Не тот год IV (СИ) - Баковец Михаил - Страница 3

Иван передал по рации полученную информацию. Теперь оставалось только ждать ответа от штаба. Впрочем, никто из нас не сомневался каким он будет. Генеральский сын погиб. Значит, отец потребует мести. Поэтому, мы ещё до следующего сеанса связи покинули уничтоженный опорник и двинулись по следам финских диверсантов.

У врагов было достаточно времени, чтобы перейти линию фронта. Но отчего-то те направились не в сторону своих, а параллельно передовой. У них есть новая цель? Или где-то на нашей стороне расположен схрон?

Примерно в семи километрах от опорного пункта мы нашли тщательно замаскированные три тела в белых маскхалатах. Под камуфляжем скрывалась униформа финской армии со знаками различия. Двое оказались капралами, один рядовым. В карманах у всех было пусто. Двое, рядовой и капрал, оказались убитыми пулями. Зато вот второй капрал умер от точного удара чего-то очень острого и тонкого в сонную артерию. А ещё на его левой щеке красовались свежие глубокие царапины будто от ногтей. Может, артерию вспорол медицинский скальпель? Я сразу же вспомнил страшно замученную медсестру. Не отомстили ли ей финские ублюдки за своего убитого товарища? Скорее всего урод хотел надругаться над девушкой. Но та не далась и сумела смертельно ранить насильника.

«И поделом. За такое нужно как в старину на кол заживо сажать. И выбирать потолще, чтобы тварь в человеческом обличье всё прочувствовала», — зло подумал я. И даже если насилия не было, и девушка всего лишь защищала раненых, всё равно пощады «финикам» от меня не стоит ждать.

Всё, что мы могли сделать для убитой — занести замороженное тело в одну из палаток и там накрыть двумя шинелями. Хоронить её будут другие. Скорее всего, она окажется в братской могиле с теми, за кем ухаживала при жизни и умерла защищая.

Я вдруг вспомнил уроки на политзанятиях в армии. И то, что читал в интернете. Например, что красноармейцы и партизаны весь сорок первый год и часть сорок второго старались не трогать раненых врагов: не добивали на поле боя и часто оказывали им помощь, старались пропускать санитарные эшелоны и конвои из грузовиков с красными крестами и так далее. Всё изменилось во время Сталинградской битвы и после неё. Жестокость гитлеровцев и их союзников перелилась через край чаши русского терпения. И с сорок третьего года оккупанты получили равнозначный ответ.

Кстати, в девяностых годах после развала СССР финское правительство попыталось вытащить на мировой суд якобы советских военных преступников. Ими в их глазах были партизаны, которые боролись с финнами на оккупированных теми территориях. Там были некрасивые истории, когда народные мстители уничтожали хутора и деревни с вражеским гарнизоном и теми, кто им прислуживал и помогал. Под такие удары попадали в том числе финские поселения. Или хутора на бывшей советской земле, на которые торопливо приехали гражданские «финики», чтобы в своей жадности застолбить землю за собой несмотря на опасность. Но даже взявшее в то время либеральные взгляды бывшее советское правительство ещё оставалось в чём-то патриотами и мигом прищемило нос финнам. В архивах у нас лежало столько подтверждённых материалов о зверствах финнов, что если бы им был дан ход в ответ на поднятую «финиками» волну, то она бы их самих смыла. Тогда ещё в мире хватало людей, кто помнил и на себе испытал зверства фашистов и их клики. Жаль, что из-за политических взглядов в СССР очень многое скрывалось и сглаживалось из того, что творили бывшие немецкие союзники, ставшие союзниками по соцлагерю. Про преступления тех же финнов очень быстро перестали писать, едва те подписали мирное соглашение. А потом и вовсе исчезли все упоминания, что раньше упоминались на бумаге, когда у СССР с Финляндией завязались крайне прочные и взаимополезные послевоенные экономические отношения.

Был у меня приятель на СВО, царствие ему небесное, который утверждал, что проделки финнов «удаляли» из нашей истории даже более рьяно, чем принято считать. В качестве примера он приводил всем известную повесть «А зори здесь тихие». По его словам, в тех краях просто не могла никак оказаться немецкая диверсионная группа. А вот финны — пожалуйста. Всю войну только они там и шныряли.

«Политика — такая политика», — в очередной раз проскочили в голове тяжёлые мысли.

Но возвращаясь к делам текущим.

Финны избавил от трёх тел. Но санки из лыж продолжили тащить. Их было минимум двое. На одних, полагаю, везли своего раненого, который не мог передвигаться самостоятельно. На других или трофеи с опорника. Или оружие и вещи погибших и раненого.

В какой-то момент следы вражеского отряда резко свернули от передовой.

— На карте в двадцати километрах от нас будет старый поселок у заброшенного каменного карьера, — сообщил нам Серёга на привале. — Он так-то в тылу находится и далеко от передовой. Поэтому его могли не расселить.

— У белофинов там свой человек. Или не один, — уверенно заявил Хари, обозвав финнов по-старому варианту, который был в ходу во время революции и немного после.

— Скорее всего, — кивнул в ответ Сашка. Потом посмотрел в сторону Ивана. Он только что провёл сеанс связи со штабом и шёл к командиру с бумажкой с расшифрованной радиограммой. — Что там, ну-ка?

Мы не ошиблись, когда предположили, что командование отправит наш отряд в погоню за диверсантами. В радиограмме мы получили чёткий приказ «догнать и покарать».

ГЛАВА 2

Посёлок, как и ожидалось, был обжит. Из тридцати домов у восьми курились дымком трубы. Ещё к четырём вели хорошо натоптанные дорожки и было видно, что домом, дровником и пристройками постоянно пользуются. Следы диверсантов привели нас к его окраине, а вот потом они смешались с местными. Вокруг посёлка было полно отпечатков ног в сапогах, унтах и валенках, от полозьев санок, саней и лыж, вмятины, оставленные снегоступами. Финны умело воспользовались этими отметинами, смешав свои следы с чужими. Мы только и смогли найти места, где вражеские диверсанты переводили дух в ожидании отправленных в поселок товарищей. Таких лёжек было две.

— Раненых они с собой не взяли. Здесь оставили, — произнёс Серёга после изучения следов финской разведгруппы, направившейся прочь от поселения. Судя по ряду признаков, мы отстаём часов на восемь-десять от них. Ничего, догоним. Обязательно догоним. Главное, чтобы гады не натворили новых пакостей. Хотя я бы на их месте завалился сейчас в схрон и перевёл дух после боя, потерь и длительного марша по заснеженному лесу.

— Какая-то сволочь пригрела, — яростно сверкнул глазами Иван. — Найду — всех там к стенке поставлю.

— И женщин с детьми? — одёрнул его Панкратов. — Охолохни, Вань. Да и искать, может, придётся долго. Не думаю, что раненых финнов будут держать на виду. Придётся каждый дом перевернуть, нормальных людей потревожить. Да и вообще у нас времени в обрез, — потом посмотрел на меня, — Андрей, а ты можешь что-то сделать?

Командир прям как чувствовал или подслушал мои мысли. После нахождения византийского посоха, созданного из ветки дуба-патриарха и разговора с волхвом мои возможности вновь резко прыгнули вверх. Я теперь в сравнении с собой из июня сорок первого — что десятиклассник рядом с дошколёнком. Кроме скачка с силой заговоров, мощью и количеством амулетов и оберегов мне стали доступны новые заговоры из Книги. И один из них сейчас идеально пригодится.

— Смогу. Но мне будет нужно время для подготовки. Четверть часа, может больше.

— Да хоть час, — обрадовался Панкратов.

Подготовка, собственно, была не сложной. Я нашёл место, где финские диверсанты наиболее близко подобрались к посёлку. Здесь я опустился на одно колено, плюнул в отпечаток от гладкой подошвы унт и зашептал заговор:

— Велес батюшко, к тебе обращаюсь, к тебе просьба моя обращена! Покажи-яви образ ворога моего, проведи по пути-дорожки его, открой мне глаза на лик его и лики присных его…

Заговор был не из простых. По силе только подчиняющий был сложнее и давался тяжелее. Но благодаря возросшему внутреннему резерву энергии и силе волхва я с ним справился без проблем. Стоило мне умолкнуть, как комочек слюны в чужом следе слегка засветился, а затем вдруг превратился в человеческую фигуру. Я как в живую увидел высокого мужчину в белой маскировочной куртке, таких же штанах, натянутых поверх унт, в финской ушанке. На поясе висел ремень с пистолетной кобурой, а за спиной наш советский ППШ. Рядом с ним стали проявляться смутные и невнятные фигуры, очень далекие по чёткости от главного фигуранта заклинания. К сожалению, звуков мой заговор не воспроизводил. Я просто смотрел, как финн беззвучно шевелит губами, морщит лоб и гуляет взглядом по товарищам.