Тьма. Красная жрица - Жильцова Наталья Сергеевна - Страница 9

Темный архимаг скривился. Однако сказать ничего не успел, остановленный следующими словами:

– А еще Аделина сможет забыть об архивампире.

Оценив молчание Анхалига, в любом другом случае уже давно ответившего бы на подобное предложение резким отказом, Ясон вкрадчиво продолжил:

– Сейчас Зов связи действует не только на этого мальчишку, но и на твою дочь. Ты сам видел ее срыв. Девочку не испугала даже вероятность войны. Но после ее обращения к свету этот Зов утихнет, и Аделина уже не будет так бездумно тянуться к Ксандеру Вайленбергскому. Разом решатся обе твоих проблемы. Неужели тебе самому такой выход в голову не пришел? Хотя… пожалуй, твоя покровительница запретила бы это сделать, – поразмышлял Ясон. – Однако теперь Аделина здесь, и решать только ей. Ну и мне. Но обещаю, я не откажу, ради нашей старой дружбы… и ради твоей жены.

Он усмехнулся. Впрочем, тотчас посерьезнел опять и добавил:

– Возвращайся в Карминию, Анх. Успокой Наташу. Гибели ее дочери я не допущу, даю слово.

Еще несколько мгновений Анхайлиг задумчиво смотрел на Ясона, а затем молча исчез.

Из портала Ксандер выскочил уже во второй ипостаси. Остатки самоконтроля полностью смело волной ярости и собственного бессилия. Бушевавшая в архивампире тьма рванулась во все стороны, заставив стены задрожать. Брызнули осколками стекла в стрельчатых окнах. Пол под ногами вибрировал, магические контуры защиты вспыхивали и гасли один за другим.

В ушах Ксандера все еще звенел голос Аделины: «Я готова рискнуть…»

Она была готова погибнуть из-за него!

– Глупая… Не смей, – выдохнул Ксандер хрипло, будто Лина могла его услышать. – Даже думать об этом не смей!

Новый всплеск силы пробил защиту дворца окончательно, и стена напротив вздрогнула от удара. Камень треснул, куски мрамора осыпались на пол.

«Слабак… не хочешь признать меня».

Если бы Аделина только знала, сколько раз за эти дни он стоял на грани того, чтобы сорваться к ней! Ответить на зов. Признаться. Но если бы он позволил себе сказать вслух то, что чувствует…

Ксандер на миг представил, что там, в аудитории, берет лицо Лины в ладони и произносит вслух то, что уже давно жгло изнутри:

«Я люблю тебя…»

Его признание стало бы спусковым крючком. Тьма хлынула бы в его девочку потоком, усиливая проклятие во много раз. И чтобы найти выход, вполне возможно, у Ксандера остались бы не годы, а считанные дни.

«Но и сейчас, пока Аделина в Академии, среди множества магов, сорваться она может в любой момент!»

Архивампир взревел – не по-человечески, глухо, зверино. В груди жгло так, словно туда вонзили раскаленный клинок, и этот жар оплавлял камень, превращая покои и часть дворцового крыла в стремительно чернеющие развалины…

– Хватит.

Слово прозвучало негромко, но окружающий мир словно стянуло невидимыми тисками. Чужая сила врезалась в бушующий поток тьмы, сдавливая и заставляя ее отступить.

Артур шагнул в разгромленные покои сына. Вернувшийся в привычный облик Ксандер угрюмо уставился на него.

– Разрушением всего и вся ты себе не поможешь, – ровно произнес отец. – Ты же понимаешь, почему теряешь контроль. Это Зов. Он требует ответа. И чем дольше ты молчишь, тем сильнее он будет давить. Ломая стены проблемы не решить, так что, если тебе настолько тяжело, перестань противиться неизбежному.

Вот теперь Ксандер усмехнулся. Коротко. Безрадостно.

– Думаешь, я не хочу? Но я не могу признать Аделину сейчас.

Артур прищурился:

– Почему?

Ксандер глубоко вздохнул, подбирая правильные слова. Сейчас, на пике эмоций, это было сложно.

– Слишком рано. Слишком опасно, – отрывисто произнес он. – Сам знаешь, что мое признание приведет нас к войне с Карминией.

– Лучше война, чем обезумевший сын, – жестко отрезал Артур. – В конце концов мы готовы к любым последствиям. Даже к таким.

– А она? – резко перебил Ксандер. – Думаешь, Лина к войне готова? Она любит отца, держится за свою семью. За свою страну. Если из-за моего признания ее мир начнет рушиться, как думаешь, кого она возненавидит? Я не хочу быть тем, из-за кого Аделина все потеряет. Если есть хоть малейший шанс решить все иначе, без крови, я обязан его использовать. Поэтому все еще надеюсь договориться.

– А если договориться не получится?

Ксандер мотнул головой:

– Тогда и будем решать. Но сейчас я выбираю мир.

– Что ж… как знаешь. – Помолчав, согласился отец, хотя по лицу было видно, что он недоволен. – Но если ты еще хоть что-нибудь мне тут разнесешь, решать за тебя буду уже я. Не хватало еще, чтобы ты весь дворец в руины превратил и подданных поубивал заодно.

Только теперь Ксандер обратил внимание, во что превратились его покои и все, что их окружало. И осознал глубину своего срыва.

– Извини, – выдавил он. – Я все восстановлю. Архитекторы как раз уже освободились, подумаем…

– Вот выдумывать тут ничего не надо! – поспешно пресек опасную идею отпрыска Артур. – Просто отдай им планы, и пусть восстановят все так, как было.

– Но игнорировать современные тенденции в архитектуре глупо…

– Ксандер!

– Да хорошо, хорошо. Я понял, – поморщился тот.

– Очень на это надеюсь. – выдохнул Артур, развернулся и направился к полуразрушенному выходу.

– Я, наверное, маму напугал. Извинись перед ней, ладно? – вдогонку попросил Ксандер.

– Вот еще. Сам извинишься за ужином, – не оборачиваясь, бросил отец. – И надейся, что после этого она все-таки выделит тебе во дворце хоть какие-то комнаты. Иначе до окончания ремонта жить будешь в своем, сделанном по современным тенденциям розарии.

Аделина бегом пересекла коридор, до последнего боясь, что отец и архимаг могут передумать. Только оказавшись у входа в центральный зал главного корпуса, она остановилась и медленно выдохнула, чувствуя, как вместе с воздухом уходит все накопившееся напряжение последних дней.

От головокружительного ощущения свободы, на губах Аделины сама собой заиграла улыбка. Ее не забрали домой. Даже после скандала и всего, что она наговорила Ксандеру, отец согласился оставить Аделину в Академии! А это значит, теперь есть и время, и возможность осуществить свой план.

Поправив на плече ремень дорожной сумки и с интересом глядя по сторонам, Лина уже неспешным, легким шагом двинулась вперед.

Центральный зал главного корпуса гудел, как растревоженный улей. Вокруг суетились только что поступившие новоиспеченные адепты, а между ними мелькали белые, коричневые и бордовые всполохи мантий старшекурсников. И главное, никто – никто! – не обращал на Аделину никакого внимания! Здесь ее никто не знал. Никто не ей отвешивал поклоны и реверансы. В глазах окружающих Лина была обычной адепткой, только и всего. Для принцессы, которая почти никогда не покидала дворец, столь разительная смена обстановки оказалась чем-то удивительным и волнительно-новым.

– Распределяем вновь поступивших адептов по комнатам! – разносился над залом звонкий, усиленный заклинанием женский голос. – Подходите, узнавайте о распределении! Душевые в подвале! Столовая – на втором этаже центрального корпуса!

Отыскав взглядом длинный стол, за которым сидели четверо старшекурсников со списками и амулетами связи, Аделина принялась протискиваться сквозь толпу в их сторону. Постояв в небольшой очереди, принцесса оказалась перед темноволосым парнем и, вежливо улыбнувшись, полюбопытствовала:

– Подскажите, пожалуйста, куда идти Лине Темной с факультета некромантии?

Окинув ее быстрым оценивающим взглядом, тот хмыкнул:

– Некромантия? Что-то много вас в этом году. – После чего просмотрел несколько листков со списками и ткнул пальцем в один из них. – Так, нашел. Поднимаешься по правой лестнице на третий этаж. Комната 3–11. Держи расписание и балахон.

Парень вытащил из-под стола небольшой сверток из черной ткани и передал Аделине.

– Спасибо, – успела кивнуть та, прежде чем ее оттеснили от стола очередные поступившие.