Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 51

Я подготовился.

Сообщение на телефоне подтвердило: мои труды вот-вот окупятся.

Я стоял перед залом суда, в обшарпанном коридоре, где толпились журналисты, свидетели, полицейские и сотрудники прокуратуры, и смотрел на бежевые стены и тёмные запятнанные плиты пола. Думал о том, как готовятся обычные адвокаты: составляют документы, читают отчёты и показания, отрабатывают перекрёстный допрос, пишут и переписывают речи. Сотни, иногда тысячи часов подготовки и планирования.

А я заказал пончики.

Курьер вышел из лифта в мотоциклетном костюме для любой погоды, с большой простой белой коробкой, где лежала дюжина глазированных пончиков. Утром я уже сунул двадцатку охраннику у рамки досмотра и попросил сразу пропустить доставщика наверх и сообщить мне, когда тот появится.

Пропустить такое зрелище я не хотел.

Курьер осмотрелся. В коридоре стояло человек тридцать, ещё несколько сидели на скамьях у двустворчатых дверей зала суда. Он вынул из нагрудного кармана квитанцию о доставке и сверился с ней.

Я подробно описал получателя.

Курьер ещё раз окинул взглядом толпу и заметил нужного человека.

Того трудно было не заметить.

Я не слышал разговора, но видел, как курьер передал коробку с пончиками детективу Бену Ларкину. Тот выглядел озадаченным, но явно обрадовался. Два помощника прокурора рядом улыбнулись и рассмеялись. Ларкин тоже засмеялся, открыв коробку.

Курьер вручил ему конверт и ушёл.

Ларкин раздал пончики, оба помощника взяли по одному. Его напарницы, детектива Кэри, поблизости не было, но я предположил, что она недалеко. Может, в уборной. Ларкин взял пончик и откусил половину за раз.

Широкая улыбка с лица здоровяка исчезла, когда он вскрыл конверт. Не знаю, чего он ожидал. Может, записки от любимого человека, родственника или доброго напутствия от коллег по участку. По лицу было всё видно: тёплое любопытство сменилось недоумением, а затем — страхом.

Он закрыл коробку.

Поднялся.

Огляделся.

Я снова уставился на грязную плитку, продолжая следить за Ларкином краем глаза. Он засунул записку обратно в конверт и поспешно убрал во внутренний карман пиджака.

Пончики полетели в мусорную корзину.

Похоже, конверт подействовал как надо.

Подошёл Гарри:

— Судья скоро вернётся.

— Как Ванесса?

— Думаю, нормально. Она всё время смотрит на судью. Ты не замечал?

— Не следил за ней. Может, злится, что судья не на нашей стороне. Большинство рассчитывает на справедливый процесс. Нужно время, чтобы принять действительность. Надо подготовить её к тому, что дальше. Единственный выход — переложить вину на мужа.

— Скоро станет тяжело.

— Запись с камеры выглядит скверно. Я тут подумал: может, её можно объяснить иначе?

— Как ещё объяснить, что жена выходит из квартиры любовницы мужа с тем, что похоже на голову этой любовницы, в сумке?

— Думаю, способ найдётся, — сказал я.

Глава 47

Блок

В голове Блок решения, которые нужно принять за долю секунды, растягивались надолго.

Время относительно.

Когда перед тобой великан-убийца, а к тебе спешат двое вооружённых киллеров, оно течёт очень медленно.

Выстрелить из дробовика и выдать своё местоположение.

Или...

Рискнуть быстро и тихо свалить великана, оставив его в живых. Тогда будет свидетель, который сможет рассказать, кто их нанял и зачем.

К правде вёл только один вариант.

Шагнув вперёд, она опустила ствол и перехватила дробовик. Светловолосый гигант ухмыльнулся и широко раскинул руки, готовясь схватить её. Казалось, он мог бы оторвать ей голову голыми руками. Блок держала дробовик близко к телу, словно дубинку, но вместо замаха пригнулась, бросилась вперёд и резко ударила прикладом снизу по открытой шее великана.

Она целилась не в трахею, а в кость. И попала: трудно было промахнуться по подбородку размером с фарфоровую раковину.

Великан рухнул на колени, голова его запрокинулась. Блок уже проскочила мимо, вскинула приклад к плечу и направила ствол на правую сторону дома. Мушка замерла на углу здания. Не сводя с него глаз, она боком поднялась по ступеням крыльца, всё время держа угол под прицелом.

Из-за угла высунулась голова.

Блок нажала на спуск.

С края стены взметнулось облако кирпичной пыли. Когда оно рассеялось, показалась окровавленная лысая голова. За ней на землю рухнуло тело. Блок промахнулась, но осколки кирпича, выбитые выстрелом, сделали своё дело.

Пистолет выпал из мёртвых рук.

Блок прижалась правым плечом к стене и двинулась вдоль неё к краю, сокращая угол обстрела для коротышки с чёрными волосами в мешковатом комбинезоне. Она предположила, что он главный. Из-за угла он пока не показывался. После случившегося с лысым другом вряд ли ему хотелось высовывать оттуда хоть какую-нибудь часть тела.

Она сомкнула губы и попыталась замедлить дыхание.

Прислушалась.

Слышался только стук собственного сердца.

Чёрт.

Теперь преимущество у коротышки.

Он мог уже повернуть обратно, пройти через дом и через двадцать секунд выйти из парадной двери. Тогда он окажется у Блок за спиной, а она будет стоять у стены без укрытия. Или он мог обмануть ожидания, выскочить из-за угла и открыть огонь.

Чёрт.

Оставалось лишь сыграть с вероятностями.

Нужно расширить сектор обстрела: добежать до джипа и укрыться за ним. Оттуда хорошо видны и угол дома, и парадная дверь.

Она опустила дробовик, посмотрела на машину.

Тридцать футов.

Сапоги загрохочут по гравию.

Три плохих варианта.

Пройти через дом — но, возможно, он уже там, залёг на кухне и держит под прицелом плиточный пол, на который она ступит.

Броситься к джипу, рассчитывая на удачу. Но между ней и хорошей огневой позицией тридцать футов открытого пространства.

Или остаться на месте.

Что опаснее?

Дом. Джип и укрытие. Или ждать у угла.

Три способа выжить — и три способа погибнуть.

Последний вооружённый нападавший уже понимал, что Блок бесшумно расправилась с великаном. А его лысый напарник убит.

Для коротышки это была не первая такая операция. Обученный, опытный человек.

Вопрос лишь в том, насколько он сообразителен в этой ситуации и насколько ясно мыслит. Судя по профессионализму, людей он убивал давно.

Значит, либо очень умён, либо ему очень везёт.

В такие мгновения смерть приходит легко и быстро. Но убивает не столько ошибочное решение, сколько оцепенение, неспособность решить хоть что-нибудь.

Ни один из трёх вариантов ей не нравился.

Она выбрала четвёртый.

Блок подняла ствол к небу и дважды нажала на спуск.

Два быстрых выстрела.

Израсходовала вторую пулю в патроннике и заряд картечи.

Тут же упала на гравий животом вниз, уперев приклад в плечо.

Коротышка услышал выстрелы.

Он знал, что меньше всего Блок хочет выдать своё местоположение.

Поэтому решит, что она стреляла по единственной оставшейся цели.

По великану.

Значит, она должна быть перед домом, вероятно, за джипом, лицом к великану у фургона. Коротышка понимал, что отвлекающий манёвр — его главное оружие. Если он профессионал, то на всех парах вылетит из-за угла, побежит к фургону и будет стрелять на ходу.

Он не ожидает, что Блок осталась здесь. Что она лежит низко и ждёт, а в воздух выстрелила лишь для того, чтобы выманить его. Ведь он считает её достаточно умной, чтобы не идти на такой риск.

Коротышка выскочил из-за здания, стреляя по джипу.

Блок выпустила оставшиеся пули. Приклад ударил её в плечо.

Ноги коротышки оторвались от гравия. Встать на них ему уже не доведётся.

Она опустила пустой дробовик и, придерживаясь рукой за стену, поднялась. От адреналина у неё всегда слегка кружилась голова.

По гравию застучали шаги.

Тяжёлые, громкие.

Быстрые.

Блок обернулась, увидела, как локоть врезается ей в лицо, услышала глухой стук собственного черепа о стену. В глазах всё поплыло. Дробовик выпал из рук. Огромные ладони схватили её за куртку и снова ударили о стену. На этот раз она прижала подбородок к груди, и кирпичей коснулись только плечи, но и этого хватило, чтобы вышибить из неё весь воздух.