Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 4

Харди припарковался за их патрульной машиной перед жилым домом и вышел. Город никогда не спит. Даже сейчас первым, что он услышал, стал гул генератора через дорогу: тот питал прожекторы и оборудование бригады из пяти рабочих. У них стоял самосвал с горячим асфальтом, и они латали выбоины. На Манхэттене дорожники обычно устраняли аварии днём, а плановые работы проводили ночью, чтобы не перекрывать движение. Жителей окрестных домов это едва ли утешало: им приходилось слушать дизельные генераторы посреди ночи.

Поднимаясь на второй этаж, сержант заметил, что слегка запыхался. Надо бы вернуться в спортзал. Просиживать штаны за столом вредно для здоровья, зато по службе он поднялся на пару ступеней. Жена была довольна, но сам Харди порой скучал по тому азарту, который дарила работа нью-йоркского копа.

Коутс и Гарсия стояли в конце коридора у квартиры, держа руки на ремнях. Коутс, старший из двоих, привалился спиной к стене напротив открытой двери. По бледному лицу струился пот. Гарсия, пониже ростом и сообразительнее, записывал важные сведения в приложении на телефоне. Главное оружие полицейского — не пистолет и не перцовый баллончик, а записи. Бумажные блокноты сменило приложение, но именно эти заметки помогали отправить за решётку больше преступников, чем всё остальное.

— Сержант, — кивнул Гарсия.

Коутс покосился на дверь, прикрыл рот запястьем и отвёл взгляд.

— Всё записали? — спросил Харди.

— До последней мелочи. Прибыли в четыре сорок одну. В четыре сорок шесть поговорили с заявительницей, Элисон Карим. Её квартира дальше по коридору. Спросила, какой вообще толк от полиции, если мы не приезжаем по вызову. Я объяснил: ночь загруженная, а вызов зарегистрировали как жалобу на шум. Мы её разбудили, она была не в духе. Потом уточнила, что дело не столько в шуме: она беспокоилась о соседке, Молли Грин. Слышала стук и возню. Сама постучать к Молли побоялась и позвонила нам.

— Вы постучали, вам не открыли. Позвонили управляющему домом, он не ответил. Вы обеспокоились безопасностью жильца и взломали дверь, — произнёс Харди, глядя на расколотый косяк. Это было утверждение, а не вопрос. Даже если Коутс и Гарсия отступили от протокола, теперь они хотя бы знали, что написать в рапортах.

— Именно так, — сказал Гарсия.

— Кто вошёл первым? — спросил Харди.

Коутс поднял руку.

— Ты в порядке?

— Не очень, сержант.

— Иди подыши воздухом. Не переживай: в раздевалке тебя какое-то время будут подкалывать, но через это все проходили. Привыкнешь.

Коутс глубоко вдохнул, поблагодарил начальника и направился по коридору к лестнице. Харди вошёл в квартиру. Гарсия шагнул следом, включил фонарь и посветил внутрь.

Луч выхватил из темноты нечто на полу.

Харди застыл.

Иногда неважно, сколько ты повидал. Бывают картины, которые выжигают себя в памяти, как бы ни огрубела душа.

Бывает смерть.

Бывает жестокость убийства.

А бывает вот это.

— Господи... Убери фонарь, — сказал Харди.

— Сержант?

— Выключи! — Он развернулся, едва не сбил Гарсию с ног и рванул из квартиры в коридор.

До улицы Харди не добрался. Его вырвало на лестнице.

Прислонившись к перилам, он переводил дыхание, когда услышал шаги: кто-то поднимался ему навстречу.

— Всё нормально, сержант? — спросил Коутс.

— Нет. А у тебя?

— Похоже, со мной ещё долго не будет всё нормально.

— Звони в убойный. Скажи, что тут тяжёлый случай.

Глава 1

Эдди

Всё меняется.

Времена года, мировая политика, телешоу, кроссовки и вкусы мороженого.

Ничто не вечно.

Мой отец был мошенником и передал профессию мне. Законы существовали, но имели значение, только если тебя ловили. Теперь даже это не столь важно. Раньше я разводил страховые компании по переулкам, а теперь подаю на них в суд. Для мошенника стать адвокатом — вполне естественный карьерный рост. В обеих профессиях хватает общего: те же навыки, примерно тот же график, а в моём случае любая из них рано или поздно могла свести меня в могилу. Впрочем, последнее, наверное, больше говорит обо мне.

Закон вроде бы должен быть одинаковым для всех.

Только никто уже в это не верит. Я и раньше не верил.

Я судебный адвокат в Нью-Йорке, так что канализацию вижу сверху донизу. В основном занимаюсь уголовными делами, но иногда перехожу на тёмную сторону — в гражданское право, где трудятся настоящие аферисты.

Я сидел в зале суда и ждал судью. Нам предстояло трёхдневное разбирательство по гражданскому иску к полиции Нью-Йорка: преследование и незаконный арест. Рядом сидел мой клиент, Эррол Джексон, в новом тёмно-сером костюме. Фирменную бирку с правого манжета он даже не снял. То ли хотел намекнуть присяжным, что специально купил костюм, чтобы произвести хорошее впечатление, то ли — куда вероятнее — собирался вернуть его в магазин после процесса. Дреды были аккуратно уложены и благоухали, он гладко выбрился и даже начистил до блеска десятидолларовые туфли из искусственной кожи, купленные в «Маршаллсе».

Я уже дважды представлял Эррола по мелким уголовным делам. Год назад его поймали на краже коробки детской смеси из аптеки CVS. Полгода назад арестовали за якобы нападение на начальника — управляющего рестораном, который решил забрать все чаевые Эррола за смену: тот опоздал на работу на четыре минуты. Эррол отрицал, что ударил его; управляющий и не пострадал. Но признал, что они серьёзно поругались. Ресторан работал круглосуточно, кормил гамбургерами, вафлями и блинами пьяную публику, так что ссора там была далеко не худшим, что могло случиться. Эррол регулярно отмывал кровь с пола, прежде чем закончить смену.

Молодой человек с семьёй, который просто пытался заработать достаточно, чтобы было где жить и что есть. Его старший брат Морис — совсем другая история. Связался с бандой, постоянно попадался полиции. Сейчас отбывал десятку за вооружённое ограбление. Он не только позорил семью, но и навлёк на неё внимание полиции. Когда Мориса посадили, копы переключились на Эррола. Особый интерес проявил патрульный Фабио Дженнаро. Во время одного задержания Морис ударил его, и Дженнаро запомнил обиду. Теперь вся семья Джексонов была у него на карандаше.

Если бы кто-нибудь сообщил в полицию, что в их районе бросили на землю бумажку, Дженнаро нашёл бы предлог выбить дверь Эррола. Несколько месяцев назад дело дошло до ареста после налёта на склад в десяти кварталах от его дома. Грабители вынесли семьдесят пять телевизоров с плоским экраном и десять стирально-сушильных машин. Ночного сторожа во время налёта связали, но он успел хорошо разглядеть одного из грабителей, которые перед уходом уничтожили запись камер. Сторож описал его Дженнаро — и, конечно же, у Эррола провели обыск, а его самого арестовали. Ничего, что связывало бы его с налётом, не нашли. Я добился снятия обвинений: разыскал сторожа и выяснил, что описание, переданное Дженнаро, на Эррола не походило.

Вот с чего началось сегодняшнее дело — иск к нью-йоркской полиции о преследовании и незаконном аресте.

Вообще-то судиться с копами редко бывает хорошей идеей. Злить полицию обычно себе дороже. Но я защищаю обвиняемых по уголовным делам, а значит, злить копов — часть моей работы. Этим объясняются некоторые неприятности в моей жизни. Разумнее было бы не лезть в драку с полицией, даже если у тебя уже нарисована мишень на спине. Ведь мишень станет только больше.

Если, конечно, не победишь.

Причём с разгромным счётом.

Чтобы выиграть дело у нью-йоркской полиции или любого другого правоохранительного ведомства, нужно доказать, что полицейский соврал. Планка очень высока. Как убедить людей, что правду говорит твой клиент с судимостями, а заслуженный госслужащий лжёт?

Чаще всего никак.

Лучше договориться.

Город в этом деле представлял Пол Шилтон — профессиональный юрист в унылом костюме, получавший удовольствие от отказов по искам. В деле Эррола Джексона у Шилтона было одно решающее доказательство: полицейский блокнот патрульного Дженнаро.