Вот попали! - Спехова Наталья - Страница 3

– Мда… И что делать?

– Как что? В больницу, Николай Ильич! – воскликнула директриса. – Лечить бедных детей. Вы только посмотрите на них. А я-то думаю, что они по коридору кубарем катаются? У нас уроки идут, а они драку затеяли. Никогда такого безобразия не видела. Да ещё и в дверь к самому директору головами бьются.

Николай Ильич почесал затылок:

– Головы-то болят?

– Нет! – испуганно выкрикнул Санька, Ваня только замотал головой в знак согласия.

– Давайте-ка временно ко мне. Невролога у нас пока нет – в санатории он, обследовать некому. Поживёте у меня, авось вспомните что-то. Потихоньку родителей начнём искать.

Елена Геннадьевна недоверчиво посмотрела на сотрудника милиции, а Сашка вжался в стену. Жить у полицейского? Ой, у милиционера. Только не это. Вот попали!

– Да вы не бойтесь, я дядька мирный. Дети у меня выросли, живу один с кутейкой.

– С кем?

– С котом. Рыженький такой, маленький. Вам поваднее будет. Давайте, Елена Геннадьевна, оформим пострелят в школу, пусть пока учатся. А то потом как догонять материал?

Директриса неуверенно кивнула и пригласила всех в кабинет. Мальчишки испуганно озирались. Над директорским столом висел непонятный портрет. Сашка толкнул локтем одноклассника и спросил, пока взрослые что-то заполняли:

– Это ещё кто?

– Ленин, кажется, – неуверенно ответил Ваня.

– Это который первым президентом был? – Сашка напряг лоб.

Смирнов удивлённо глянул на Лопаткина и закатил глаза.

– Каким президентом? Вождь мирового пролетариата. Коммунист. Вон, смотри, знамя красное в углу.

– Точно, – сглотнул Сашка.

Исторический экскурс неожиданно прервал Николай Ильич:

– Вас, детвора, зовут-то как?

– Иван Романович Смирнов и Александр Егорович Лопаткин, – ответил за обоих Ваня.

– А какого года? Семьдесят шестого или семьдесят пятого?

– Две тысячи четырнадцатого, – отозвался Сашка, даже не сообразив, что варианты предлагали другие.

– Ваньку валять переставай, – отмахнулся милиционер. – Пишите семьдесят пятый год, ежели что, поправим, спишем на амнезию.

Смирнов наклонился к однокласснику и шепнул:

– Молчи, индюк.

– Не индюк, а Жар-птица. Неужели не похоже? – огрызнулся Сашка, но тут же понял, что сморозил и хмыкнул, а затем кивнул в сторону милиционера.

Тот снял фуражку и вытер пот со лба. Голова его оказалась усыпана мелкими соломенными кучеряшками.

Мальчишки фыркнули, но мигом прикрыли рты и сделали серьёзный вид. В дверь раздался стук и втиснулась веснушчатая физиономия:

– Елен Генадьна, а матика будет? – поинтересовалась задорная физиономия.

– Бубликов, всё будет. Ждите в классе, – глянула из-под очков директриса.

Бубликов тут же скрылся, а мальчишки переглянулись.

– Видел? – шепнул Ваня.

– Тоже галстук? – уточнил Сашка. – Может, мероприятие какое?

– Нет, – Смирнов покачал головой. – Это пионер. И мы теперь пионеры.

– А можно выйти? – неожиданно огорошил Лопаткин. – Нам обоим.

Его посетила гениальная идея.

– Только бегом, – отозвалась Елена Геннадьевна. – В конце коридора направо.

Ребята выскочили из кабинета, захлопнули дверь и замерли. Вокруг носились мальчишки в таких же, как у них, синих костюмах, а в уголочке стояли девчонки в черных платьях с белыми воротничками и в фартуках, прямо как на последнем звонке. Но главное – все в галстуках!

– Клуб пионеров? – предположил Сашка.

– Год пионеров, – хрипло откликнулся Ваня. – Это ты хорошо придумал с «выйти». Эй, мальчик, а какое сегодня число? – поймал он малыша за руку.

– Девятое сентября. Не знаешь, что ли? – оскалил он беззубый рот, оглядел собеседника и вытаращился на кроссовки. – Как на маскарад оделся.

– А год? – не обращая внимания, продолжил допрос Ваня.

Мальчишка закатил глаза.

– Издеваешься? Девятое сентября тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, – вырвался и умчал в темноту зелёного коридора.

– Слыхал? – Иван победоносно глянул на одноклассника.

– Розыгрыш, – неуверенно предположил Сашка. – Какой-то продуманный и дорогой розыгрыш. Точно! Мы попали в поле зрения крутого блогера!

– Не думаю, – Смирнов покачал головой. – Идём на улицу.

Мальчишки выбрались на свежий воздух в надежде увидеть подтверждение идее розыгрыша. Но ни высоток, ни машин в округе не было. Лишь неуклюжее серое здание деревянной школы, рядом ещё пара похожих домов, со всех сторон заросли кустов сирени, а за кустами одноэтажная кирпичная постройка такого же непонятного назначения. Вдруг вдалеке раздался рёв мотора. Ребята рванули к дороге.

– Слышишь? – орал Сашка. – Я ж говорил – розыгрыш!

Глаза у обоих сияли, дыхание сбивалось от радостного ожидания, но тут на ухабистой трассе показалась разбитая легковушка советского автопрома, а за ней гремящий грузовик с длинным носом.

– ЗИЛ, – удручённо вздохнул Ваня. – И копейка. У нас на соседской даче такая второй год загорает.

– Может, ещё появятся? – Лопаткин в надежде вглядывался в горизонт. Но за деревьями терялись лишь облака.

– Не появятся. Мы в прошлом.

Сашка вмиг потух, от отчаяния внутри всё сжалось. Но он взял себя в руки, мрачно покосился на товарища и затеребил браслет.

– Успокоиться хочешь? – хмыкнул Ваня.

– Хочу.

– Так успокойся. Бесконечно нервничать невозможно.

Иван поправил галстук, развернулся и пошёл к школе. Трасса принесла лишь разочарование. Как ни крути, а дорога домой не здесь, а в этом старом здании. Дверь домой где-то внутри. Сашка побрёл следом, в его голове не хватало пазлинок: что это за прошлое такое?

А в школе их ждал сюрприз.

Сашка сунул руку в карман брюк, вспомнил, что он в школьном костюме и неожиданно завопил:

– Телефон!

– Что телефон?

– Позвонить. Интересно, ловит здесь связь?

Он влетел в кабинет директора, кинулся к рюкзаку и стал судорожно шарить по карманам. Елена Геннадьевна и Николай Ильич удивлённо подняли головы от бумаг. А Ваня неожиданно вынул свой телефон из брюк (откуда он в них?) и разблокировал экран: ноль делений. Безнадёжно. Он тут же сунул его обратно, чтоб никто не заметил. Сашка наконец тоже нашел трубку и разблокировал трясущимися руками – соединения нет.

– Чёрт! – громко выругался он, забыв, что рядом директор и милиционер.

– Это ещё что такое? – вскочила Елена Геннадьевна. – Ты что себе позволяешь, Александр?

– Ой, сори. То есть, извините, я просто испугался.

– Что ты испугался? – не понял Николай Ильич и насторожился.

– У меня это, как его, память прорывается, – заикаясь, пробубнил Лопаткин.

– Лопаткин, ты сдурел? – процедил Ваня, хватая его за рукав.

Но милиционер на то и милиционер, чтоб реагировать быстро:

– Ну-ка, ну-ка, рассказывай.

– Да чего рассказывать? Мелькнуло в голове, будто я в квартире на пятнадцатом этаже у окна стою, – попытался выкрутиться Лопаткин. – А потом всё пропало.

– Пропало, говоришь? А в руках что? – Николай Ильич потянулся к телефону. – Заграничный диктофон или подслушивающее устройство? Юный шпион?

– Да вы что? – Сашка попятился.

– А это фотоаппарат такой, – нашёлся Ваня. – Саня, покажи!

Тот нервно заводил по сенсору пальцем, фотографируя вместо людей столы и стулья. Плюнул и отдал Ване. Одноклассник мигом щёлкнул Елену Геннадьевну и показал результат.

Иван Ильич присвистнул.

– Забугорная?

– Наверное, мы ж не знаем, – пожал плечами Смирнов. – Ему отец подарил на день рождения.

– Смотрите у меня. Увижу подозрительные приспособы, мигом за решётку, – пригрозил участковый.

– Так мы же дети, – Сашка растерялся. – Нас нельзя.

– Нельзя дырой заткнуть дыру. А вас в участок можно, – хохотнул милиционер, но, вздохнув, добавил: – И прошлое нельзя вернуть.

– Видимо, можно, – прошептал Ваня.

– Что ты там бубнишь? Покажи-ка, что у тебя в руках?

Как хорошо, что в руках он крутил брелок от ключей. Кого что успокаивало, а Ивана тот самый знак бесконечности.