Позывной "Ноль" (СИ) - Хант Кристи - Страница 6

— Свадьба будет скромной, поедешь со мной, куда скажу, документы сделают за несколько дней, пока подготовимся к дороге и купим все необходимое. Завтра свадьба, будь готова.

Еще в детстве, когда нас с мамой бросил отец, у меня в голове образ мужчины моей мечты. Конечно, со временем образ менялся, приобретал какие-то черты, но основа оставалась неизменной. Я старательно училась, получила грант, открывающим мне дорогу в будущее, в котором меня ждал… нет, ни принц, ни его конь. Меня ждал обычный парень, работящий, трудолюбивый и любящий. С этим парнем у нас была бы прекрасная, безмятежная жизнь с общими мечтами и планами, стремлениями и целями. Мы бы строили по кирпичику наше светлое будущее. Само собой, я думала и о детях. Представляла, как мой муж будет катать сынишку на плечах и оберегать дочь. Как мы будем счастливы все вместе одной семьёй, где царит гармония, взаимопонимание, уважение друг у другу. Ну разве я о многом просила? Обычные мечты обычной девчонки. Китти мечтала о сказочно богатом мужчине, исполняющем все ее фантазии, я же мечтала о родственной душе.

Свадьбу я никогда не планировала, но в глубине души надеялась хотя бы на семейный ужин и нарядное платье, теплые слова и поздравления веселых родственников и друзей.

Я вот я стояла с незнакомым мужчиной, полной противоположностью моим мечтаниям, в балахоне и тянула трясущейся рукой свои документы клерку. В глазах стояли слезы. Пальцы едва удерживали дешевую пластиковую ручку, выводившую старую фамилию под сухой текст договора. В голове стучала мысль, что нужно скорее бежать отсюда, пока есть шанс, пока не поздно, однако ноги будто приросли к полу, у меня нет совершенно никакого выбора. Я оплакивала свои надежды на спокойную жизнь с любимым мужчиной. Рядом стоял Морган, смотрел на меня сверху вниз своим непроницаемым взглядом, ни один мускул не дрогнул на его лице, он совершенно не походил на счастливого жениха, впрочем, как и я на невесту. Ни улыбок, ни радости, ни поздравлений. Как будто вселенная подслушала мои мысли и разыграла момент с точностью до наоборот! Мой мир, вынашиваемый годам, летел к чертям.

Через несколько дней, в доме Ханта у меня в руках был новенький паспорт и водительские права. Напротив строки «Фамилия» четким шрифтом прописано: Морган. Я понятия не имела, какими путями Хант достал их. В городе, где половина госучреждений уже закрылась из-за Жары, а копы старательно искали меня. Он за пару дней полностью переписал мою личность. Наверняка у него все куплено — от мелких клерков в паспортном столе до судей. От этих мыслей становилось не по себе. Теперь я официально Кристина Морган. «Звучит прекрасно» — подумала я с горечью. Мы замели следы и теперь я чиста перед законом. Имя мы с мамой сменила давно, как только ушел папа. Уж не знаю, как так вышло, но мое настоящее имя, данное мне при рождении, мама просто терпеть не могла. Его выбрал отец. Она коверкала его на разные лады, никогда не называла так, как записано в свидетельстве о рождении. Когда стало ясно, что отец не вернется, она уговорила меня саму выбрать имя. Я выбрала Кристину. Для мамы это стало спасением, а для меня — первой ложью длиною в жизнь. А вот фамилию тогда поменять не вышло: бюрократические преграды не позволили маме дать мне свою девичью фамилию — Джонсон, по документам я так и осталась на фамилии отца. И вот Хант Морган одним махом закончил то, что мама безуспешно пыталась сделать годами. Мое настоящее имя стерто. Упоминания об отца стерты. Я стала новым человеком!

Все необходимое было упаковано в нереально крутой «Порше Кайен». Это самый практичный кроссовер в мире, при нажатии педали в пол, машина превращалась в ракету. Мы удобно устроились и поехали в новую жизнь, я с мужем и полуживой мамой. Она почти все время спала или же была без сознания, а когда бодрствовала, пыхтела и корчилась от боли, от еды и воды отказывалась.

После нашего диалога в доме, Морган накрыл, потрясающий стол, там были и морепродукты, и мясо, и курица, и фрукты. Из-за Жары кусок в горло не лез, а в прохладе кондиционеров вернулся зверский аппетит, глаза просто разбегались от разнообразия продуктов, особенно меня поразили устрицы и кальмары. Я такое видела только по телевизору и вцепилась в тарелку с деликатесами. А вот, как их есть, было не понятно. Хант показал мне, почистил кальмара и положил рядом со мной на тарелку. Вкус оказался волшебный. Мама же сидела, уткнувшись в пол, ее била мелкая дрожь. Я решила, что блюда были выбраны не случайно, это способ показать мое место и социальную пропасть между нами.

Мои догадки подтвердились позже. Перед отъездом Морган позвал меня в свой кабинет. Когда я вошла, то просто обомлела, сейфы полные золотых слитков были открыты, на столе лежали бархатные коробочки с чудесными украшениями. Блеск алмазов резал глаза, серебро, золото — все сверкало при тусклом свете лампы. У меня аж коленки задрожали, а по коже пробежал мороз.

— Складывай, — отдал приказ, а сам упаковывал какие-то свертки. Я молча повиновалась, руки не слушались, ноги подкашивались, в голове вертелась мысль: «А если я что-то сломаю или потеряю, мне же до конца жизни не расплатиться!»

— Быстрее, нет временю любоваться!

— Морган, откуда это? Это все твое! Ой, какая красивая брошь! А это что за камень, бриллиант? Ух ты! А серьги тебе зачем? — я захихикала как ребенок, представив, будто Морган сидит перед зеркалом и примеряет все эти браслеты, диадемы, кольца. Даже у Китти не было таких побрякушек. Морган буквально впился в меня грозным взглядом, но промолчал.

Мы упаковали драгоценности, работали быстро и слаженно, как команда, но меня не покидала мысль, что он следил за мной, боялся, что я что-то стащу, раз обокрала кафе? Эта мысль засела как заноза в голове, что думал обо мне этот человек? Зачем позвал с собой? Зачем помогал бежать и почему сам не сбежал давно. Почему он плавился в этой невероятной Жаре, когда мог бы спокойно укатить с Клистернами? Почему в доме не было перебоев с электричеством? Впервые за столько ночей я спала в прохладной комнате на сухих простынях. С другой стороны, имея такой дом, зачем все бросать и нестись на поиски лучшей жизни? Вопросов было больше, чем ответов.

Итог один: мы с мамой помчались вдаль, в неизвестность с незнакомым мужчиной, который мне не доверял, и с нами мамин чемодан.

Мы ехали всю ночь без остановок, когда начался рассвет, было решено, что необходимо найти ночлег. Дорога была совершенно пустынна. Тишина в машине давила. Откуда-то появился резкий запах аммиака, который сводил меня с ума и выворачивал желудок наизнанку. Морган просто включил циркуляцию воздуха. Иногда мама дергалась на заднем сидении и кричала: «где я? кто вы? домой хочу!». Но эти всплески активности быстро отступали, и она затихала. Беспокойство о ее здоровье росло не по дням, а по часам, ее кожа становилась все темнее, пожелтели склеры глаз, я очень хотела показать ее доктору, но Морган сопротивлялся:

— Врач ничего сделать не сможет, не стоит тратить время на бесполезные действия, все понятно и без доктора.

Не знаю, что он понимал. Мне было не ясно, но больше всего убивала мысль, она же не за день похудела и пожелтела. Где были мои глаза, куда они смотрели? Учеба, работы, мамины посиделки у друзей сделали наши встречи очень редкими — мы с ней могли не пересекаться неделями. Я практически не жила дома. Попробовала расспросить Ханта, но он то ли не слышал, то ли не считал нужным ответить — все вопросы повисли в тишине.

Неужели пришел время? Наконец- то, пора действовать! Эта безмозглая Китти Клистерн не подвела — как только услышала мой спектакль, она тут же растрепала все Кристине. У нее даже вопросов не возникло, почему Хант Морган обсуждал такие вещи с ее отцом. Наверху уже рвали и метали, приказ начать операцию был дан, а объект… Объект вместо подготовки к неизбежному апокалипсису продолжал работать в кафе, флиртовать с пацанами и бегать на пары.