Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 49

Райли поморщился, словно с разбегу налетел на стену. У него оставался один выход. Если хватит ума, он им воспользуется.

— Ваша честь, подумав, я снимаю возражение. Пусть мистер Флинн тратит время. Я не против.

Последний укол можно было и стерпеть. Я заставил его замолчать; впредь он дважды подумает, прежде чем вмешаться: бесплатных поблажек от меня не будет.

Пока Таннер не решила оштрафовать меня снова, я поспешил дальше.

— Доктор Морроу, в вашем первоначальном заключении сказано, что причину смерти Молли Грин установить не удалось, но ею могло быть обезглавливание. И снова прошу ответить да или нет.

Он замялся и посмотрел на Райли в поисках помощи. После их последнего обмена Райли предпочитал сидеть тихо, а у судьи пока не было повода меня одёрнуть.

— Да, — наконец сказал доктор Морроу.

— Чтобы присяжным было ясно: прежде чем написать второе, окончательное заключение, вы не исследовали тело Молли Грин повторно. Верно?

— Верно.

— Я лишь хочу исключить вероятность, что при повторном исследовании вы обнаружили какое-то другое повреждение, которое упустили или не заметили в первый раз.

Сразу видно, когда профессиональный свидетель оскорблён. Он выпрямляется или подаётся вперёд, выражение лица становится жёстче, а взгляд обращается к вам, хотя его учили отвечать, глядя на присяжных. Доктор Морроу прикусил губу, наклонился ко мне и сказал:

— При вскрытии я не упускаю важных деталей. Никогда не упускал и никогда... То есть...

Он прервался не потому, что запинался, — он следил за моей реакцией. Я приподнял бровь, словно не верил, что он вообще способен провести грамотное исследование. Шея Морроу покраснела, резко выделяясь на фоне белого воротничка и остальной мертвенно-бледной кожи. Теперь он по-настоящему разозлился.

— То есть... я не делаю ошибок, мистер Флинн.

— Правда? Ни разу?

— Ни. Единого. Раза, — процедил доктор Морроу.

— Ваше мнение о причине смерти потерпевшей изменилось после того, как прокуратура предоставила вам шкатулку, на которой якобы была кровь потерпевшей, и сообщила, что это орудие убийства. Верно?

— Я вправе пересмотреть предварительное мнение, приняв во внимание все относящиеся к делу факты, — ответил он с излишней торжественностью.

— Но то, что шкатулка послужила орудием убийства, не является установленным фактом, верно?

— Окружная прокуратура сообщила мне, что это орудие убийства.

У меня нашёлся убийственный ответ, но он увёл бы в сторону и, скорее всего, стоил бы ещё тысячи долларов. Я решил вернуться к этой реплике в последнем вопросе.

— Доктор Морроу, на исследованном вами теле нет следа смертельного удара, который мог быть нанесён этой шкатулкой. Верно?

Он помедлил и ответил:

— Очевидно, голову потерпевшей удалили, чтобы скрыть такой след.

— Так вы теперь ещё и детектив? Может, и мысли читать умеете?

— Возражаю, — сказал Райли.

— Принимается. Осторожнее, мистер Флинн, — сказала судья Таннер.

— Вы не исследовали череп потерпевшей, доктор Морроу, верно?

— Нет, по очевидным причинам.

— Следовательно, вы не знаете, не нанесли ли потерпевшей тридцать ударов по голове длинным заострённым предметом?

Судмедэксперт открыл рот, помедлил и сказал:

— Нет. Но я могу учитывать другие доказательства.

— На шее потерпевшей были кровоподтёки. Вы не знаете, не задушили ли её?

— Скорее всего, они возникли при отделении головы.

— Но наверняка вы этого не знаете?

— Нет.

— Потерпевшей могли выстрелить в голову, ударить ножом в голову или даже задушить подушкой. Верно?

— Возможно. Но, как я уже сказал, формируя заключение, я вправе учитывать дополнительные доказательства.

— Вы имеете в виду шкатулку. То есть, по вашему профессиональному мнению, когда окружная прокуратура сообщает вам, что нашла орудие убийства, вы вправе полностью изменить вывод о причине смерти?

— Я вправе принять это во внимание, да.

Пора было заканчивать. Остался один вопрос, чтобы подготовить последний удар.

— Обвинение утверждает, что Молли Грин убили этой шкатулкой, верно?

— Верно.

— Сначала я спросил, изменили ли вы своё мнение, чтобы оно соответствовало версии обвинения. И вы только что доказали, что именно так и поступили.

Райли напрягся, упёрся руками в стол обвинения, согнул локти, готовясь вскочить с возражением. Судья смотрела на него, ожидая возможности снова сбить меня с ног.

Его губы сжались, челюсть дёрнулась. Затем он расслабился, откинулся на спинку стула и прикрыл рот ладонью. Он не знал, не расставил ли я ему ловушку, а вопрос был допустимым. Слишком рискованно.

Доктор Морроу взглянул на судью. Та ответила ему взглядом. Помощи ждать неоткуда.

Меня тягостная пауза не смущала. Я молчал, не подталкивал его. Пусть присяжные посмотрят, как он извивается.

— Да, — с трудом выговорил он. — Я изменил мнение.

Несколько секунд я смотрел на него, наслаждаясь моментом. Присяжные встретились со мной глазами. Теперь они слушали во все уши. Дело уже не выглядело бесспорным.

— Ваша честь, — сказал я, — пока у меня больше нет вопросов. Но защите, возможно, понадобится повторно вызвать доктора Морроу.

Она сухо кивнула, и я пробормотал себе под нос в её сторону:

— И вы должны мне тысячу.

— Что вы сказали, мистер Флинн? — спросила она с явным раздражением. Скорее всего, она прекрасно расслышала.

— Прошу прощения, ваша честь, я просто разговаривал сам с собой. Сказал, что у обвинения всё идёт не по плану.

Райли потёр лоб и вздохнул. Судье Таннер стало так неловко, что она опустила голову, словно готова была провалиться сквозь землю. В конце концов, она сама спросила, а я лишь ответил. Кто-то из присяжных хихикнул.

Возвращаясь к столу защиты, я чувствовал, что удалось отвоевать часть позиций. Но понимал: вся работа может рассыпаться в любую минуту. Успешная защита — долгая прогулка по канату. Один внезапный порыв ветра грозит катастрофой.

Так устроен суд.

Райли собирался нанести ответный удар.

Ветер вот-вот поднимется.

Я только не знал, какой силы.

Глава 45

Блок

Блок ждала.

Блок наблюдала.

Ветер набирал силу.

Ветви деревьев качались. Листва шелестела.

И тут...

Чёрные шины серого фургона зашуршали по гравию у дома в Ист-Хэмптоне. Медленно, без спешки. За рулём сидел молодой мужчина с очень светлыми, почти белыми волосами. На пассажирском сиденье — мужчина постарше и, судя по тому, как низко он сидел, ниже ростом, с тёмными волосами.

Фургон остановился. Пассажирская дверь открылась. Невысокий темноволосый мужчина вышел и, хрустя сапогами по гравию, направился к крыльцу. На нём был серый комбинезон, слишком большой. Когда-то он, во всяком случае, был серым; возможно, хозяин похудел. Комбинезон покрывали пятна краски самых разных цветов, преимущественно светлых, но попадались и жёлтые, зелёные, красные. Такие же брызги виднелись на сапогах.

Лицо у него было суровое, обветренное, с отпечатком прожитых лет. Закатанные рукава обнажали крепкие предплечья. Для невысокого человека он был ладно сложен: не коренастый, но плотный. Долгие годы работы кистями и валиками придают телу особую форму. Наклейка на борту фургона гласила: «Идеальная отделка. Красим дома».

Когда он поднялся по ступеням, Корбетт распахнул входную дверь.

— Долго же вы добирались, — сказал он. — Думаю, тот тип уже заканчивает на кухне, но со стеной он устроил чёрт знает что. Послушайте, этот клиент очень важен для нас. Подберите краску так, чтобы никто не заметил следов. Ясно?

— Ясно, — ответил малорослый мужчина, доставая из набедренного кармана синие перчатки и натягивая их. — Тот тип уже закончил?

— Почти. Минут десять назад я видел, как он собирал вещи.

— Хозяин здесь?

— Нет, только эти двое. Риелтор и сыщица из юридической фирмы жены. Они оценивают дом, а их оценщик проверял, нет ли сухой гнили, или какого-то такого дерьма. Стена выглядит ужасно. Нельзя злить клиента.