Патриот. Смута. Том 16 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 9

— О чем?

— Да кто же их знает. Господарь. — Пожал плечами Яков. — О чем сговорятся.

— Смуту хотят вернуть? — Я в целом все сам — то понимал, но мне было интересно мнение этого человека. К тому же я все же хотел оставить его как того, кто возглавит мою тайную канцелярию. И раз подмечал он всякое такое недоброе, идущее из глубины, то это же отлично.

— То-то и оно. Смуту никто не хочет. Когда порядок наводиться стал, все притихли. — Подумал, помолчал, потом добавил. — Оно же как. Видят, что за тебя войско. Видят, что Гермоген с Филаретом примирились. Получается патриарх Московский и патриарх Тушинский вместе за тебя стоят, а значит вера православная с тобой. Кто-то даже видел, как Мнишек… Тьфу черт, бабу эту вспоминать то тяжело… Но видят, что даже она, латинянка и дурная баба, и то за ум взялась. И вроде бы ты. Ты ее туда сподвигнул. Да и многие чего видят. Люд простой на тебя молится. Сейчас как про Смоленск узнают в Москве, так еще сильнее за тебя будут, но… — Он помялся. — Ты пойми… Я как мыслю. Стоит только оступиться и сразу все недовольные бояре… Не первой величины, с этими то ты замирился, разобрался, под себя подмял, работать заставил. А кто поменьше. Они-то и начнут… Оно уже…

— Чего? — Вот это было интересно.

— Да чего. Григорий с рассвета до заката корпеет. Людей собрал вокруг себя. Все больше с низов. Они делают все, а как до боярчика какого дойдет, так он упрется и тут ему не ясно и здесь пояснить надо и по старине так не положено. И дело в долгий ящик кладется. И пока… — Он замялся, но все же решил продолжить. — Пока рожу такому не набьешь, ничего не случится.

— И что, прямо вот так бить приходится? — Я был удивлен кардинальному решению проблем со стороны Якова.

— А как иначе? Вот скажем отгрузить надо пороху в Можайск. От тебя письмо приходило, что ты оттуда забрал припас и пополнить надобно. А пороха в Москве не много. Надо собрать, надо учесть что да где. А люди за это отвечающие, говорят… Мы разорваться не можем. Говорят, что на север надобно, такое распоряжение было раньше. Говорят что в Рязань обещано, что в Тулу для подрывных работ в штольнях.

— И как решили?

— Да как. Григорий пришел под вечер злой. Мне пожаловался. Ну а я что… Я наутро пару ребят взял и пошли мы этому неторопливому хрычу бока намяли.

Я крякнул, начал посмеиваться, а потом просто заливисто рассмеялся от души.

— И что… Что… О мой бог… Яков. Подействовало?

— А то. Ты знаешь, как работать сразу начал. Я же ему сказал, что если не сделает за день, вместо кулаков попервой плеткой его обхожу, а если и так не поймет, то уже саблей. Или вот еще случай был… Пришел значит боярчик к Григорию.

— Ну… — Я продолжал посмеиваться.

— Пришел и говорит. Как так мол. Земля моя, а не моя. Домой приехал, а там баба какая-то дети малые и… Сам злой, орет что-то. Я его спрашиваю, а ты чего не в войске. А он… Так был, за Шуйских, а как побили, так ушел… За кого воевать — то, царя — то нет. Ну… — Он сбился. — Ты прости господарь, я ему в морду дал. Сразу прямо. — Яков тряхнул кулаком. — Говорю. Как нет. Войско к Смоленску ушло, ляхов бить, а ты значит домой. И что? Он мычит. Стали с бумагами разбираться, а земля — то за одним из тех, кто при войске служит, воюет и семья его там хозяйство правит. И подати справно жена его платит. А боярчик на своем стоит.

— Ох, нелегка жизнь. Московская.

— А еще, ты не поверишь. Пришел как-то один такой, к самому Григорию хотел. У него спросили почто, так он развестись с бабой хочет своей. Говорит бьет его боем.

— А Григорий тут причем? — Не понял я.

— Так при том, что земля за женой от отца ее. А он сам — то гол как сокол.

— И что?

— Так мы его от этой лютой женщины в Можайск послали. Там еще резерв собирается. Несколько сотен. Из таких вот непонятных людей. Лучше так… Кха… Лучше так, чем они по земле бегать будут и грабить.

— Лучше. Ох Яков, понарассказал ты мне историй.

— Да это только мелочи. Если так много чего говорить и дня не хватит, господарь. Но… — Он посерьезнел. — Если по существу. Вижу так. Пока власть за тобой, пока сила, пока не оступишься ты… Все завистники и люди перекатные, перелетные сидеть и служить будут. А коли оступишься… Кха… Черт… Коли оступишься, то быть беде.

— А что Собор?

— Да почти готово все.

— Это хорошо, Яков. Рад, что ты приехал. Долечился бы только. Тогда уже. В полную силу.

— Нет, господарь. — Лицо его стало еще более собранным и серьезным. — Нет. Ведьма сказала, что мне до рождества бы дотянуть. И уже хорошо. Жизни нет во мне, смерть сплошная. И… — Он засипел своими измотанными, стреляными легкими. — И, кха… Я решил, что лучше уж я эти месяцы при тебе. Так, чтобы хоть чем-то помочь. Коли смогу, не дам оступиться.

Я смотрел на него и поражался фатализму. Полнейшему, опустошающему. Человек знал, был уверен, что жить ему осталось не больше чем полгода. И вместо того, чтобы остепениться, вернуться на малую родину или чего еще сделать напоследок, решил что? Решил за моей спиной встать, прикрыть. Причем о смерти своей говорил так, словно уже это свершившийся факт был.

— Ох, Яков, собрат мой верный. Сотоварищ. Тяжелые речи ты говоришь.

— Да что… Я же той зимой помереть должен был. И от ран… Сколько их было. А бог… Кха… Бог сберег. Видимо для того, чтобы тебя увидеть и послужить тебе. Конец Смуты увижу. Царство твое и… — Он перекрестился. — Можно уже.

— Ты давай, бросай такие речи. Пошли в баню лучше.

Он хмыкнул.

— Можно, только упарюсь быстро. Ты не обессудь.

— Идем.

Ванька все уже обустроил. Был несколько удивлен, что пришли мы вдвоем. Но Яков на самом деле долго не смог в парилке сидеть. Кашель накрывал его все сильнее и сильнее. Быстро обтеревшись, он распрощался со мной и ушел. Ну а я хорошенько пропотев, отмылся, отчистился, выбрался и отправился спать.

Следующие два дня также прошли в рутинных делах. Отсылка вестовых, работа с запросами, указы, приказы, разъяснения. И наконец-то войска из-под Смоленска стали расходиться, растекаться. Часть уходила к Москве, часть на юг. Здесь обустраивался лагерь, где шведская пехота кое-как передавала базовые навыки ведения современного огненного боя казакам Кошки. Заруцкий уехал в Москву с моим благословением. Должен был быстро обернуться, и тогда вся эта рать двинется на Запорожье.

Ну и мне на первой неделе июля наконец-то выдалось время.

Ранним утром на самой заре полки, что брал я с собой, на север двинулись с Места. Шли мы той же дорогой, что и несколькими днями ранее ушел передовой отряд Нижегородской конницы и французов. Смоленск — Велиж — Усвяты, а потом уже и на Великие Луки дорога. А от них уже можно было и на Новгород поворачивать и на Псков.

Осложняло процесс похода то, что и Велиж и Усвяты на текущий момент были городами Великого Княжества Литовского. Да, за последние сто с лишним лет они переходили из рук в руки, но сейчас получалось так, что контроль за территорией был в руках ясновельможных панов.

Мой передовой отряд был конным, и рейд по пограничью в целом мог быть скорректирован нижегородцем и французом так, чтобы они прошли до Великих Лук — уже русской крепости, так как им нужно. А вот нам с обозом нужно было идти по литовской части пограничья. Иначе никак.

Ну а от Великих Лук уже по своей земле пойдем. Такая вот сложная система логистики.

Думал я, что это меньшее из зол. Заворачивать огромный крюк в поисках иных дорог или идти через Москву, это потерять очень и очень много времени. Войско делить смысла нет никакого.

Да и от Великих Лук расходиться двумя отрядами тоже казалось глупой затеей.

Вначале на пограничье нужно разобраться. Решить дело с Псковом и Сидоркой, вором или кто там решил говорить, что он император Деметриус? А потом уже идти к древнему торговому городу. У него тогда не будет шансов что-то удумать, связаться со шведами, запросить у них помощи в обмен на признание.

До Велижа было около ста верст. Стоял он крепко на реке Неве. Но граница двух государств проходило чуть южнее. Где-то на этом пути нам предстояло перейти ее. Естественно, пограничников в это время никаких не было. Имелись городки на нашей стороне и на их стороне. Причем я на все сто процентов был уверен, что верст по десять-пятнадцать от условного раздела старались не селиться. Почему? Да потому что спорные территории подвергались бы налетам и одних и других. Решил местный воевода пройтись по пограничью, а шляхта Великой Литвы ему на это ответила. И чего? Постоянный пограничный вяло текущий конфликт. А местным жителям терпи все это. Так никакой урожай не соберешь.