После развода. Ты счастлив с ней? (СИ) - Янова Екатерина - Страница 8

Господи, какой позор! Позор! Позор! Позор!

А где мои вещи? Где мой телефон, сумка? Где, чёрт возьми, хотя бы мои трусы?

Думаешь, с ними тебе было бы спокойнее? — продолжает троллить меня внутренний голос.

Через дикую головную боль и приступы тошноты я всё же встаю, доползаю до ванной.

О, мои чёрные кружевные трусы гордо висят на полотенцесушителе. Почти как флаг, ей-богу! Радуйся, Ира!

Только, интересно, кто их постирал и повесил сушиться? А главное — зачем?

Только давай не будем думать о том, что ты опозорилась в таких масштабах. Этого я точно не переживу.

Кстати, остальные мои вещи висят тут же. Да уж, Ира, позориться так по полной, да?

Смотрю на себя в зеркало: ну, собственно, вид соответствует состоянию. Тушь потекла, волосы растрёпаны – Баба-яга в деле.

Умываюсь, вытираю лицо полотенцем и вдруг слышу стук в дверь.

Сердце тут же разгоняется в тревожном стуке. Кто это может быть? Точно не Олег, он бы не стал стучать в свой номер, правильно?

Глубоко вздохнув, открываю дверь. Удивлённо смотрю на девушку, пытаясь вспомнить, где я её могла видеть.

— Я Даша, — улыбается она. — Я вам массаж лица делала.

— Точно, — вспоминаю я.

— А меня Олег прислал. Он просил передать вам это, — вручает мне стакан кофе и блистер таблеток.

— О, спасибо, — краснею я с головы до пят. Даже не хочу представлять, что думает обо мне Даша.

А она продолжает щебетать, ничуть не смущаясь.

— Олег уже на работе, — сообщает Дарья. — У него с утра две клиентки, а у меня как раз перерыв, поэтому мне несложно было принести. А ещё Олег просил передать, что через двадцать минут у него будет свободный час. И он ждёт вас на массаж. Придёте?

О, массаж? Не знаю, переживу ли я массаж, но мне точно нужно увидеть Олега, чтобы задать ему все неудобные вопросы, от которых просто взрывается моя голова.

— Приду, — киваю я.

Девушка уходит, а меня продолжает испепелять жгучий стыд. Но сгореть до пепла от этого мне всё равно не светит, а значит, нужно хотя бы сходить в свой номер и переодеться. Сухие трусы надеть, в конце концов! От этого мне точно станет легче.

Запиваю таблетки водой из графина. Кофе сейчас в меня не полезет, его оставляю на попозже. Собираю свои вещи, закутываюсь поплотнее в халат.

Выглядываю из номера, пытаясь определить, в какой стороне санатория вообще я нахожусь. Судя по нумерации на двери, я на этаж ниже своего номера, где-то на этом же уровне.

А потому бегу к лестнице. На лифте ехать не хочу, чтобы не встретиться с кем-то из постояльцев. По лестнице ведь меньше ходят. Поднимаюсь быстренько по ступенькам, иду к своему номеру.

Радуюсь, что в коридоре никого. Но как только я приближаюсь к своей двери и прикладываю карточку, тут же открывается дверь соседнего номера, и оттуда выходит Ростислав. Брови его ползут вверх.

— Явилась? — окидывая он меня гневным взглядом.

Я немало офигеваю от претензии, которая явно слышится в голосе бывшего мужа.

— А в чём дело, Слав? — усмехаюсь поражённо. — Не пойму, ты ждал моего возвращения?

— Представь себе, да, — складывает он на груди руки.

— Подожди, подожди, — смотрю на него ещё более поражённо. — Дай-ка уточнить. То есть ты всю ночь ждал, когда твоя бывшая старая ненужная жена вернётся в свой номер? Ты ничего не перепутал, дорогой? Ты мне кто вообще, чтобы смотреть на меня сейчас с таким осуждением во взгляде?

— Ты права, Ира, — вздыхает Ростислав, — я твой бывший муж. Но я всё равно за тебя переживаю. Мы с тобой, чёрт возьми, прожили полжизни вместе. Ты для меня не чужой человек.

Задыхаюсь от возмущения! Мне хочется крикнуть в его холеную рожу: то есть когда я загибалась от тоски, тебе было плевать? Когда я чуть руки на себя не наложила, потому что ты у меня всю мою жизнь отобрал — ты со своей козой кувыркался и не парился, а сейчас ты запереживал?

Хорошо, что мне хватает ума придержать весь этот поток, и скрыть своё возмущение за циничной улыбкой.

— Да ладно, — усмехаюсь я. — Я-то, может, и не чужой человек, но, насколько помню, я тот самый человек, который портил тебе жизнь годами, трепал нервы, от которого ты сбежал, теряя тапки, к лёгкой молоденькой девочке. Прекрасной, восторженной фее. И теперь я повторяю вопрос: какое тебе дело до бабы, которая испортила тебе жизнь? Наслаждайся своей феечкой! Я вообще не пойму, какого хрена ты делаешь здесь, почему не побежал за ней, не вернул обиженную малютку?

— Ира, это не твоё дело, — поджимает бывший муж губы недовольно.

— Золотые слова! — щёлкаю пальцами перед его лицом. — Так вот, моя личная жизнь теперь тоже не твоё дело. Я могу гулять с кем хочу, спать с кем хочу и вообще делать что хочу, — выдаю это всё с огромным удовольствием. — И на твоё мнение мне насрать.

Лицо Ростислава мрачнеет окончательно.

— Что ж, я тебя понял. Ну а мне, представь себе, на тебя не насрать, потому что, как бы там ни было, ты мать моих детей. Повторяю: ты мне небезразлична.

— Да ладно? Хотя подожди, давай уточним, небезразлична — это как? Ах да, постой, сейчас припомню. Я за годы брака стала для тебя как сестра, подружка, на которую давно не встаёт. И что ты хочешь от меня сейчас? Чтобы я тебе сопли повытирала, потому что твоя молодуха тебя кинула? Нет, милый, мне есть чем заняться.

Ростислав поджимает губы. Ему явно не нравится всё, что я говорю.

— Мне просто больно смотреть на то, как ты гробишь свою жизнь. Ты же понимаешь, что ты не нужна этому мальчишке.

— А ты меня решил просветить? — усмехаюсь ядовито. — Спасибо, милый, только ты неверно задал вопрос. Ты меня спроси: а мне нужен этот мальчишка? И я тебе отвечу, он мне охренеть, как нужен. Он красив, интересен, умён, в постели – Бог, а главное, мы оба с ним знаем, что наш роман закончится через две недели. Ты же не думал, что я за него замуж собралась?

— То есть ты на старости лет решила по рукам пойти?

— Спасибо, что напомнил про старость. Слав, давай откровенно. Я понимаю, нам с тобой уже не по восемнадцать, и да, мы из того века, когда замуж выходили по любви, верность хранили мужу. Ну, видишь ли, так вышло, что пару лет назад я выяснила: всё это, оказывается, не ценится. Не нужно это мужикам, и вся эта утопия про любовь и верность до гроба — это всего лишь утопия. И да, ты прав, стареть не хочется, а рядом с молодёжью и ты заряжаешься их энергией, и это такой кайф, который старый верный муж никогда тебе не даст. Спасибо, что открыл глаза мне на эту истину.

— Молодец, Ира, — усмехается Светов, — ты научилась метко и больно бить моими же словами. Но открою тебе секрет, что эта дорога не привела меня к счастью, — разводит руками. — Ошибочная это истина оказалась.

— Да ладно, — смотрю на него просто офигевшими глазами. — Ты признаёшь свою ошибку? Ты! Ростислав Светов, который всегда прав!

— Да, Ира, признаю.

— Что, твоя фея оказалась не такой уж безобидной? Оказывается, она прятала свои миленькие острые зубки до тех пор, пока не заграбастала тебя окончательно?

— Да, Ира, я вижу, яда в тебе накопилось достаточно.

— Ты меня за это осуждаешь?

— Нет, за это не осуждаю.

— А за что осуждаешь? За то, что я себе молодого любовника нашла. И как?

— Это выглядит слегка нелепо. Просто ты этого со стороны не видишь.

— А ты думаешь, ты выглядишь круто рядом с девкой чуть старше твоей дочери?

— Ладно, Ира, это бесполезный разговор. На самом деле, я бы хотел заключить с тобой перемирие.

— Перемирие — это как?

— У нас с тобой есть общие дети и общие воспоминания. И я вдруг понял, что мне не хватает тебя, — выдаёт бывший муж.

— Чего? — выпадаю я в осадок окончательно. — Не хватает меня? Постой. Повтори ещё раз, а то я вчера выпила лишнего, вот боюсь, может, мне всё это мерещится?