Развод. Не называй меня любимой (СИ) - Ли Карина - Страница 19

Мир стал тише.

Город. Ветер. Музыка за стеклом. Всё отошло.

Осталась только она.

Красное платье.

Чужой голос.

И фраза, которая встала между мной и всей моей жизнью.

Он хотел уйти.

Я посмотрела на неё внимательно.

Очень спокойно.

— Когда?

Она не ответила.

И тут за моей спиной открылась дверь на террасу.

Я не обернулась.

Не сразу.

Потому что уже знала, кто это.

Руслан.

Я почувствовала его раньше, чем услышала.

Всегда чувствовала.

— Катя, — сказал он.

Голос низкий.

Жёсткий.

Милана посмотрела ему за спину и вдруг улыбнулась.

Вот теперь — по-настоящему.

Победно.

— Ну наконец-то, — сказала она…

— А то ваша жена задаёт вопросы, на которые вы почему-то не спешите отвечать.

Я медленно повернулась к Руслану.

Он стоял у дверей террасы.

Рядом с ним — Павел, чуть позади. Ещё дальше Лера. У входа уже виднелись лица нескольких гостей.

Прекрасно.

Публика начинала собираться.

Как быстро люди чувствуют запах чужой беды. Даже дорогие духи не перебивают.

Руслан смотрел только на меня.

— Пойдём внутрь, — сказал он.

Я улыбнулась.

— Зачем?

— Мы поговорим.

— Дома?

Он замер.

Я сделала шаг к нему.

— Или после вечера?

Лицо Руслана стало серым.

Он понял.

Не всё.

Но достаточно, чтобы испугаться.

А Милана за моей спиной тихо сказала:

— Скажите ей уже. Или опять спрячете за тост про дом?

Я закрыла глаза на одну секунду.

Открыла.

И посмотрела на мужа.

На мужчину, с которым прожила двадцать три года.

На того, кто полчаса назад говорил, что я его дом.

На того, кто стоял сейчас между мной и женщиной в красном платье, которой он почему-то позволил знать слишком много.

— Руслан, — сказала я спокойно. — Она утверждает, что ты хотел уйти после этого вечера.

Тишина.

За стеклянными дверями музыка всё ещё играла.

Очень неуместно.

Руслан молчал.

Одну секунду.

Вторую.

Третью.

И каждая секунда была ответом.

Я кивнула.

Медленно.

Не ему даже.

Себе.

— Понятно.

Он шагнул ко мне.

— Катя, это не так.

— Что именно не так? Что ты хотел уйти? Или что она не должна была сказать это мне первой?

Он побледнел.

А я вдруг почувствовала, как боль внутри становится ровной.

Холодной.

Удобной.

Такой, с которой можно идти.

Говорить.

Дышать.

И не падать.

— Катя…

— Нет, — сказала я. — Сегодня говорю я.

За его спиной стало совсем тихо.

ГЛАВА 6

И впервые за весь вечер Руслан не ответил сразу.

Не перебил. Не взял за локоть. Не сказал своим низким голосом: “Катя, не здесь”. Не попытался закрыть собой эту красную, наглую, чужую проблему.

Он просто стоял и смотрел на меня.

И этого оказалось достаточно.

Потому что я знала его слишком хорошо. Все его лица. Все оттенки молчания. Когда он злится. Когда думает. Когда устал. Когда хочет сдержаться. Когда врет партнёрам. Когда говорит правду мне.

А сейчас у него было лицо мужчины, который опоздал.

Не на встречу.

Не на сделку.

Не на ужин.

На собственную жизнь.

— Катя, — повторил он глухо. — Я прошу тебя, пойдём. Я всё объясню.

Я усмехнулась.

— Объясни здесь.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что это касается только нас.

Я медленно повернула голову и посмотрела на Милану.

Она стояла у стеклянного ограждения террасы в красном платье, которое я сама выбрала ей утром. Хорошо стояла, надо признать. Красивая картинка для чужого позора. Лицо уже не такое уверенное, но глаза горят. Ей было страшно, но азарт сильнее.

Я снова посмотрела на Руслана.

— Только нас? — спросила я. — Интересно. Потому что Милана почему-то знает. Человек, который “не имеет к тебе отношения”. Девочка из фонда. PR-консультант. Или как ты там её называешь, чтобы мне было удобнее глотать?

Руслан сделал шаг ко мне.

— Она не должна была ничего знать.

Вот.

Иногда человек сам не понимает, что именно он сказал.

А женщина понимает сразу.

Я даже кивнула. Очень спокойно.

— То есть знать было что.

Он замер.

— Катя…

— Нет. Не смазывай. Я спросила прямо. Она солгала?

Милана чуть подняла подбородок.

— Я ничего не—

— Молчите, — сказала я, не поворачиваясь. — Ваш выход был минуту назад. Сейчас я разговариваю с мужем. Пока ещё.

Сзади кто-то шумно втянул воздух.

Гости у дверей террасы уже не делали вид, что случайно вышли подышать. Они стояли с бокалами, с напряжёнными лицами, с тем мерзким любопытством, которое люди называют сочувствием, когда хотят выглядеть приличнее.

Павел стоял ближе всех к дверям. Спокойный, но собранный. Лера рядом с ним — бледная, губы сжаты. Тамара Львовна появилась чуть позади, прямая, как нож. Марченко тоже был там. Конечно. Как же без него. Улыбался едва заметно, будто вечер наконец начал оправдывать ожидания.

Вероника стояла рядом с мужем и смотрела на меня так, словно заранее просила прощения за весь этот зал.

Я слышала музыку изнутри.

Она играла всё ещё.

Нелепо. Мягко. Празднично.

Под такую музыку, наверное, хорошо танцевать. Или врать. Кому что ближе.

— Руслан, — сказала я. — Она солгала, когда сказала, что ты собирался уйти после этого вечера?

Он посмотрел на Милану.

Не на меня.

На неё.

И это было хуже ответа.

— Не смотри на неё, — тихо сказала я. — Она не экзаменатор. Я задала вопрос.

Он повернулся ко мне.

— Я не собирался уходить к ней.

Удар пришёл не сразу.

Сначала мозг зацепился за формулировку.

Не собирался уходить к ней.

Не “не собирался уходить”. Не “я тебя не предавал”. Не “это ложь”.

А именно — не к ней.

Господи.

Сколько грязи может поместиться в одном предлоге.

Я почувствовала, как внутри становится пусто. Не больно даже. Пусто. Как будто кто-то вынул из меня все звуки.

— Значит, уходить собирался, — сказала я.

Руслан побледнел.

— Нет. Не так.

— А как?

— Я готовил юридическую защиту.

— Какую?

Он сжал челюсть.

— Катя, не здесь.

Я рассмеялась.

Тихо.

Без веселья.

— Удивительно. Всё интересное в моей жизни теперь происходит “не здесь”. Милана в моём салоне — не здесь. Сообщения — не здесь. Развод — не здесь. Скажи, где это прекрасное место, Руслан? Я туда завтра заеду и наконец узнаю, что творится в моём браке.

Он шагнул ближе.

— Это не развод.

— А что?

— Формальная схема.

Я смотрела на него.

И мне вдруг стало холодно. Не снаружи — изнутри.

— Формальная схема, — повторила я. — С моей жизнью?

— С активами.

— А я там где? Между складом и земельным участком?

— Не передёргивай.

— Я? — Я даже улыбнулась. — Это я передёргиваю? Мой муж обсуждает с чужой женщиной “формальную схему”, в которой, по её словам, я перестану быть нужна “в этом виде”, а передёргиваю я?

Руслан повернулся к Милане.

— Что ты ей сказала?

Голос стал таким, что Милана впервые по-настоящему испугалась.

Но мне уже было всё равно.

— Не надо, — сказала я. — Не надо сейчас делать вид, что проблема в том, как она пересказала. Проблема в том, что ей было что пересказывать.

Он резко выдохнул.

— Я хотел защитить тебя.

Вот она.

Фраза, которая должна была стать щитом.

А стала ножом.

Я посмотрела на него, и мне вдруг захотелось не кричать, не язвить, не бить словами. Мне захотелось сесть прямо на холодный пол террасы и спросить совсем по-детски: