Июль 1941 года. Книга 4 (СИ) - Гуров Валерий Александрович - Страница 39

— Пошли, глянем, как там Марков устроился, — предложил я. — Ему ведь здесь оставаться.

Я пошел между деревьями, пытаясь найти бойцов, но не преуспел — Марков сам встал мне навстречу из–за корней старой яблони.

— Закончили? — спросил сержант.

— Почти, — ответил я. — Минно–взрывное заграждение установлено. Теперь нужно к вам провод протянуть.

— Здесь отличное место, — сказал Марков. — От изгиба видно всю дорогу в обе стороны. Тащите провод сюда.

Корбут подошёл, огляделся и ткнул пальцем в одну из яблонь.

— Аккумулятор поставим здесь, — распорядился он. — За деревом его с дороги не увидят. Провод подведём с той стороны.

Марков кивнул.

Когда всё было закончено, Максим Петрович снова проверил соединения и лишь после этого выпрямился.

— Готово! — гордо произнёс он, отряхивая ладони.

— Вы мне объясните, что делать в нужный момент, — попросил Марков.

— Никакой премудрости от тебя не требуется, парень, — улыбнулся старик. — Когда придёт время, сделаешь только то, что я сейчас покажу. До этого ничего не трогай.

Он присел возле аккумулятора и наглядно показал Маркову нужные действия. Сержант внимательно выслушал, задал несколько уточняющих вопросов и повторил порядок действий.

— Ну, вроде бы справишься, — заключил Корбут. — Ты, главное, не позволяй своим любопытным товарищам изучать аккумулятор от скуки.

Марков усмехнулся.

— У меня во взводе любопытство быстро лечится нарядами.

Корбут удовлетворённо кивнул.

Марков ещё раз посмотрел вокруг.

— Лопаты нам оставьте, — попросил он. — Мы здесь ячейки выкопаем. И тогда нас тут вообще ничем не взять.

Мы вернулись к машине.

Немецкие моторы всё ещё гудели где–то вдалеке. Звук не приближался, но и не исчезал.

Мне стало немного спокойнее. Не потому, что опасность уменьшилась, а потому, что ответственная работа была выполнена. Несколько часов назад мы стояли возле мастерских с шестью ящиками в кузове и не знали, успеем ли вообще что–нибудь сделать. Теперь между Грушевкой и позициями Чернова лежало готовое минно–взрывное заграждение, а рядом скрывался сержант Марков с опытными бойцами. Оставалось ждать, когда немцы решат еще раз проверить защитников Пинска на прочность.

Я кивнул своим мыслям, ещё раз посмотрел на дорогу, уходившую к Грушевке, и только теперь позволил себе почувствовать усталость, которую всё это время отодвигал куда–то в сторону. Пока мы возились со снарядами, проводами, и аккумулятором, думать о собственных ногах, спине и пустом желудке было некогда. Но стоило осознать, что наша работа сделана, а дальнейшее зависит от немцев и оставшегося в саду Маркова, как тело немедленно напомнило о себе тупой тяжестью в плечах и ломотой в пояснице. Судя по лицам Гриши, Петра и электриков, они чувствовали себя ненамного лучше, хотя никто не жаловался. Даже Корбут, ещё недавно цеплявший Митьку за каждое движение, теперь стоял возле «полуторки», опершись ладонью о дверцу, и смотрел на нас с выражением человека, который доволен сделанным, но страстно желает прилечь где–нибудь в тенечке на пару часиков.

Я махнул «бригаде» рукой, призывая грузиться и сел за руль. Корбут привычно устроился рядом, слегка покряхтывая от каждого движения. Было заметно, что старику все эти «упражнения на свежем воздухе» дались с большим трудом.

На окраине города нас ждал капитан Чернов.

— Ну, как всё прошло? — нетерпеливо спросил капитан, едва я подъехал.

— Минно–взрывное заграждение установлено, — доложил я. — Сержант Марков с бойцами остался в саду.

— Отлично! — сказал Чернов, устало проведя ладонью по подбородку. — Марков человек надёжный, за «секрет» можно не переживать. Если немцы снова сунутся по дороге, он не прозевает. Ладно, Сошников, езжай! Из штаба звонили, спрашивали о тебе, мол, где пропал.

Я тронул машину и направился в центр.

Было около девяти утра — город проснулся — редкие прохожие прижимались к стенам, провожая «полуторку» настороженными взглядами, двери лавок оставались закрытыми, а на перекрёстках стояли красноармейцы и вооружённые добровольцы. Пинск продолжал жить, но теперь всё его существование подчинялось ожиданию следующего удара.

Когда впереди показалось знакомое здание комендатуры, я обратил внимание, что здесь стало заметно оживлённее. Связные входили и выходили из дверей, возле входа стояли красноармейцы во главе с сержантом Демидовым, а чуть в стороне Дубинец разговаривал с двумя добровольцами.

Я остановился и заглушил мотор.

Из открытых окон доносились голоса, где–то внутри звонил телефон, на улице переговаривались люди, а издалека, со стороны станции, слышался рев мотоциклетного двигателя. Корбут распахнул дверцу и выбрался наружу.

— Ну, наконец–то, — проворчал он, распрямляя спину. — Стар я уже для таких приключений.

Дмитрий спрыгнул из кузова и услышал последние слова.

— Петрович, ты всю дорогу в кабине просидел, как барин.

— Я сидел рядом с водителем, Митька, чтобы он не угробил машину, — невозмутимо парировал Корбут.

Демидов, заметив наше прибытие, скорчил постную рожу и бочком ускользнул в здание. А Дубинец, наоборот, подошёл ближе и оглядел нашу компанию.

— Судя по вашим физиономиям, работа была тяжелой, — сказал Дубинец. — Как всё прошло, Володя?

— Минное заграждение установили, Антон, — ответил я. — Твои мужики — просто молодцы! Без них мы бы сегодня ничего не сделали. Корбут собрал цепь из какого–то мусора, а эти четверо и в мастерской помогали, и в сад поехали, и со снарядами работали, и провод тянули. Никто не ныл, никто не искал повод убраться подальше от переднего края.

Дмитрий услышал мою оценку и нахмурился.

— Володя, ты там только генералу нас героями не представляй, — попросил он. — Мы просто делали, что требовалось.

— Вот именно это я и собираюсь сказать, — возразил я. — Генерал должен знать, что обычные гражданские люди без приказа поехали туда, где в любой момент могли появиться враги.

Корбут фыркнул.

— Генералу больше заняться нечем, кроме как слушать, как Митька лопатой махал, — проворчал он.

— Максим Петрович, вас я тоже упомяну, — усмехнулся я.

— Вот этого точно не надо, — поморщился старик. — Я свою обычную работу сделал, потому что умею. Медаль на грудь за это не вешают.

Остальные электрики кивнули, подтверждая сказанное стариком.

— Ребята, не расходитесь, — попросил я. — Мы заминировали всего одно направление, да и то — всего в одном месте. По минимуму нужно закрыть еще два. Сейчас я доложу комдиву и поедем в мастерскую — собирать новую цепь. Антон, нам понадобятся аккумуляторы — штуки две–три.

Дубинец кивнул.

— Найду, Володя, — уверенно произнёс он. — Поспрашиваю людей, поскребу по сусекам.

Корбут повернулся ко мне.

— Парень, ты меня в армию записать решил? — возмутился он. — У меня вообще–то дом есть и свои дела.

— Максим Петрович, я приношу вам благодарность за помощь и заверяю, что больше мы вас не побеспокоим, — примирительно пояснил я. — Вы свободны!

— В смысле — свободен? — удивился старик. — Могу идти?

— Да–да, идете, Максим Петрович! Спасибо, что выручили. Дальше мы сами.

— Как это — сами? — Старик прищурился, и абсолютно нелогично добавил: — Вы же без меня не справитесь!

— Справимся! — четко сказал я. — Я запомнил, как собирать взрыватель.

Я повернулся к Гаврилюку и Климчуку, показывая Корбуту, что разговор закончен.

— Гриша, Пётр, отдыхайте, — предложил я. — Я быстро сбегаю к генералу и вернусь.

— Давай, Володя, — согласился Гаврилюк. — Мы никуда не исчезнем.

— Эй, военный, попридержи коней! — сморщился старик. — Тебе без меня не обойтись!

— Что–то я не понял, Максим Петрович, — то вы жалуетесь на то, что вас припахали, то говорите, что без вас не обойтись, — медленно произнес я, демонстративно почесывая лоб.

На самом деле всё было понятно — мастер, судя по возрасту, уже пребывал на заслуженной пенсии, а тут такое внимание к его персоне — он снова на рабочем месте, покрикивает на бывших учеников, давно ставших взрослыми людьми. И возмущаясь тем, что его припахали, Корбут просто набивал себе цену, ожидая, что я начну его уговаривать.