Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 6

— Здравствуй, господарь московский. — Ян расплылся в довольной улыбке. Но по глазам я видел, что совершенно не хочет он здесь находиться. Страшно ему, некомфортно и прибыл только потому, что в ходе переговоров с более опытным родственником, ему сделать это было приказано.

Вечер прошлого дня. Походный лагерь войска Великого Княжества Литовского. Шатер гетмана, канцлера и наместника Льва Сапеги.

— Ты пойми, племянник, так надо. — Холодно но упрямо проговорил утомленный этим спором старший Сапега.

— Дядька. — Отбивался Ян, как мог. — Это же… Ты меня от себя отсылаешь в тот самый миг, когда семья должна собраться вместе. Когда все мы должны показать единство наших намерений. Выбить у магнатов польских все то, что они отняли у нас, у шляхты Литвы, у людей православных, русских.

Взгляд старшего Сапеги буравил, давал понять, что он совершенно не согласен.

— Племянник…

— Дядька, я так в московита превращусь.

— Может оно и к лучшему. — Зло выдал Сапега. Затем сменил гнев на милость и начал пояснять нерадивому родственнику что как и зачем. — Ты пойми, Ян. Пойми, то что мы затеяли, дело не простое. Нам от московитов помощь нужна.

— Помощь? — Младший был несколько удивлен. — У них страна Смутой вся разрушена. Они лет десять ее поднимать только будут. А мы… Мы! — Он выкатил грудь колесом. — Мы ясновельможные паны Литвы здесь, на своей земле, силу наберем.

Старший посмотрел на него, мотнул головой, вздохнул.

— Твоими устами да мед пить, племянник. Ситуация сложная. Да, я решился на все это потому, что иного выхода не видел. Отступи я от Смоленска просто так… Отойди мы… Да кем бы мы стали? Не вступились за короля, без боя ушли. Это позор, племянник мой. Какой выход?

— Какой? — Младший Сапега явно не до конца понимал все хитросплетения.

— Выход, это рокош. Короля у нас нет. У всей Речи Посполитой. Тяжкая утрата

— Он же…

— Да, а как иначе можно было повернуть тот факт, что этот… — Он сморщился. — Этот ведьмак московитский взял его в плен. Короля! Боже… А раз взял, то что? Либо мы идиоты. Либо… Либо это провидение господне и король прогневал всех святых. Тебе какой вариант больше нравится?

Младший Сапега кашлянул.

— Вот. И мне второй. А если дальше, то что? То рокош или разгром. Войско разваливалось на куски. Люди бежали. Нужно было собрать хоть что-то.

— Но мы же…

— Теперь мы сражаемся за нашу правду. Можем ли мы предать Игоря?

— Дядька… — Глаза младшего Сапеги полезли на лоб.

— Не можем. — Отрезал старший. — Почему? Да потому что мы перед кучей людей заявили о своих намерениях. Мы волю свою изложили и заключили с этим московитом многие договора. Важные и нужные. Предать его, это предать все, что мы обозначили тем людям, которые идут в том войске за нами. Отступимся от рокоша и нас сожрут. Не будет Сапег. И… — Он мотнул головой. — Дьявол! Иначе было нельзя. И сейчас иначе нельзя. А кто нам может помочь?

— Все Великое Княжество Литовское встанет, вся шляхта его! — Проговорил младший Сапега.

— Ой ли… Ой ли, племянник.

— Радзивиллы, они…

— Они первыми улыбнутся, а как я повернусь, вгонят в спину нож. Ходкевич на севере, уверен, как узнает о случившемся, тоже начнет хоругви собирать.

— Так мы же за них…

— Мы за себя… — Хмыкнул Лев. — И за величие литовское. За православие и русскость, что в нас осталась еще. Но… Говорить с Ходкевичем и Радзивиллом можно только с позиции силы. Будет у нас сабель больше, тогда и скажем…

— Так я могу… Мои люди… — Пытался что-то противопоставить младший Сапега канцлеру.

— Твоих людей сколько? Тысяча? Хорошо если к осени наберешь две. С трудом. А у московитов сколько? — Гетман, канцлер и наместник невесело усмехнулся. — Игорю Васильевичу мы ценны как союзники. Если он быстро разберется с тем, что творится у него на севере, он пошлет нам свои силы. Наемников. Ты же видел сколько их.

— Там шведы.

— О, мой бог… Шведы. Да шведам только дай волю, они нашего брата с радостью бить начнут.

— Но это же… Это же…

— Это рокош, племянник. — Лев Сапега нахмурился. — И мы должны в нем заявить себя и победить. Поэтому ты едешь к московиту и будешь подле него. Будешь смотреть в оба что он делает и как. Будешь помогать ему примерять наших литовских отступников и по возможности отправлять их ко мне. Или… Или убивать. Нельзя, чтобы блуждающие по Московии шляхетские банды усилили ряды наших противников. Ты станешь добрым другом этому московиту.

— Я… Я не понимаю.

— Ты влезешь к нему в самую его душу. Заполучишь рычаги управления. Поймешь, что он за человек и откуда у него эта… Дьявол. — Старший Сапега перекрестился. — Эта невиданная, необузданная сила. Как он смог за несколько месяцев сделать то, что сделал. Как. Кто стоит за ним. Какие силы.

— Мне что, терпеть всех этих грязных варваров, дядька. — Ян тяжело вздохнул. — В Тушино… Я же был там и… Это было не легко.

— Терпеть. Стать почти таким же, как они. И когда настанет время… — Старший Сапега улыбнулся. — Когда мы за счет них одержим победу, изберем нашего короля, тогда… — Он поднял кубок в знак триумфа. — Тогда ты вонзишь нож ему в спину. Покажешь, что ты не московит, а настоящий шляхтич.

— Во славу Великой Литвы! — Выкрикнул Ян Сапега, тоже хватаясь за бокал.

— Во славу!

— Здравствуй, Игорь Васильевич, господарь, воевода. — Ян Сапега повторил свое приветствие, поклонился.

Сопровождающие его люди тоже проделали вполне русский поклон, а не европейские реверансы. Только вот не видел я в них никакой учтивости и делали они то, что должны были, не от души, а по долгу чинопочитания.

— Здравствуйте паны ясновельможные. — Я улыбнулся натянуто. Тоже показал им, что не то, чтобы очень рад их видеть, проговорил. — Хорошо. Хорошо, что мы поняли друг друга и канцлер решил все же отпустить тебя в мое воинство. Это поможет нам быстрее решить проблемы на севере.

— Я сам изъявил желание. — Заискивающе улыбнулся младший Сапега. — Я хорошо знаю твою страну, твоих людей. Я здесь… — Лицо его вновь исказила наигранная улыбка. — Почти свой, господарь. Да… Я воевал против Шуйского, но и ты противостоял ему. В этом мы с тобой похожи.

Врет, не краснеет, пытается подмазаться, подстелиться, расположить меня к себе. Видимо долго они говорили со старшим и тот многое объяснил Яну. Все же Лев был старше и более сведущ в политике. Не знаю, каким он был полководцем, но все же большая доля управления войсками в эпоху начала семнадцатого века, это не планирование баталии, а экономика, позволяющая нанять и содержать войско, а еще умение вести переговоры с ясновельможными панами, или в моем случае боярами. Почему? Плохо поговоришь, придет к тебе боярин на зов, а во время боя не сделает того, что должен. У нас с этим попроще, точнее пожестче. А вот в Речи Посполитой засилие всяческих шляхецких свобод порой могло привести и к дезертирству, и к отказу выполнить прямой приказ. Мол мы тут сами себе паны и ты нам не указ, ты такой же, как и мы. И вот все это неприемлемое для ведения войны дело нивелировалось умением полководца вести дипломатические игры, давить на нужные точки, собирать воедино и мотивировать.

Не простая задача.

— Рад слышать. — Ответил я, как мог по-доброму. — И рад видеть тебя среди своих людей. Что-то обсудить хотел прямо сейчас или… или отдохнешь с дороги? Думаю, определю тебя вместе с вестовыми. Ты… Ты не обессудь Сапега, но мои люди вас панов не очень-то жалуют, а мне твоя жизнь очень ценна.

— Я за жизнь свою с саблей в руках постоять готов. — Выпятил грудь Ян. — Мне при тебе должно быть. Дозволь… — Он уставился на троих моих телохранителей. — Дозволь вот как они тебя сопровождать.

Ого, как высоко берет.

— Ян. Буду откровенен. — Улыбнулся ему, показывая свое расположение, хотя в душе хотел сказать совсем иные слова. — Подле меня не могу тебя поставить. Люди не поймут. Хотел бы, но… Самое близкое, это сотня моих верных людей. Среди них как-то еще можно пробовать. Чтобы ты, в случае чего, помог советом. Думаю на севере много ваших людей, и кто друг, кто враг вам, мне сразу — то и не разобрать. Для меня они все… Все враги. И время тогда будет дорого.