Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 27

Она посмотрела сначала на одного из нас, потом на другого, но промолчала.

— Не говори, что пыталась защитить политическую карьеру мужа, — сказал Гарри. — Мы видели, как он с тобой обращается. Кроме совершенно неуместной верности, нет причин его защищать.

— Я защищала не его, — наконец сказала она. — Я пыталась защитить ее.

— Молли? — спросил Гарри.

Она кивнула.

— Почему мы должны тебе верить? — спросил я.

Ванесса закатала рукава и показала руки.

— Господи, — выдохнул Гарри.

— Поначалу он бил руками, — сказала Ванесса. Говорила тихо, но в каждом слове слышались сила и горе. — Потом очень быстро стало хуже. Мы были женаты год, когда… Это была первая годовщина свадьбы… Ему показалось, что я недостаточно благодарна за украшения, ужин и балет. Тогда он начал меня обжигать. Первый раз — сигарой, потом стало хуже. Он нагревал ложки на плите или кухонной горелкой. Когда горячий металл касался моей кожи, он смеялся. Это я помню. Наверное, никогда не забуду. Он говорил, что ожоги напоминают не быть слабой.

Она умолкла. В солнечном свете блеснула слеза, скатившаяся по щеке. Ванесса опустила рукава.

— Он осторожен, — сказала она. — Не причиняет боль там, где это легко заметить. И началось все не сразу. Постепенно.

Неважно, живешь ты от зарплаты до зарплаты или снимаешь гостиничный номер за две тысячи долларов в сутки: бессилие, уязвимость и ощущение, будто тебя заперли в кошмаре, одинаковы для всех.

Я хотел ей помочь.

Она снова села. Лицо горело от смущения.

Признаться, что ты жертва, нелегко.

— Расскажи, что произошло в ночь убийства, — попросил Гарри.

— Я поговорила с Молли о Патрике. Сначала она отрицала, но я сказала, что все знаю. Наверное, ей стало стыдно. В углу гостиной я увидела его спортивную сумку. Сказала, что забираю вещи, а она должна перестать с ним встречаться. Что утром ей нужно позвонить в офис, сообщить Джеффу об увольнении и больше не возвращаться. Вот и все. Я забрала сумку и ушла.

— Как на шкатулке оказались твоя ДНК и кровь Молли? — спросил я.

Вот оно: главное доказательство обвинения, требующее ответа Ванессы. Если мы не найдем разумного объяснения, присяжные вернутся к самому простому: кровь оказалась на шкатулке потому, что во время ссоры ей нанесли удар, и лишь одна из двух женщин осталась жива. Три минуты совещания — и обвинительный вердикт.

— Понятия не имею, как на шкатулке оказалась моя ДНК. Я ее в жизни не видела.

Разумным объяснением это не было. Но сейчас меня беспокоило не столько содержание ответа, сколько то, как она его произнесла. Она сжала кулаки, наклонилась вперед, посмотрела прямо мне в глаза и заговорила четко, внятно — будто пыталась убедить меня.

Клиенту, который говорит правду, не нужно убеждать адвоката. Он отвечает честно и без игры на публику. Я еще не распознал все признаки лжи у Ванессы. Но этот… Этот тревожил.

Я был почти уверен: насчет шкатулки она лжет.

Означало ли это, что она убийца?

Для меня — возможно, нет. Для присяжных?

Несомненно.

Умалчивая об этом, я только навредил бы ей.

— Ванесса, если прокурор предъявит эту улику в суде, а ты заявишь, что никогда не видела шкатулку, тебя осудят.

— Ничего не могу с этим поделать. Я говорю правду.

— Я тебе не верю, — сказал я.

— Может, со временем поверишь.

— На записи у тебя в руках спортивная сумка. Где она теперь?

— Я оставила ее дома. Там были вещи Патрика. На днях я искала сумку по всему дому, но не нашла. Должно быть, он ее выбросил.

— Он наверняка увидел, что ты принесла ее из квартиры Молли. Что-нибудь сказал?

— Зачем? Он должен был понять, что я там была. Что ему оставалось сказать? «Спасибо, что привезла мои вещи из квартиры любовницы»?

Мы с Гарри переглянулись.

— Почему ты до сих пор с Патриком? — спросил Гарри. — Ты могла уйти. Знаю, это нелегко, но многим женщинам удается найти в себе силы.

— Я осталась, потому что нигде на этой планете от него не скрыться. У него власть, которую вы и представить себе не можете. Куда бы я ни уехала, моя жизнь превратится в ад. Я знаю, что никогда не стану свободной. Если только он сам не захочет со мной развестись. Может, тогда отпустит. А может, и моя голова однажды исчезнет.

— Думаешь, Патрик приказал убить Молли? — спросил я.

— Не думаю. Я знаю.

— Откуда? — спросил Гарри.

— В тот вечер, когда вы пришли к нам домой и я уехала, незадолго до вашего появления я собиралась подняться наверх, подальше от него. Он остановил меня и сказал, что ему нужно кое-что рассказать. Сказал, что между нами не должно быть секретов. Он любил Молли. И меня любил, но произошел несчастный случай. Он ударил ее и убил. Не хотел этого. Сказал, что потом вернулся и попытался спрятать доказательства, сделав… ну, понимаете… Господи, помогите мне. Я этого не делала. Вы должны мне поверить.

Глава 23

Ванесса

Скрывать эмоции и истинные чувства было для Ванессы так же легко, как ездить на велосипеде.

Она делала это всю жизнь.

Но иногда, пусть и очень редко, велосипедисты падают. На тропинке попадается незамеченный камень, переднее колесо подламывается и выворачивается, велосипед рывком уходит в сторону, а человек летит в грязь.

Когда дверь гостиничного номера закрывалась, Флинн все еще смотрел на Ванессу. Он не прятал сердца. Оно у него словно висело на шее. Конечно, она читала о нем. Знала, что он хитер и невероятно умен, умеет управлять судьями, присяжными и свидетелями и переигрывать прокуроров. Но все это было игрой. В любой момент она могла заглянуть Флинну в глаза и увидеть, что он чувствует. Он был хорошим человеком.

Ванесса задумалась, способен ли он так же легко заглянуть в ее сердце. С ним нужно быть осторожнее.

Навернулась слеза. Она почувствовала, как теплая дорожка потянулась по щеке.

Дверь закрылась.

Ванесса подошла к глазку и выглянула.

Коридор был пуст. Флинн и Форд ушли.

Она задвинула засов.

Вытерла лицо и перевела дух. Закрыла глаза, расслабила плечи, повела шеей. Выдохнула. Сердце еще билось часто, но она вновь овладевала собой.

Прятала чувства.

Как езда на велосипеде.

— Они ушли, — сказала она.

В роскошном отеле не скупились на отделку, мебель и оборудование. Поворот ручки двери спальни прозвучал для нее как щелчок затвора, досылающего патрон в винтовку. Дверь распахнулась почти беззвучно. Потом по толстому ковру мягко зашуршали кожаные туфли.

Ванесса вернулась в гостиную и свернулась на диване.

— Ты хорошо справилась, — сказала Саманта Восс.

Адвокат стояла над ней. При своем росте Восс редко доводилось смотреть на кого-то сверху вниз, но когда удавалось, ей, как казалось Ванессе, это нравилось.

В этой маленькой женщине скрывалось много опасного.

— Все сделала как надо. Продолжай рассказывать мне обо всем и слушать меня — так мы удержим Флинна на твоей стороне. И помни: здесь командую я.

— Если командуешь ты, почему сама меня не защищаешь? — спросила Ванесса.

— Потому что у меня есть знания, тактика и опыт, но я не Флинн. Представь скачки. Сколько ни тренируй лошадь, одни от природы быстрее других. Генетика. Ничего не поделаешь. Флинн — чистокровный скакун. Поверь, в стране очень мало людей, способных на то, что делает он. Он построит твою защиту, но ему нельзя использовать сказанное тобой против Патрика. Помни об этом. Когда придет время, Патрика нужно защитить любой ценой.

Ванесса не хотела оказаться в таком положении. В одном углу Восс, Патрик и Джулиан, в другом — Флинн, а между ними ей некуда деться.

Она выпустила Восс из номера и пообещала сообщить, когда Флинн выйдет на связь.

Прислонившись к двери, Ванесса дала холодному дереву остудить лицо. Потом повесила цепочку, пошла в ванную и вымыла руки.

Снова и снова.

Пока кожа не саднила.

Ванесса вновь закрыла глаза и уронила голову на грудь.