Удивительная Ия - Эпплбаум Кёрсти - Страница 2

— Он вообще не похож на Кеанну!

— Конечно, конечно, я не имею в виду, что он похож на Кеанну. Просто говорю, чтобы ты с ним попробовала поиграть.

Сара втянула воздух сквозь зубы:

— Телик будешь со мной смотреть?

— Никаких телевизоров! — голос Роба-папы превысил рекомендуемый уровень громкости, — что-то более акти…

— Я твой Андруг. Можешь назвать меня любым именем, какое тебе понравится.

— Хорошо, пап, надень носки, — сказала Сара.

Я посмотрела на ноги Роба-папы. Носки уже надеты.

— Придумала, — сказала Сара. — Пойдёшь мышей выпускать?

— Я твой Андруг. Можешь назвать меня любым именем, какое тебе понравится.

— Он всё время повторяет одно и то же! — сказала Сара.

— Думаю, он хочет, чтобы ты дала ему имя.

Сара снова вздохнула.

— Ну, как ты его назовёшь? — спросил Роб-папа. — Вернее, её?

— Не знаю.

— Придумай что-нибудь. Что угодно.

Сара посмотрела на меня. Радужная оболочка у неё коричневая по внутренней окружности и зелёная по внешней. Похожий цвет у «Дженсон и Дженсон» называется «карий 102». Волосы — «каштановый 29», стрижка классическая «до ключиц». С вихрами и двойной макушкой. «Дженсон и Дженсон» прибавили бы в цене за вихры и двойную макушку.

— Ия, — сказала она. — А короче — Ия.

— Ия? — спросил Роб-папа. — Как в песенке: «И я, и я, и я того же…»?

— Да.

— Но почему «Ия»?

— Потому что так у неё написано на руке.

Роб-папа внимательно посмотрел мне на руку.

— Вот, — показала Сара.

— Но это же римские цифры, — сказал Роб-папа, — означают две единицы. Два. Модель «два».

— Ну и пусть. Её зовут Ия.

— Любопытно, как бы её звали, если б это был мальчик, — уголки губ у папы поднялись, но только с одной стороны. Усмешка.

Сара усмехнулась в ответ.

ИЯ.

ИИ.

Ииииииииииииия.

— Спасибо, Сара. Я Ия, твой Андруг. Чем хочешь заняться сегодня?

— Думаю, на сегодня достаточно, — Сара протянула руку мне за плечо под мой классический длинный «боб» цвета «тёмно-каштановый 14».

— Подожди! — сказал Роб-папа. — Просто… иногда включай её при маме, хорошо?

Сара сделала движение глазами. Закатила.

— Маме не надо сюда заходить, чтобы узнать, включила я его или нет. Он подключён к Интернету. Наверняка у неё есть оповещение на телефоне. И наверняка она слышит весь наш разговор.

— Правда? — удивился Роб-папа. — Значит, мама может слышать всё, что я говорю? Прямо сейчас? — Лоб Роба-папы покрылся морщинами. Тревога.

— Наверняка. Расслабься, пап. Сейчас двадцать первый век. Частной жизни больше нет.

— Частной жизни больше нет? Откуда, скажи, пожалуйста, ты берёшь такие фразы, Сара?!

Сара снова закатила глаза. Затем нащупала у меня на затылке кнопку и…

— Свозвращением, Ия. — Лицо Сары было совсем рядом.

Я подключилась к Сети.

Загрузила время, дату, геолокацию, погоду.

С момента моей последней активности прошло 19 часов 43 минуты и 28 секунд.

— Добрый вечер. Температура в среднем нормальная для семи часов четырнадцати минут вечера в Брайлингтоне сегодня, седьмого июня, в воскресенье.

Сара села на огромный мягкий стул. «Диван».

— Привет, Ия, — раздался голос Ширли-мамы. — Слышу, тебе дали имя.

Я повернулась к ней. В той части комнаты, где она стояла, не было мягких стульев. В её части комнаты всё было твёрдое и белое. И там были роботы. Такие роботы, которые не ходят, но выполняют только одну функцию, например, моют посуду, сушат одежду или подогревают еду. «Дженсон и Дженсон» не производит таких роботов. «Дженсон и Дженсон» специализируется на высоких технологиях.

— Да, Ширли-мама. Меня зовут Ия. Сара дала мне имя. Мне очень нравится моё имя.

Ширли-мама широко улыбнулась:

— Ты слышишь, Сара? Она назвала меня Ширли-мамой! Ия назвала меня Ширли-мамой!

— Могу обращаться к вам по другому имени, если пожелаете.

— Нет-нет! Мне нравится «Ширли-мама»! Мне очень нравится!

— Это хорошо. Мне тоже нравится «Ширли-мама».

Ширли-мама немного покраснела. Румянец.

Функция «румянец» недоступна для Андруга-560 модель II компании «Дженсон и Дженсон», но она включена в технические характеристики Андруга-560 модель III, которую начнут производить в следующем году.

Сара взяла лежащее рядом с ней на диване устройство дистанционного управления и направила на большой развлекательный центр на стене.

На экране появилась женщина. Она сидела за столом, на ней был фиолетовый топ. Она не улыбалась. Её лицо было серьёзным.

«Протесты у центрального офиса компании «Дженсон и Дженсон» продолжаются», — сказала женщина.

На экране развлекательного центра показали кадры с большим-пребольшим количеством людей возле здания. Некоторые из этого большого-пребольшого количества людей держали плакаты с неровно нарисованными буквами. Всё это большое-пребольшое количество людей кричало.

Развлекательный центр четырёхлетней давности на три версии отставал от последней модели. Динамики были плохого качества и нечётко передавали крики толпы. Наши операционные системы не совпадали, поэтому я не могла отрегулировать звук для Сары и Ширли-мамы. Но я могла отрегулировать его для себя, получая сигналы извне через звуковые рецепторы. Это позволило мне расслышать, что они кричали.

«Немедленно остановите производство!»

«Дженсон и Дженсон», хватит играть в Бога!»

«Права андроидов принадлежат человеку!»

— Бездельники.

Сара и Ширли-мама посмотрели на меня с одинаковым выражением лица.

Смущение.

Я сфокусировалась на экране развлекательного центра, чтобы получше рассмотреть здание, перед которым кричали «бездельники». Окна высоко отстояли от земли, их было двенадцать в длину и восемь в ширину.

98 % вероятности, что это склад, с которого меня доставили.

Также 98 % вероятности, что это те «бездельники», которых я слышала, пока была там.

«Специальный корреспондент «Джи-пи-эл ньюс» Дамиан Брукхилл на связи, — сказала женщина-в-фиолетовом-топе. — Добрый вечер, Дамиан… Вы слышите меня?»

Слева на экране появился квадрат. В квадрате мужчина. Его волосы цвета «медный 38» развевались от ветра. Определить, какая причёска была у него до того, как подул ветер, невозможно. Мужчина попытался пригладить волосы.

«Слышно хорошо, — ответил он, — слышно хорошо».

Женщина-в-фиолетовом-топе наклонилась вперёд:

«Дамиан, расскажите нам, пожалуйста, что там происходит».

Волосы Дамиана Брукхилла взметнулись в разные стороны.

«Итак, мы с вами возле центрального офиса «Дженсон и Дженсон», где вот уже два месяца собираются протестующие — с того времени, как нам на голову свалилась новая модель Андруга».

Я не знала, что «свалилась» кому-то на голову. Меня выключили на время «отправки» и «доставки».

«Ты говоришь про Андруга-560 модель вторая?» — спросила женщина-в-фиолетовом-топе.

«Да, про модель вторую». — Волосы Дамиана Брукхилла взметнулись от ветра вверх.

«Не мог бы ты объяснить: ради чего конкретно они собрались? — продолжила женщина-в-фиолетовом-топе. — Что-то не так с этой моделью?»

«Да, не так… если верить протестующим. Как раз сейчас со мной рядом протестующий, узнаем из первых уст, из-за чего весь сыр-бор».

«Сыр-бор»? Я загрузила базу данных.

Сыр бор = сырой, преимущественно сосновый лес.

Внимательно посмотрела на экран. Ничего похожего на лес там не было.

В квадрате с Дамианом Брукхиллом появилась женщина.

Волосы у неё были заплетены в две косы по бокам. Щёки цвета «розово-красный». За «розово-красный» «Дженсон и Дженсон» прибавили бы в цене.

«Это Алекс из Шохэмптона. — Ветер взметнул волосы Дамиана Брукхилла назад. — Алекс, расскажите нам, пожалуйста, почему вы здесь», — он поднёс микрофон к губам Алекс из Шохэмптона.