Не тот год III (СИ) - Баковец Михаил - Страница 3

Выстрел!

Первая пуля влетела в гусеницу. И в этот раз трак лопнул. Стальная лента быстро поползла по брусчатке с катков, а сама бронированная машина повернулась ко мне левым боком.

Выстрел!

Вторая пуля влетела в двигатель. В этот раз я попал точно туда, куда хотел. Результат в виде язычков пламени и дыма увидел уже через секунду. Сначала едва видимые. Но за полминуты пожар увеличился на порядок, охватив всю корму танка. К этому моменту первая подбитая «тройка» тоже стала дымить. Но слабо. Ко всему прочему сохранила какой-никакой ход. И сейчас медленно пятилась назад на улицу, с которой недавно выехала. Видимо, командир машины сменил убитого механа.

«Куда собрался, гад?», — мысленно адресовал я посыл фрицу.

Выстрел!

В бронещитке, закрывавшем смотровую щель, появилась вторая дырочка. Всё, немецкий танк встал намертво.

Я потратил ещё два патрона, заставив «двойку» густо задымить. А потом взялся за СВТ, чтобы подчистить ряды немецких пехотинцев.

Выстрел! Выстрел! Выстрел!..

Магазин винтовки опустел, а у гитлеровцев на семерых камрадов стало меньше. Со второго этажа полуразрушенного дома вся площадь и проезжая часть у меня были, как на ладони. При этом фрицы не понимали откуда по ним ведётся стрельба. И для собственного успокоения палили по всем подозрительным окнам и щелям. Этим они только сами себе мешали, заглушая мои и так не самые громкие и рассеянные в пространстве магией выстрелы.

За пять минут я выбил около взвода гитлеровцев. Остались только самые осторожные, которые успели удрать с площади обратно на улицы, с которых на неё вышли. Да пара танкистов уцелела, сумев под шумок и в клубах дыма от горящих танков избежать справедливого наказания. Зато всех остальных обладателей чёрной формы, кто выжил в стальных коробках, я положил на брусчатку. Такие враги поценнее пехтуры будут. Их валить самыми первыми нужно.

Несколько солдат в отчаянной попытке бросились вперёд и залегли за стволами деревьев, посчитав, что так будут в безопасности.

— Ну щас, ага, — вслух хмыкнул я. Такие стремления нужно наказывать в самом начале. Сначала эти трое сядут в сотне метров от меня. Потом к ним приползут ещё пяток. А там и весь взвод устроится за деревьями. В итоге мне придётся воевать только с ними. А потом техника подтянется и начнёт поливать из пушек и пулемётов каждую щель и окно. И тогда придётся уходить с такой удобной позиции, чтобы не нарваться на шальную пулю или снаряд.

В руках у меня вновь оказался «бойс». Прицелившись в ствол липы, за которой прятался немец, я плавно нажал на спусковой крючок. На чёрной поверхности коры появилось светлое пятно попадания. А торчащие ноги врага резко дёрнулись и тут же затихли. Точно также я покончил с остальными солдатами. Липы и каштаны со стволами в обхват не смогли защитить их от заговорённых крупнокалиберных пуль. Больше настолько отмороженных не нашлось.

Недалеко раздались пулемётные выстрелы. Дважды хлопнули выстрелы из пушки, а затем послышался мощный взрыв. Происходило всё в зоне действия Серёги. Там или на фугас какой-то танк наехал, или товарищ угодил заговорённой пулей в боекомплект, который сдетонировал. Правда, боекомплект с «бойсами» нам достался простейший. Только стальные высокопрочные сердечники, никаких зажигательных начинок. Такой пулей подорвать БК — это огромная удача! Так что, я ставлю на фугас.

В течении получаса тишина на киевских улицах сменилась звуками жарких боёв. Заслоны, не жалея себя, останавливали немецкие передовые части, разменивая свои жизни на жизни сотен врагов и десятки единиц бронетехники.

Немцы до наступления полной темноты ещё четырежды врывались на площадь. И каждый раз откатывались обратно. К ночи брусчатка была завалена минимум сотней неподвижных тел в фельграу. Среди них дымили пять танков и два «ганомага».

Я ушёл с позиции только после того, как понял, что немцы прорвали заслон справа и вышли мне с товарищами в спину. К этому моменту запас патронов к ПТР подошёл к концу.

К утру я был на наших позициях. А примерно в десять часов я стал свидетелем, как небо расчертили сотни дымных полос, начавших своё разбег на нашем берегу. Это знаменитые «катюши» обрушили свои снаряды на скопившиеся части гитлеровцев на киевских улицах. До самого вечера над немалой частью города висело чернющее облако гари от пожаров, пожирающих дома и вражескую технику. Оккупанты в очередной раз получили зубодробительный апперкот.

ГЛАВА 1

Я валялся с газетой на скрипучей панцирной кровати с высокими железными спинками, когда дверь в комнату распахнулась и впустила Панкратова с незнакомым мне командиром. На госте была новенькая форма, словно только со склада и из-под утюга. В глаза немедленно бросился щегольский — иначе и не сказать — китель лилового цвета, с так сказать, полноценными знаками различия сотрудника ГБ. А не как у нас, гонявших по расположению и своим тылам с петлицами политруков. Чуть позже узнал, что подобные кителя среди высшего и старшего начсостава ГБ — это высший шик. Как смятые в гармошку кирзачи, расстёгнутая нижняя пуговица камуфляжа и ослабленный ремень до состояния пряжкой по бубенчикам у дембелей моего времени.

«А вот и доблестное начальство пожаловало. Ставлю все свои премии против старых кирзачей, что это приснопамятный Ковалёв и он тут ради меня, — молнией сверкнула в голове догадка при виде двух ромбов на краповых петлицах. А потом мысленно прицокнул. — Ц-ц, и главное, чтобы не за мной на „черном воронке“ прикатил».

Я и остальные парни торопливо вскочили на ноги. Машинально поправил гимнастёрку. Лежал без ремня и босой. Сапоги с накинутыми поверх портянками стояли в ногах кровати. Обуваться долго, поэтому быстренько сунул ноги в войлочные тапочки. И затем вытянулся по стойке «смирно».

— Вольно, товарищи, не нужно тянуться, я тут не за этим, — произнёс старший майор и добавил совсем уж добродушным тоном и с располагающей улыбкой. — Здравствуйте.

— Здравствуйте, товарищ старший майор, — первым сказал Серёга. А за ним и мы.

— Ну, как вы тут поживаете? Жалобы с предложениями есть? Чего-то не хватает? Или наоборот, может лишнее имеется? Так я заберу, обращайтесь, — тихо хохотнул он.

— Да откуда у нас лишнее-то, товарищ Ковалёв, — за всех ответил Панкратов. — Да и, как говориться, запас карман не тянет. А вот кое-чего не хватает.

Я был прав, когда предположил, что начальник нашего особого отряда ГБ прилетел ради меня. Во-первых, пожелал лично взглянуть. Во-вторых, у него ко мне оказалось важное дело. Примерно через час мы с ним остались одни в избе. Все мои товарищи незаметно после гримас Сашки утекли наружу.

— Андрей Михайлович, наслышан о ваших способностях даже побольше, чем о подвигах, — начал он беседу и тем самым сразу дал мне понять, о чём пойдёт речь. А я-то всё думал, когда же меня потащат к учёным на вивисекцию. Пусть даже лёгкую. Также я отметил обращение на «вы». Это могло быть и хорошо, и плохо. Жаль, что я так и не смог узнать от товарищей особых подробностей про командира спецотряда. Как было бы сейчас понятнее, чего от него ждать, знай я хоть чуть-чуть психотип, его привычки, нюансы общения. Увы, но наша группа была из «боевиков» и редко имела честь личного общения с командиром. Даже Панкратов виделся со старшим майором раз в месяц. Основное его внимание уделялось группам охраны из латышей и следственным пятёркам. Они и находились чаще всего под рукой Ковалёва в отличии от таких головорезов, как мы, придаваемые штабам армий.

— Если прикажете научить кого-то другого или выдать весь расклад научникам, то сразу расстрою. Ничего не выйдет, — спокойно сказал я ему. — Я полностью не в курсе, как это у меня происходит. Просто знаю, что хочу сделать и делаю. Для концентрации читаю про себя старинные славянские заговоры. Если пожелаете, то запишу их. Но ни у кого кроме меня повторить результат не выйдет.

— А вы пробовали? Если да, то с кем? — мигом спросил собеседник.

Да уж, хотел наговорить для важности момента, выдать на-гора кучу словесной шелухи, чтобы не выглядеть эгоистом, который желает сохранить свой секрет только для себя и говорит — нет, не могу ничем помочь. И чуть не был пойман. К счастью, в это время есть масса способов и примеров, чтобы не быть пойманным на лжи.