Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил - Страница 14

В небе над головами бойцов едва слышно прогудели несколько тихих моторов. Многие из красноармейцев, кто услышал их, мгновенно опознали по звуку У-2.

— Ага, будет всё ж бомбёжка, — с тихой радостью сообщил усатый пулемётчик своему напарнику. — Обычный удар, Егорка, ясно? Никаких фашистских генералов никто не ждёт.

Вот только минуты шли одна за другой, а долгожданных взрывов авиабомб всё не было. Или самолёты в темноте промахнулись мимо цели и сейчас закладывают разворот, чтобы зайти ещё раз, или…

Додумать бойцу не дала яростная перестрелка на немецкой стороне. Она началась с хаотичных выстрелов из нескольких винтовок и за минуту превратилась в безумную стрелкотню, которую можно услышать только во время атаки в считанных метрах от врага, когда палец сам выжимает спусковой крючок, чтобы оружие выплюнуло последние патроны из магазина в отчаянной попытке остановить чужой натиск либо подавить сопротивление за мгновения до рукопашной.

— Там кричат, дядька Семен, — произнёс Егор, обладающий более тонким слухом. — Страшно кричат. Я так слышал, когда танкисты горели заживо и не могли выбраться из танка.

— Я ничего не слышу.

Между тем накал сражения на немецких позициях только рос. Складывалось впечатление, что пролетевшие недавно У-2 сбросили десант на вражеские окопы. И десант немаленький, так как бой мгновенно закипел на площади не менее километра фронта оборонительной линии оккупантов.

В небо полетели осветительные ракеты с обеих сторон. Гитлеровцы, прикрывающие своих камрадов с флангов, особенно щедро их тратили, пытаясь разобраться в ситуации. В какой-то момент в их свете красноармейцы увидели толпу — иначе было и не сказать — гитлеровцев, бегущих к их окопам. Красноармейцы триста двадцать восьмого полка не сразу увидели, что почти все враги оказались без оружия.

— Да они на мины прут! — кто-то очень громко воскликнул, не скрывая сильнейшее удивление. — По своему минному полю бегут!

Ночную темноту разрезали несколько огненных вспышек, но смерть десятка камрадов никак не подействовала на гитлеровцев. Казалось, что за их спинами находится нечто более страшное, чем мины под ногами и пули советских бойцов.

— Они что, пьяные что ли⁈

Гомон перекрыли отрывистые команды командиров и политруков:

— Огонь! Огонь по фашистам!

По толпе в несколько сотен человек ударили волны горячего свинца. Всё недоумение с бойцов слетело. Перед ними в неровном и дрожащем свете ракет находились враги. И плевать было на их поведение.

— Хороший фашист — мёртвый фашист, Егорка. Запомни это и своим детям напоминай постоянно. А они пускай учат этому своих детей, чтобы эта зараза больше никогда и нигде не пустила ростки как сорняк по весне на огородах, — сквозь сжатые зубы процедил Семён. — Ленту готовь…

— Товарищ комиссар третьего ранга, не пора идти вперёд? У немцев в окопах должно быть никого не осталось, — обратился капитан НКВД к старшему по званию.

Тот бросил взгляд на крупный циферблат чёрных часов на левой руке и коротко сказал:

— Посвети.

Один из бойцов на две секунды щёлкнул кнопкой плоского маленького фонарика.

— Рано ещё. Четверть часа до назначенного времени, — ответил комиссар и дёрнул рукав шинели, закрывая запястье с часами.

— Эх, потеряем момент, — вздохнул капитан.

— Приказы не обсуждают. И помни про инструкцию, — одёрнул своего горячего собеседника, который командовал ротой НКВД, состоящей из добровольцев.

— Помню, как такое забыть. При первых признаках безумия у бойцов немедленно отступить и выждать ещё десять минут.

Наконец, минутная стрелка сообщила: пора.

— Пора, — озвучил момент комиссар.

— Ракеты! Живее! — рявкнул капитан уже через полсекунды в сторону одного из своих подчинённых, который тискал в ладони толстую рукоятку ракетницы.

Тот едва заметно вздрогнул и вскинул руку вверх. Спустя миг в небо полетела красная ракета. На долю секунды позже к ней присоединилась ещё одна, выпущенная вторым бойцом. Перезарядившись, они почти слитно выстрели ещё по одной ракете. В этот раз зеленого цвета.

Две красных и две зелёных ракеты ещё не успели упасть на землю, а из окопов выскочили девяносто шесть человек. Рота НКВД, набранная из добровольцев, которых предупредили, что назад они могут из этой атаки не вернуться.

Под фланговым обстрелом со стороны гитлеровцев, не попавших под удар У-2, бойцы ворвались на позиции, которые менее чем полчаса назад в панике бросили враги. Все ожидали увидеть следы ожесточённого боя, сотни тел оккупантов и убитых товарищей из предполагаемого десанта. Но вместо этого их глазам предстало брошенное оружие и несколько десятков трупов в фельдграу. Многие из последних совсем не выглядели убитыми в бою. А парочка и вовсе самостоятельно пустила пулю в голову, зажав ствол винтовки у себя во рту.

Один из бойцов нашёл в траншее странный тюк, плотно перевязанный верёвкой и с лентой шириной около метра и длиной не меньше шести. Под узлами виднелось самое обычное одеяло. Любопытство, разогретое адреналином, было настолько сильным, что младший сержант перехватил остро заточенным штыком СВТ несколько верёвочных витков. А потом разрезал и слои из одеял, под которыми обнаружился ватный ком размером с большое ведро. Внутри ваты боец увидел скалящийся огромными желтоватыми клыками белый волчий череп.

ГЛАВА 9

Наступление набирало обороты. Удачно выбранные направления для атак смертельно удивили оккупантов. Где-то через болота и затопленные низины по гатям прошли лёгкие танки, увешанные десантом, как виноградная гроздь ягодами. Где-то просочились мимо укреп-пунктов красноармейцы, сумевшие на руках пронести «сорокопятки» и крупнокалиберные пулемёты на станках. Где-то передняя линия обороны была уничтожена моими «перунками» и отвращающими амулетами, которые сводили с ума при нахождении в поле их действия. Вот насчёт последних хочу поподробнее рассказать.

Идея использовать заговоренные черепа в качестве авиаснарядов мне пришла во время глубокого рейда в немецкие тылы, когда куковал с товарищами на вражеском аэродроме. Потом мне осталось только сделать амулеты безопасными для тех, кто станет их устанавливать и на порядок уменьшить время действия, чтобы немцы на соседних участках не успели очухаться, а наши бойцы не пострадали от магии при занятии освободившихся окопов. Идеей мигом заинтересовались на самом верху.

Всё получилось.

Отвращающие амулеты я мог создавать быстрее и легче, чем «перунки». Что было огромным плюсом. Воздействие на врагов было ничуть не хуже, чем многотонный взрыв. Сначала предполагалось сбрасывать их на небольших парашютах. Но кому-то в ходе экспериментов пришла в голову мысль закрывать черепа слоями из ваты и одеял. А для снижения скорости падения и уменьшения разброса очень широкую и длинную матерчатую ленту. Все пилоты получили защитные амулеты и строгие инструкции.

Первая же проверка в деле волчьих черепов с коротким сроком работы дала прекрасные результаты. Восемь амулетов превратили фрицев в безумцев, ссущихся в галифе, на участке фронта около километра в ширину и полкилометра глубиной. В назначенное время вперед рванули наши пехотинцы и конники, быстро заняв позиции, где ещё полчаса назад крепко сидели гитлеровцы. Трофеями стали десятки пулеметов, минометов и лёгких орудий. Всё целехонькое и с запасом боеприпасов. По соседним участкам в это время нанесли удар «катюши» и стодвадцатидвухмиллиметровые гаубицы. Упавший в наши руки плацдарм бойцы за ночь расширили в несколько раз. Через два дня похожим способом была разорвана немецкая оборона ещё на одном участке фронта.

Моя команда ещё дважды уходила в тыл к немцам. Первой целью был очередной аэродром с бомбардировщиками. Второй стал крупный мост, который охранялся целым батальоном, усиленным лёгкими танками и миномётной батареей. Проблем нам они не доставили. Действуя под оберегами, мы заложили заговоренную взрывчатку в нужных точках. Дождались состав — нам повезло, он тащил танки к фронту — и активировали электродетонаторы.