метёлкина один быстрый взгляд, будто хотел сказать что–то еще, но лейтенант уже отвернулся. В кабинете больше не было места для его слов. Пленный понял это, скрипнул зубами и покорно переступил через порог, неловко задев связанными руками дверной косяк.

Гаврилюк вывел его в коридор, и ещё несколько секунд оттуда слышались шаги и приглушённый скрип половиц. Дверь закрылась. Воздух в комнате будто бы стал свежее. Без пленного карта на столе снова превратилась в главное место притяжения, и все взгляды вернулись к ней, хотя на бумаге не было таймера, отмеряющего время до начала атаки.

Недвигин обвёл глазами командиров. На его лице отчетливо читалась усталость, залегшая в резкой линии рта. Но под этой усталостью проступала сухая, жёсткая собранность.

— План прежний — батальон Чернова — на западную окраину, батальон Ракитина — на северо–запад, батальон Ерохина — в резерве. Ступайте к своим подразделениям, товарищи, — произнёс Недвигин.