Атлас-3 - Лансон Натали - Страница 6

Вышла из здания в утреннюю морось, дрожа всем телом не от холода, а от паники.

Голова гудела, как после удара кувалдой. В горле першило. Губы пересохли.

А в памяти – полный ноль!

На улице меня ждала чёрная «Ауди» – та самая, на которой катали Илью.

Благоверный обнаружился в глубине салона, на заднем сидении, едва окошко опустилось.

В дорогом пальто, с непроницаемым лицом – он выглядел иначе, чем вчера. Окончательно и бесповоротно чужим.

Дверь переднего пассажирского сидения открылась, и показался Артур, начальник охраны. Тот самый, который вчера должен был «отвезти меня к Даше», чтобы «успокоилась».

Илья не вышел. Просто поманил пальцем – как подзывают дворнягу.

Артур открыл для меня дверь.

Я замерла.

Ноги не слушались, но желание узнать, что происходит, было сильнее гордости.

Я подошла и села на пассажирское место.

Дверь захлопнулась с глухим щелчком.

– Смотри, – коротко бросил Илья, не глядя на меня, и протянул планшет.

На экране – видео.

Я.

В «Zaжигалке».

В бежевом платье с откровенным декольте.

Глаза – стеклянные, движения – механические, рот – открыт в беззвучном смехе.

Я танцевала, как марионетка.

Как наркоманка.

Под видео – заголовок:

«Танец жены успешного политика Белова: как рухнул идеал семьи».

Автор – блогерша с лицом ядовитой куклы.

Просмотров – 1 247 893.

Комментарии:

«Бедный Илья Иванович…»

«А дети-то как?..»

«Такие женщины не заслуживают быть матерью!»

Я задохнулась.

Сердце остановилось.

Пальцы впились в планшет.

– Ты… это ты подстроил, да? – прошептала. Голос дрожал от шока. – Подговорил бармена? Но как?!

Илья медленно повернулся. В его глазах плескался один холодный расчёт.

– Зачем такие трудности? – усмехнулся мужчина. – Всё оказалось намного проще… но не для тебя, дорогая. Ты хотела развода? Без проблем. Я нашёл решение, как исполнить твоё желание. Причём мне на пользу.

Он кивнул Артуру. Тот подошёл ближе к моему окну, молча достал из внутреннего кармана папку и открыл её прямо перед моими глазами.

Два заявления.

От двух незнакомых мужчин. С подписями, паспортными данными, датами.

Они утверждали, что я предложила им купить у меня «соль», а потом напоила их коктейлем с «чем-то странным», чтобы «развести на деньги».

– Что за хрень?! Такого не было! Я… я – не наркоманка!

– Это не «хрень», дорогая, а перспективы, – тихо, почти ласково протянул Илья. – Дам ход делу прямо сейчас, и тебя закроют, София. На пять лет – минимум. И знаешь, что самое приятное? Женщины будут плакать, глядя на меня по телевизору. «Бедный отец-одиночка, которого предала собственная жена…»

– Какая же ты свинья, Илюшенька! – вырвалось у меня, и я махнула планшетом, чтобы швырнуть его в окно.

– Делай, что говорю! – зарычал муж, резко хватая меня за запястье.

Боль вспыхнула – острая, жгучая.

– Подпиши отказ от раздела имущества. И от опеки над детьми. Сегодня. Сейчас. В суд явишься, когда назначат дату развода, и подтвердишь всё снова! Или я лично прослежу, чтобы тебя посадили за распространение наркотиков. Ты меня поняла?!

Я смотрела на Илью – и не узнавала.

Это был не мой муж.

Это был хищник, который годами маскировался под человека.

А в голове – только одно:

«Егор… Никита… Матвей… Они читают эти комментарии. Они видят это видео. Они думают, что я – предательница! И если я подпишу – я потеряю их навсегда. Но если не подпишу – меня посадят!»

Слёзы навернулись, но я не дала им упасть, видя, что мои страдания доставляют какое-то особое, неправильное удовольствие Белову.

«Он хочет растоптать меня. Чтобы моё имя стало грязью. Но за что? За то, что я уличила его в измене? За то, что нашла в себе гордость не терпеть этого?! Но разве… разве это неправильно? Разве за справедливое требование так расправляются с близким человеком?! Мы же не чужие люди… были. Зачем… Зачем поступать ТАК подло?!»

– Ты думаешь, я не найду способа доказать, что это подстава? – прохрипела, умолкая почти сразу, понимая, что мой вопрос – глупый.

Илья усмехнулся, так же это понимая.

– Попробуй. Только подумай: у тебя нет денег, нет адвоката, нет свидетелей. Даже мальчики после этой «сенсации», – Илья брезгливо поморщился, – попросят оставить их со мной, а не с тобой. Представляю, сколько им придётся выслушать колкостей от их же одноклассников уже сегодня…

Белов гадливо улыбнулся.

– Что же ты делаешь? – изумлённо спросила я шёпотом, наблюдая, как улыбка мужа искажается, и появляется звериный оскал. – Это же и твои дети…

– Не я! – заорал Илья почти мне в лицо, отпуская мою руку с раздражением. – Это делаешь ты! ТЫ стала играть в правильную! ТЫ поставила под угрозу мою карьеру! Я был вынужден! Наташа придумала выход…

– Наташа, – выдохнула я, сдуваясь, как тот воздушный шарик, который «отработал» чей-то День Рождения, и теперь никому больше не нужен.

– Подумай. У тебя есть десять секунд... потом Артур отнесёт заявление в полицию.

Водитель включил двигатель.

Илья отвернулся и стиснул челюсти, глядя перед собой.

Я заторможено продолжила смотреть на профиль мужчины, который вчера разбил моё сердце, а сегодня без каких-либо сожалений собрался растоптать мою гордость.

Задумалась настолько, что выпала из реальности.

Пришла в себя, когда Артур повернулся в сторону здания, из которого я только что вышла, и сделал несколько шагов.

– Стой…те, Артур Владимирович. Я… я подпишу.

Через пять минут машина Белова сорвалась с места, оставив меня стоять под накрапывающим дождём с пустотой в груди и отчаянием в мыслях.

Глава 5.

«

Прости

…»

Не знаю, сколько я так простояла.

Наверное, долго, потому что одежда промокла, а я сама продрогла по ощущениям до костей, ведь кроме платья на мне больше ничего не было.

Я стояла возле обочины и обнимала себя за плечи, чувствуя дикое одиночество… Как будто вернулась назад в прошлое. В тот день, когда друг отца постучал в кабинет английского языка и попросил отпустить меня на несколько минут… Минут, за которые бедный мужик, переминаясь с ноги на ногу, пытался подобрать слова, чтобы сказать, что моей семьи больше нет… что я осталась одна.

– Осталась одна, – прошептала я, наблюдая, как промозглый ветер подхватывает сорвавшийся с дерева осиновый листок, потемневший от холода. Он уронил его один раз, потом другой. Листок трепыхался, как будто пытался вернуться обратно наверх. Будто отказывался принимать жестокую реальность.

«Совсем, как я… Ещё один листок на мостовой».

Я стояла.

Просто стояла.

Как будто земля подо мной больше не принадлежала мне.

Как будто даже дождь падал мимо – не на меня, а на ту, что ещё вчера верила в любовь, в семью.

Платье прилипло к телу, тяжёлое от воды, холодное, как гробовая рубашка.

Волосы – мокрые, растрёпанные, те самые светлые, что я вернула себе ради иллюзии возврата к себе прошлой, счастливой.

А вместо этого – позор.

Где-то вдалеке проехала машина.

Фары на мгновение осветили моё отражение в луже – бледное, с запавшими глазами, с губами, дрожащими от холода и дичайшей обиды.

«Прости… – подумала я, глядя на это отражение. – Прости, что не отстояла тебя. Что благополучие детей поставила выше твоей гордости. Прости, что в глазах людей позволила ему сделать из тебя монстра».

Слёзы, наконец, хлынули – горячие, солёные, беспомощные.

Они смешались с дождём, и никто не увидел, как я ломаюсь… Правда, не дождь был тому виной. Причина куда прозаичнее: в современном мире никому нет дела до слёз бывшей жены депутата. Тем более – наркоманки, как теперь обо мне станут думать.

«Хватит рыдать!» – одёрнула себя, вздрагивая как от пощёчины.

Сжала крепко ремешок сумки и побежала на остановку, где толпились люди.