Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 36

— У того, на кухне, были татуировки? — спросила Блок.

— Нет. Почему ты просила проверить?

— Как они двигались. Это бывшие военные. Посмотри. — Она передала телефон.

Лейк изучил фотографии, достал свой телефон и начал поиск.

— Боевой нож острием вниз в лавровом венке — довольно распространенная татуировка спецназа. Но вот эта роза ветров более конкретна. Погоди… Нашел. Спецназ ЮАР.

— Деккер южноафриканец. Служил в армии США, но готова поспорить: за годы наемничества у него появилось много знакомых в спецназе родной страны, — сказала Блок.

— Можно посмотреть папку? — спросил Лейк.

Она кивнула, и он взял ее с заднего сиденья.

Внутри было всего несколько листов.

Первый — старое фото Пола Винчестера, сделанное лет десять и на девять килограммов раньше. Указаны нынешний возраст, адрес и перечень разрешений на оружие. Остальные две страницы Лейку не пришлось изучать долго.

— Здесь мы, — сказал он.

— Мы тоже цели?

— Может быть. А может, просто представляем интерес. Одно ясно: Пол Винчестер умер потому, что мы к нему приехали. И в этом виноват капитан Лэндри. Он сообщил Деккеру или его хозяину, но группу убийц организовал именно Деккер. Вероятно, он даже служил вместе с кем-то из этих людей. Когда-нибудь стоит его убить. Просто на всякий случай.

— Не думаю, что тебе стоит это делать, — сказала Блок.

— Почему?

Она взглянула на руки на руле. В тонких складках кожи еще темнели полоски засохшей крови.

— Потому что его хочу убить я, — ответила Блок.

Глава 32

Эдди

— Флинн!

Я открыл глаза. Боль прострелила позвоночник и отдалась в шее. Из пиджака вышла плохая подушка, а деревянная скамья в камере не сделала моей спине ничего хорошего.

Я опустил ноги на пол, сел и потер шею. Спал от силы час-другой. Ночью привели парня под метамфетамином. Он еще час метался по камере, кричал и плакал, уверяя всех, что в его квартире поселился гигантский таракан: съедает весь сухой завтрак и не платит аренду. Остальные четверо сокамерников были завсегдатаями. Даже бандит, который мог бы засунуть этого пятидесятикилограммового торчка в ботинок, понимал, что угрозами не заставишь его замолчать. А если избить — станет лишь хуже. Оставалось тихо сидеть и ждать, пока действие наркотика ослабеет.

— Флинн! Ты здесь остаться хочешь?

Полицейский у двери камеры держал руку на служебном ремне, положив ладонь на баллончик с перцовым газом: вдруг кто-нибудь вздумает рвануть к выходу, когда он откроет решетку.

Я поднялся, размял спину, схватил пиджак и повернулся к сокамерникам.

— Дариус, надеюсь, у вас с сестрой все наладится. Энди, если адвокат не сумеет свести обвинение к одному пункту, звони мне. Всего хорошего, парни. Держитесь.

— Пока, Эдди, — отозвались Дариус и Энди. Остальные помахали или пожелали удачи, кроме торчка: тот уже мирно спал под скамейкой в углу.

Я подошел к двери. Полицейский отпер ее и выпустил меня.

— Спасибо за гостеприимство.

— Всегда пожалуйста. Похоже, ты тут неплохо провел время, Флинн.

За спиной хлопнула дверь.

— Компания хорошая, а вот кровать ужасная и обслуживание никуда не годится. Не ждите пяти звезд на «Трипэдвайзоре».

Я прошел за ним по коридору, через помещение оформления освобождаемых к стойке дежурного сержанта. На скамье, с виду куда более удобной, сидел Гарри. Увидев меня, он встал, но не поздоровался.

— Освобожден без предъявления обвинений. Распишись здесь, Эдди, — сказал дежурный, протягивая пластиковый пакет. Внутри лежали галстук, шнурки, пачка денег, телефон, часы и отцовский медальон Святого Христофора на серебряной цепочке. Я поблагодарил его, расписался за вещи и вернул ручку.

— Гарри, я не хочу это слушать.

Он поднял ладони.

— Поговорим в машине.

Мы вышли и пересекли улицу к его старому зеленому спортивному кабриолету. Ненавижу эту машину. Некоторые британские автомобили мне нравятся, но даже сами британцы этот не любили. Хотя стоял холод, солнце светило слишком ярко на мой вкус. Гарри опустил верх.

— Может, поднимем крышу? — спросил я.

— Механики четырех мастерских так и не поняли, как ее починить. Хорошо хоть дождя нет. К тому же выглядишь ты паршиво, а пахнешь еще хуже. Свежий воздух нам обоим на пользу.

— Нотаций мне сейчас не надо, — сказал я, садясь рядом с водителем и морщась от резкой боли в спине. За ночь на скамье придется расплачиваться неделю, а то и две.

— Тем хуже: нотации все равно будут, — ответил Гарри. Он сел за руль, безуспешно попытался завести двигатель, нажал на газ, вытянул подсос и попробовал снова. На этот раз мотор наконец закашлялся и ожил. Гарри выехал со стоянки. С нескольких попыток и после изрядной ругани он втиснул рычаг на первую передачу и нажал газ.

— Лучше отчитай сцепление этой развалины. Ни я, ни оно тебя не слушаем.

— Тебе повезло, что тебя не везут в центральный участок за нападение при отягчающих обстоятельствах, порчу имущества и бог знает что еще. Думаю, Джулиан Вандерпул и начальник его охраны не стали подавать заявление, потому что тогда им пришлось бы официально признать: адвокат в дешевом костюме прошел через целую команду охранников, вооруженный лишь монтировкой и обаянием. Тебе чертовски повезло. Ты мог сесть. Мог лишиться лицензии адвоката.

— Начинаю думать, что потеря лицензии пошла бы на пользу моему здоровью в долгосрочной перспективе.

— Шути сколько хочешь, но есть люди, которым ты дорог.

— Как Эми?

— Она в порядке. Телефон ей пока не дали. Кристин увидела статьи. Они с Кевином пытаются добиться судебного запрета, чтобы фотографии удалили.

— Не сработает, но пусть попробуют. Займутся делом. Пока Кристин занята, не станет обвинять меня.

Гарри достаточно надолго отвел взгляд от дороги, чтобы смерить меня уничтожающим взглядом.

— Она настолько зла? — спросил я.

— В ярости. Понимает, что это последствия одного из твоих дел. Спросила, связано ли случившееся с кем-то из клиентов. Я сослался на право не свидетельствовать против себя, но Кристин не дура. Она говорила Кевину о том, чтобы через суд ограничить твое общение с Эми.

— Что она сказала?

— Она этого не сделает. Я убедил ее пока подумать. Сосредоточься на Эми ближайшие пару дней. Когда Кристин остынет, увидит все иначе. Надеюсь. Но послушай: избить охранников Джулиана Вандерпула ради угрозы ему — не лучший способ помочь Кристин успокоиться. Тебе самому пора остыть. Когда ты поймешь, что стал адвокатом? Оставь прежнюю жизнь позади.

— Адвокат я или каменщик — все равно это я.

— Вот почему Кейт… Вот почему она ушла.

По заминке я понял: говорить этого он не хотел. Но горечь его слов еще долго висела в машине. Моя партнерша по фирме ушла потому, что была хорошим человеком. Честным профессионалом, который помогал клиентам с помощью закона. Но закон не работает. А я не могу с этим мириться. Я уже пробовал идти таким путем, и люди пострадали.

Когда закон отказывает, мне приходится действовать по-своему.

— Есть новости от Блок и Лейка?

— Они ждут нас в офисе. Поездка в Ист-Хамптон выдалась насыщенной.

— Насколько?

— Возможно, крупный прорыв в деле. И пятеро погибших.

Я выслушал рассказ Лейка о том, что накануне случилось в Ист-Хамптоне и что они узнали от капитана Лэндри и, главное, от покойного детектива Пола Винчестера. Бывшие южноафриканские спецназовцы отчетливо указывали на Деккера, главного приспешника Джулиана Вандерпула.

Некоторое время мы сидели молча.

— Разве это не поможет Ванессе? Чертовское совпадение: две обезглавленные женщины, каждая незадолго до смерти была связана с Патриком Вандерпулом. Можно построить на этом защиту? — спросил Лейк.

— Признание Патрика перед Ванессой использовать нельзя, — ответил Гарри. — Но если докажем, что неопознанное обезглавленное тело, найденное Винчестером, принадлежит Терезе Чейз, это и будет защитой. Правда, вызовем на себя бурю со стороны Джулиана Вандерпула.