Протяни мне руку, ангел - Лири Лора - Страница 8

На сорок восьмом этаже находились административные помещения: кабинеты, переговорные, архивы и знаменитая Библиотека Света. Альбине доводилось бывать там – листать не только учебники и справочники, но и художественную литературу, адаптированные старинные легенды, сказания, летописи. Остальное пространство этажа оставалось для неё тайной.

Конференц-зал Совета на сорок девятом этаже использовался в самых разных целях, но раз в квартал, пятого числа первого месяца, он превращался в Зал Слушаний. В холле перед входом стояли мягкие белые диванчики, а на стене висело табло с расписанием. Сегодняшняя строка гласила:

«09:00–15:00. Дисциплинарные слушания, I-III степень».

Альбина ещё ни разу не бывала внутри.

А что скрывалось на пятидесятом? Об этом у неё не было ни малейших предположений. Доступ туда имели только Вершители.

– Не волнуйся, – Виктория потянулась к Альбине и стряхнула с её плеча воображаемую соринку. – Всё будет в порядке.

Она была в строгом костюме, прямые светлые волосы собраны в аккуратный низкий пучок. В прозрачно-голубых глазах – лёгкая тревога. Альбина же выбрала простое белое платье: скромное, но элегантное. Ей не хотелось выглядеть официально. Пусть видят её такой, какая она есть.

– Вика, – тихо усмехнулась она, – кто из нас сейчас волнуется?

Виктория нервно хмыкнула.

– Ты – само спокойствие. Молодец. Так и держись. И говори правду.

Дверь зала приоткрылась.

– Соломерецкая, – прошелестел безликий голос.

– Ну всё, – шепнула Вика. – Иди. Удачи.

Альбина на мгновение сжала её ладонь и шагнула внутрь.

Не сдержав любопытства, она украдкой огляделась. Зал – высокий, куполообразный, без единого окна – был наполнен мягким, рассеянным светом, будто исходящим из самих стен. «Интересно, откуда он? – мелькнуло в голове. Но Альбина тут же отогнала мысль: – Не время. Потом расспрошу Вику.»

За длинным полукруглым столом сидели Вершители. Их лица были одинаковы – ни старые, ни молодые, ни мужские, ни женские. Альбина на миг растерялась, но тут же вспомнила: они скрыты за единой иллюзией. «Ритуал нейтрализации личности» – так это называлось. На слушаниях Вершители принимали единый облик – ничто не должно было мешать объективному рассмотрению дела. Она слышала об этом, но видела впервые.

– Слушается дело о нарушении Устава Невмешательства третьей степени, – произнёс председатель голосом, лишённым тембра и эмоций. – Ответчик, представьтесь.

Альбина невольно выпрямилась.

– Соломерецкая Альбина Андреевна. Ранг – Утешитель.

– Третьего марта текущего года вы совершили воздействие на разум человека, подчинив его своей воле. Вам знаком пункт Устава, который вы нарушили?

– Да. Первый основной принцип, второй пункт: «Манипуляции, принуждение и внушение запрещены без особого разрешения Совета».

– Вы не отрицаете факт нарушения?

– Нет. Я действовала осознанно.

– И у вас есть оправдание?

Что-что, а оправдываться Альбина не собиралась – она по-прежнему была уверена в своей правоте.

– Не оправдание, уважаемые Вершители. Объяснение. Устав гласит: «Утешитель вправе вмешаться, если человек намерен причинить себе непоправимый вред». В моём случае речь шла не о самоповреждении. Действия человека могли нанести вред другим – не напрямую, а косвенно. Признаю: это не совсем по Уставу. Но я предвидела, каковы будут последствия его поступка, и не могла допустить, чтобы пострадали невинные.

– Это поведение, – подал голос один из Вершителей, – было свойственно данному человеку?

– Нет, – покачала головой Альбина. – Это было совсем на него не похоже.

Члены комиссии едва заметно зашевелились. По залу прокатился шёпот.

– Как вы полагаете, – снова заговорил председатель, – мог ли этот человек находиться под влиянием сил, не подпадающих под юрисдикцию Света?

«Хороший вопрос, – пронеслось в голове. – Искренний ли? Или пытаются подсказать ответ?»

Далецкий был под действием эндормирола – это она знала точно. Но Ник сказал, что не нарушал Устава – и лгать ей об этом он не стал бы. Искушать – да. Он же Искуситель, такова его функция. То, что Далецкий не устоял – это его личный выбор. Разумный или нет – это уже, как говорится, другой вопрос.

Она очнулась от мыслей – и только тут заметила, что в зале давно воцарилась тишина. Вершители внимательно смотрели на неё, ожидая ответа.

– Я не могу этого утверждать, – уверенно произнесла Альбина. – У меня нет никаких оснований.

– Хорошо, Альбина Андреевна, – в голосе председателя ей почудилась неожиданная мягкость. – Мы примем к сведению ваши объяснения. Что скажет Наблюдатель?

Один из членов комиссии – ничем не отличающийся от остальных – неторопливо поднялся.

– Мною подготовлен отчёт о положении дел в «Доме у реки». Прошу уважаемую комиссию ознакомиться с ним до вынесения решения.

Председатель кивнул.

– Непременно. Альбина Андреевна, ожидайте в холле. Вас пригласят для оглашения вердикта.

Она не удержалась, ещё раз окинула взглядом зал – и вышла. За дверью Вика притопывала от нетерпения изящной туфелькой.

– Ну что? – выдохнула она.

– Сказала всё, как есть, – ответила Альбина. – И ничего лишнего.

Альбина вернулась домой ближе к половине девятого утра. Сначала слушание, потом – ночная смена… Сил не осталось ни на что. Она даже не стала умываться – просто разделась, добралась до кровати и провалилась в сон.

Вопреки опасениям, спала крепко и спокойно – и к обеду проснулась совершенно отдохнувшей. Впереди была ещё целая половина законного выходного. Она переделала все свои нехитрые дела по дому, а когда за окном уже начали сгущаться сумерки, налила в кружку горячий чай, извлекла из недр холодильника шоколадку – после слушания хотелось немного подсластить жизнь. Устроившись на диване, зажгла торшер, закуталась в плед, раскрыла книгу.

И тут ожил мобильник. Альбина бросила взгляд на экран – и хмыкнула. Прощай, тихий вечер.

– Мой ангел, – тон не допускал возражений. – Не вздумай спорить. Я знаю: у тебя выходной, и ты дома. Так что наводи красоту. Ровно через полчаса буду у подъезда.

– И тебе добрый вечер, – невольно улыбнулась она. – Неожиданное предложение. Могу я узнать, что меня ждёт?

– Нет. Я бы предпочёл не портить сюрприз.

– Ну хотя бы намёк. А то вдруг надену подвенечное платье, а ты повезёшь меня играть в баскетбол. Будет неловко.

– Хм… – протянул тёплый баритон. – Если бы я знал, что у тебя есть подвенечное платье… вечер я бы спланировал иначе. Но теперь уже поздно.

Из трубки донёсся лёгкий смешок.

– Думаю, вечернее подойдёт.

«Ну что он опять задумал?» – вздохнула Альбина, подходя к шкафу.

Вечернее – так вечернее. Выбрала чёрное с длинными кружевными рукавами, скромным вырезом и длиной ниже колен – ни намёка на откровенность. Надела полусапожки на шпильке: снег уже сошёл, но для туфель было ещё слишком холодно. Слегка прошлась тушью по ресницам и посмотрела в зеркало.

– Деловой разговор? Новое испытание? Или… свидание? – спросила она у своего отражения.

Отражение лишь пожало плечами и лукаво улыбнулось. И то верно – какая разница. Альбина накинула пальто и вышла.

Возле подъезда, у серебристо-голубого «Призрака» стоял Ник. Увидев её, распахнул дверцу, поймал её ладонь и на миг задержал в своей, прежде чем поднести к губам.

– Ангел мой, – сказал он, не скрывая восхищения, – ты выглядишь… как ангел.

– В чёрном? – рассмеялась она.

– Разве цвет может скрыть суть? – приподнял бровь Ник.

Альбина не нашлась, что ответить, и просто вежливо улыбнулась. Он сел за руль, и машина плавно выехала со двора. За окном проплывал Яроминский проспект, утопающий в уютных вечерних огнях. Освещённые окна домов и уличные фонари отражались в мокром асфальте, дробясь цветными искрами. По тротуарам спешили прохожие. На перекрёстке Ник свернул на Оболонское шоссе – и уют сменился яркостью. Неоновые вывески, торговые центры, модные бутики и сияющие витрины говорили о том, что путь лежит в центр города. Но куда именно?