День Победы (СИ) - Минаков Игорь Валерьевич - Страница 20

— Товарищ Королев, — окликнул главного Грибник. — Хочу напомнить, что Маршал приказал доложить о готовности.

— Передайте командующему, что через два часа пуск, — ответил Королев. — Если ничего не случится.

Начальник особого оперативного отдела Западного фронта кивнул и отошел к машине со связью. Он понимал, что в эти самые напряженные часы к главному конструктору лучше не лезть. Все-таки не рядовой запуск «катюши», а испытание принципиально иного вооружения.

Мысленно Королев был на Капустином Яре. Там, где в небо поднялась первая «единичка». За ними были и другие испытательные пуски, хотя уже стало ясно, что маловата и слабовата ракета для того, чтобы стать полноценным оружием.

Тем более — способным нести боеголовку с атомным зарядом. Главный конструктор ознакомился с результатами испытаний «РДС-1», видел и фотографии. Как авиаконструктор, он понимал, что в СССР нет самолета, способного доставить такую игрушку куда надо.

Да и любой самолет уязвим для систем противовоздушной обороны противника. Иное дело ракета. Ее еще можно попытаться сбить на старте, а вот когда боеголовка падает от границы космоса к цели, ни зенитки, ни истребители не смогут ее перехватить.

Сочетание скорости, превосходящей скорость распространения звуковой волны и чудовищной силы атомного взрыва, сделает Советский Союз неуязвимым не только для нацистской Германии, но и для любого иного противника.

А дальше, как сказал Маршал Советского Союза, товарищ Жуков, можно подумать и о Космосе. Тем более, если соединить мощь внутриядерной энергии с ракетными двигателями, тогда — здравствуйте Луна, Венера, Марс… «Вперед, на Марс!», как говаривал Цандер.

— Сергей Павлович, — вернул его Глушко с небес на землю. — Ракета заправлена. Можно начинать отсчет… Маршалу я уже доложил…

Королев хмыкнул. Заместитель верен себе. Все суетится, выслуживается. Как в нем сочетается преданность не только делу, но и общей их мечте, с этой обывательской тягой чинам и наградам?

Он направился в блиндаж. Приборы показывали, что изделие готово к старту. Ракета, от вертикали не отклонялась. Утечки топливной смеси не наблюдались. Стрелка хронометра отщелкивала последние минуты перед пуском.

Королев, наклонившись к пульту управления, еще раз проверил показания. Гирогоризонт, гировертикант, интегратор осевых перегрузок готовы к работе. Телеметрия выдает нули, как и положено перед пуском.

— Товарищ Королев, — окликнул главного конструктор майор госбезопасности. — Товарищ Маршал передает, что цель подтверждена, разведка доложила о скоплении вражеских войск у переправы. Дает добро на пуск.

— Передайте — к старту готовы.

Взял микрофон.

— Три минуты.

Посмотрел на часы. Секунды тянулись медленно.

— Одна минута.

Перевел тумблер в нижнее положение.

— Десять, девять, восемь…

Голос Королева звучал спокойно, хотя пальцы, лежавшие на пульте, подрагивали.

— Пять, четыре, три, два, один… Пуск!

Земля вздрогнула. Из-под ракеты вырвался сноп огня, дыма и раскаленных газов. Медленно, словно нехотя, оторвалась от направляющих, зависла на мгновение, и рванула в небо, оставляя за собой белый инверсионный след.

— Телеметрия в норме, — доложил зам. — Изделие набрало высоту.

— Дальность? — спросил Королев.

— Прошла сто километров.

— Ждем.

— Двести километров, — сказал Глушко. — Вошла в пике. Через пятнадцать секунд — падение.

— Есть подтверждение поражения цели?..

Молчание.

— Повторяю, есть подтверждение поражения цели⁈

— Есть! — крикнул радист, прижимая наушники к ушам. — Сообщение с борта самолета-разведчика. Прямое попадание по скоплению техники противника. Взрывной волной сорван понтонный мост. Переправа уничтожена.

Королев перевел дух. Откинулся на спинку стула.

— Вторая готова к запуску? — спросил он.

— Готова, Сергей Павлович, — ответил Глушко. — Координаты железнодорожного узла Франкфурт-на-Одере в командный блок введены.

— Пуск.

Процедуру старта повторили. Ракета неторопливо сошла с пусковой установки и направилась в небо, оставив за собой огненный хвост. Главный конструктор наблюдал за ее полетом в бинокль.

— Сто километров… сто пятьдесят… двести… — докладывал заместитель, сверяясь с данными телеметрии. — Входит в пике…

— Есть попадание! — доложил радист, спустя несколько минут. — Прямое попадание в сортировочную станцию. Железнодорожный узел Франкфурт-на-Одере уничтожен.

В блиндаже командного пункта закричали, кинулись пожимать руки и обниматься. Королев вернулся из хода сообщения, откуда наблюдал за пуском второй ракеты. Закурил, поглядывая на погасшие индикаторы.

— Свяжите меня с товарищем Первым, — сказал он радисту.

— Есть установить связь с товарищем Первым, — откликнулся тот.

На установление связи ушло несколько минут. Главный конструктор ждал, не двигаясь с места, только пальцами барабаня по крышке пульта. Наконец, радист протянул ему трубку. Тот загасил в пустой консервной банке окурок и взял ее.

— Двадцать второй на связи, товарищ Первый, — произнес главный конструктор. — Докладываю. По моим данным, испытания прошли успешно. Обе цели поражены… Хорошо… Спасибо, товарищ Первый… До встречи!

Королев вернул трубку связисту.

— Штаб фронта подтверждает, товарищи, — сказал он. — Железнодорожный узел во Франкфурте и немецкая переправа на Одере уничтожены.

В блиндаже снова заорали «Ура!».

— Валентин Петрович, готовьте отчет, — обратился главный конструктор к своему заместителю. — Штаб фронта передаст все необходимые данные, касательно потерь противника, понесенные в результате запуска «Р-1М», а вы к ним добавьте наши по расходу топлива, дальности, точности и так далее. Этот отчет нужен для ГКО.

— Понял вас, Сергей Павлович.

— И еще, — добавил Королев. — Разберите пусковые установки. Замаскируйте все следы пуска.

— Сделаем.

Главный конструктор вышел из блиндажа. Над лесом поднималось солнце. После грохота ракетных двигателей установилась удивительная тишина. Только с запада все еще были слышны разрывы. Это на железнодорожном узле за Одером рвались составы с боеприпасами.

— Сергей Павлович, — окликнул его Грибник. — Маршал приказал передать, что ждет вас у себя.

— Да, я знаю, — ответил Королев. — Только что говорил с ним по телефону.

Они сели в «ГАЗ-61» с брезентовым верхом, который развернулся и покатил по разбитой лесовозной дороге к шоссе. Королев смотрел в окошко, и в голове его вырисовывались контуры гораздо более мощной ракеты.

Борт линкора «Принс оф Уэйлс», залив Плацентия, Ньюфаундленд. 4 ноября 1941 года.

Ноябрьский холод клубился туманом над свинцовой водой Северной Атлантики. Британский линкор «Принс оф Уэйлс», на борту которого не зажигали огни, стоял на якоре в удаленной бухте — подальше от любопытных глаз, немецкой разведки и случайных рыбаков.

В отдалении темнел американский крейсер «Августа», также с погашенными огнями. В США считали, что президент Рузвельт отправился на рыбалку. В Англии, что Черчилль отдыхает в загородной резиденции.

Лишь горстка посвященных знала, где на самом деле находятся лидеры двух держав. Даже команды обоих военных кораблей были посвящены в этот секрет, ровно настолько, насколько это позволяло им обслуживать высокопоставленных гостей.

В кают-компании, куда личный стюард капитана Джона Каттерона Лича подал вечерний чай, было тесновато для двух столь важных фигур, хотя никого, кроме руководителей крупных держав, в этом помещении не было.

Черчилль, в неизменном синем «костюме-сирена», с сигарой в одной руке и чашечкой чая в другой, восседал в кресле у плотно задраенного и завешенного иллюминатора. Рузвельт, укутав колени пледом, сидел напротив, держа в руке не чай, а стакан с водой.

— Уинстон, друг мой, — начал президент, — время, отведенное для нашей встречи, истекает, а мы еще не обсудили главного. Итак, русские провели испытание новейшего оружия… Наши эксперты говорят, что это могла быть хитроумно исполненная кампания по дезинформации. Ведь прямых доказательств нет.